[Policy]

Август наступает, а след в Мусутафу никуда не делся. Тсукаучи работает изо всех сил, но больше не за что тянуть нити — и если бы он не знал лучше, Шота сказал бы, что убийств на самом деле не было. Просто нет ни одного чертового следа. С другой стороны, Хитоши стал называть его «отцом», а Хизаши — «папой». Черт, его муж так не плакал с момента их свадьбы. Мало того, он застал Эри, назвавшую Мидорию «папой», так что кажется, что в последнее время тема семьи была главной. Также кажется, что «Каччан» больше не пытался выбить дерьмо из Мидории — по крайней мере, насколько ему известно — так что это хорошо. Было бы еще лучше, если бы в деле был грёбаный прорыв. Уже почти сентябрь, когда ему звонят, и он только начинает свой патруль. Его телефон гудит, и он секунду смотрит на имя контакта, затем нажимает зеленую кнопку. — Айзава. — Сразу же Шота на грани. Тон Тсукаучи не… несчастный, скажем так, но он определенно не идеален. «Детектив». — Нам нужно поговорить о Предвестнике. А? «Что насчет него?» «Он шлет мне сообщения». Шота задыхается. — Черт возьми, что? «Он присылал мне сообщения. Это происходит последние две недели. В основном это булавки с местоположением и фотографии избитых злодеев, а также пару-тройку странных комментариев. Я, конечно, им не отвечаю, но Тамакава собирал жертв, и мы их допрашивали, и… ну, я хотел бы вернуться к тому, о чем я спрашивал вас пару месяцев назад. Черт, Тсукаучи просто кажется измученным. Он работал над этим делом, и они ничего не добились. В этот момент Сотриголова задается вопросом, не должны ли они просто двигаться дальше. Преступник не предпринял никаких дальнейших шагов, и шансы на то, что они снова нанесут удар, кажется, становятся все меньше и меньше. «Что мы пересматриваем?» «Я хочу, чтобы вы инициировали встречу с Предвестником». Пять минут назад Шота был бы доволен. Теперь Тсукаучи получает сообщения, и он просто настороже. Его друг-детектив продолжает. «На данный момент нам нужно все, что мы можем получить. Если от него ничего не добьешься, думаю, нам придется отложить это дело в долгий ящик. Прошло девять месяцев». Он не может не чувствовать облегчения. Он потерял сон из-за этого дела, и он будет счастлив отложить его до тех пор, пока не сможет сосредоточить на нем больше усилий. «Вокруг ходит новая группа злодеев, называющих себя Лига Злодеев. Если злодеи объединяются в профсоюзы… — Шота сглатывает хохот, когда в его голове внезапно всплывает образ местных банд, пикетирующих перед агентством Всемогущего, на мгновение отвлекая его от беспокойства, — нам нужно знать об этом. «Подойдет», — бормочет он, нажимая кнопку завершения вызова. Это серьезное дело, напоминает он себе. А серьезные дела требуют серьезных размышлений, а не точных выстрелов в злодеев, которых даже нет рядом, чтобы оценить, как чертовски идиотски они выглядят в его голове. Он глубоко вздыхает, садится на корточки и закрывает глаза, упираясь подбородком в колени. Какого хрена. Предвестник, отправляющий сообщения Тсукаучи, почти так же сюрреалистичен, как и иррациональный страх Всемогущего перед низкорослыми пожилыми людьми. И теперь он собирается поговорить с человеком, который, похоже, делал за него его работу, и он должен выдавливать из него информацию? Шота, конечно, хочет встретиться с этим парнем и установить рабочие профессиональные отношения, но все приходит взамен. Шота берет с собой немного наличных в каждое патрулирование на случай чрезвычайных ситуаций, да, но сумма, обычно связанная с обменом информацией, требует подготовки и предусмотрительности. Какое дерьмо. Черт. Ему просто придется потрудиться. Он открывает один глаз, щурится на телефон, который он все еще держит в руке, и открывает приложение для обмена сообщениями.

Sloth

я буду дома поздно

Parayeet ХОРОШО!!!!!!!!! Я оставлю твой ужин в холодильнике, просто разогрей его, когда вернешься! Cat Son Хорошо, береги себя Он выключает телефон и прячет его в карман. Тогда пора идти.

