[Policy]

Когда Цукаучи Наомаса получил сообщение о встрече с Айзавой, он ожидал увидеть обычное кафе. Например, с клиентами и персоналом. Он не ожидал, что встреча состоится в кафе, хозяину которого угрожал Предвестник, в два часа дня в понедельник. — Кофейня Мидори, — бормочет он, глядя на надпись на двери. «Хм». Он входит, колокольчик тихонько звенит у входа, и видит молодого человека за прилавком. У него зеленые волосы, он весь в веснушках и хмуро смотрит на телефон в руке. Когда звенит звоночек, он поднимает глаза и на секунду ловит взгляд Нао, на его лице мелькает замешательство, а затем уступает место искренней, приветливой улыбке, которая сразу же заставляет его чувствовать себя как дома. «П-привет! Вы кого-то ждете или х-хотите заказать? — В его голове проскальзывает привычная правда, но он не обращает на нее внимания — уже привык к ее игнорированию — и улыбается мальчику. «Я жду кое-кого, но я думаю, что он будет в порядке, если я закажу что-то сейчас». Он смотрит на доску с напитками и пирожными, которые он может достать, и останавливается на третьем. «Можно мне латте «Тыквенная лапа» с сырным денишем?» Парень — Мидория, если он правильно помнит, — светлеет, если это вообще возможно, и упирает руки в бока, сияя на весь мир, как Тошинори. — Абсолютно! Сейчас б-будет, — чирикает он, прежде чем пройти через дверь за прилавком в то, что, как предполагает Нао, является кухней. Не совсем уверенный, что делать, он садится за стойку и осматривается. Здесь уютно. У двери стоит стол с шахматной доской, а стены заставлены книгами. Там есть камин в старинном стиле с уродливыми темно-бордовыми крылатыми стульями, а пол покрыт разномастными ткаными ковриками. Обои в хорошем состоянии, освещение необычайно хорошее для магазина с одним окном, а у прилавка есть несколько табуреток, одну из которых он занимает, а также закрытая желтая папка в конце прилавка. Хм. Это, наверное, нехорошо. Звенит колокольчик, он смотрит на дверь и видит, как Айзава подходит к стойке. Звонок из задней комнаты, и Нао немного фыркает, когда Айзава садится рядом с ним. «Одну минуту, мистер Айзава и гость!» — Итак, — говорит он, ухмыляясь, — ты часто здесь бываешь? Айзава издает кашляющий звук, на его лице появляется отвращение, и он не может сдержать смех. — Даже не думай. Это кафе — одна из немногих хороших вещей в моей жизни, и я не позволю тебе испортить его твоими дерьмовыми очередями. Наомаса издевательски салютует ему, когда Мидория — теперь он может видеть бирку с именем, прикрепленную к черной майке с надписью «Одеяло» белым шрифтом — суетливо возвращается с подносом в руках и маленькой девочкой, цепляющейся за его спину, как обезьяна. — В-вот, тыквенный латте с с-сырным денишем для вас, — и он ставит кружку с кошачьей мордой, нарисованной на сливках в порошке тыквенных специй, перед Нао, — а затем для мистера Айзавы. — У нас есть Inko Special. — И Мидория ставит самую большую кружку кофе, которую он когда-либо видел, перед Айзавой, который сжимает чашку жадными пальцами и тут же делает большой глоток. «Что такое Inko Special, если я