***

Он входит в бар и узнает довольно много лиц. Большинство из них — преступники низкого уровня и владельцы местного бизнеса, но он замечает героя низкого ранга и главу небольшого преступного синдиката, которые разговаривают за выпивкой, тихо улыбаясь и смеясь. Увы, как бы ему ни хотелось нарваться на какое-нибудь дерьмо, этот бар — известная нейтральная зона. Он, как и все, знает наизусть девиз нейтральной зоны. Никакой лжи, никаких доносов, никаких последствий, никаких проблем, конец истории. Он подходит к бармену, еще не садясь. Мужчина с обширными шрамами смотрит на него с того места, где он полирует стакан, и поднимает одну проколотую бровь. «Что надо?» Его голос грубый, и Шота, черт возьми, чувствует холодное равнодушие, исходящее от парня. Он решает докопаться до сути. — Я ищу Предвестника. Парень фыркает и закатывает глаза, отводя взгляд. Если Шота и ожидал реакции, то… на самом деле это было не так. Может быть, побольше уважения? Немного страха, даже немного насмешки? Он не так известен, да, но он ожидал немного большего, чем то, что, черт возьми, дал ему этот парень. — Ага, ты и половина Мусутафу. — Вау, ладно, нахуй этого парня. «Он будет здесь, когда придет, или не придет сегодня вечером, так что садитесь, потому что это может занять некоторое время. О, и не сиди в угловой кабинке, потому что мне нужно убирать здесь дерьмо, и я не хочу собирать осколки твоего разбитого сердца, когда тебя разберут. — Блять, что? Этот парень под чем-то? Шансы на то, что Шоту «разберут» сегодня вечером, ничтожно малы, он не привык ввязываться в драки, но этот парень чуть ли не поэтичен в своем предупреждении. Конечно, Шота гораздо больше привык к немедленным агрессивным ситуациям, но он выполнил свою долю дипломатических заданий, подобных этому. Этот парень, как сказал бы Хитоши, «хаотичен». «Чья это будка?» Мужчина выглядит, если возможно, еще более невпечатленным. «Это его. А теперь, будь любезен, отвали или закажи выпивку, я жду кое-кого, как и ты». «Черт возьми, этому парню нужна серьезная проверка отношения». Шота хмурится из-за очков и многозначительно направляется к угловой кабинке. В любом случае, рядом с баром нет других свободных мест. Если ждать Предвестника означает сидеть на его месте, то бармену придется справиться. Парень-бармен работает около двух часов. Шота проводит время, обсуждая с Тсукаучи то, что спросить у Предвестника, и убирает свой телефон только тогда, когда высокая стройная фигура выскакивает из окна с правой стороны бара. Шота, кажется, единственный, кто сразу это замечает, и ему интересно, то ли завсегдатаи просто привыкли к этому, то ли этот человек просто очень хорошо умеет красться. Они потягиваются, и Шота думает, что они внимательно рассматривают всех в баре, но он не может быть в этом уверен, потому что на них очки с подсветкой. На самом деле Шота не видит никакой открытой кожи. Это модный выбор, если Шота когда-либо видел его, но он размышляет, что у них может быть просто чертовски чувствительная кожа или что это может быть причудой. И вот они подходят к бару. Судя по тому, как все замолкают, проходя мимо, Шота думает, что это, скорее всего, Предвестник. В их шагах есть сила, и то, как они двигаются, подобно каплям дождя сквозь листву. Легкое, скользящее, естественное. Посмотри, кто сейчас стал поэтичным, Шота. Подтягиваются и… разговаривают с барменом. Он не слышит этого из-за общей болтовни других посетителей, но кажется, что парень-бармен говорит гораздо спокойнее. Он ставит перед ними стакан, а затем наклоняется, и Шота не может видеть, целуются они или нет, но он понимает, что это тот, кого ждал бармен. Проходит минута, а потом они оборачиваются со стаканом в руке и направляются к столу, за которым он сидит. Они проскальзывают на сиденье напротив него и останавливаются на мгновение. Это Предвестник, думает он, позволяя своей причуде немного ускользнуть. Это тот, кто ему нужен прямо сейчас, чтобы выкинуть из головы кашу Восьми Заветов. Ну, или получить информацию о новой группе Лиги Злодеев, но в любом случае это шаг вперед. Он знает, что его глаза светятся красным, потому что его причуда работает над тем, чтобы свести на нет все, что может сделать Предвестник. Это странно, потому что он не может полностью почувствовать, что он стирает. Это случается только с людьми, обладающими чрезвычайно тонкими причудами, такими как Недзу, и людьми без причуд, такими как Мидория. Однако это не так важно, потому что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. В любом случае, не имеет значения, есть ли у Предвестника причуда, потому что хорошая информация не вырастает из силы. Хорошая информация исходит от человека, а разница между человеком и его причудой астрономическая. «Хорошо». Мягкий, знойный тенор вырывает его из задумчивости. — Ты не войдешь в мою гостиную? —Сказал паук мухе. Он знает эту сказку. «Пожалуйста, когда будешь уходить, подумай о том, чтобы завязать волосы». Похоже, теперь Предвестник улыбается, даже под медицинской маской и очками. «Это ужасно очевидный жест». Шота понял, что бармен сказал о том, что его сейчас разобрали.

***

Он думает, что уже давно не был так взволнован. Ему также более чем неудобно, и ему, вероятно, следует просто пойти домой и обнять своего мужа. Маленькая теория, которую он сформировал некоторое время назад, та, в которой он искренне верит, что все подпольное сообщество шантажируют, заставляя молчать о резне в Заветах смерти, только что была доказана, и теперь он знает, кто шантажирует. И он не может ничего с этим поделать. Ему приходится довольствоваться тем, что у него теперь есть о Лиге Злодеев. Он смотрит на бумагу в своей руке, ту, в которой слишком много заметок о том, как он может улучшить свое дерьмо, и ту, что лежит на столе, пустой стороной вверх. Он почти не хочет прикасаться к ней, но ему определенно нужно как можно скорее поговорить с Тсукаучи, а уход влечет за собой получение всей информации, которую он может. Он берет бумагу и переворачивает ее, держа ее под углом, чтобы ни один блуждающий взгляд не заметил слов, написанных странным бисерным почерком. И он рад, что никто больше этого не видит, потому что слова на самом деле не воспринимаются. Это кафе Мидории. То, в которое он часто ходит. То, которым управляет чертов ребенок. Ребенок, о котором он заботится, который заботится о другом ребенке, который быстро проникает в его сердце. Смысл этих слов ударил его, как нож в живот, осторожно и медленно выпотрошив его. Такая силовая игра, такая угроза, эта демонстрация информации, которую Шота держит близко к груди, леденит его кровь, и ему хочется вырвать. Парень-бармен проскальзывает туда, где только что сидел Предвестник. Шота быстро и сильно комкает бумагу в кулаке, желая, чтобы повреждения изменили кандзи. — Ты не выглядишь слишком сексуально, приятель. —Нихрена, бармен. — Вот что, я скажу тебе одну правду о нем. Все, что я знаю, может быть рассказано, но задайте хороший вопрос. Бред сивой кобылы. Парень-бармен работает на Предвестника, и о любом вопросе, который он задаст, будет немедленно сообщено. Он мог спросить о настоящей личности Предвестника, обо всем, что могло бы помочь в расследовании. Он не может позволить себе не знать. Блять. — Он… — Шота откашлялся, чтобы голос не сорвался. — Он преследует детей? Парень-бармен выглядит так, будто ему его жаль. Шота примет его, если это означает, что он получит нужный ему ответ. «Нет, чувак. Он умрет раньше, чем причинит вред ребенку, намеренно или нет. Вам не нужно беспокоиться о подобном дерьме». Его глаза горят. Он отворачивается и запихивает обе бумаги в карман, его желудок скручивает, а во рту пересохло. — Спасибо, — бормочет он, выталкивая себя из бара. Ему нужно выбраться, проветрить голову, добраться до Тсукаучи и понять, какого хрена он собирается сказать Мидории. Эй, да, извините, но характер моей работы подверг вас и Эри смертельной опасности, и я ничего не могу с этим поделать, ничего не могу сделать, чтобы вы были в безопасности. Извините, можно мне сейчас кофе? Он выходит через стриптиз-клуб, легко попадая на маршрут, ведущий обратно на станцию. Парень-бармен по-прежнему сидит в кабинке, глядя на дверной проем, из которого сбежал Сотриголова. — Я же говорил тебе, колючка.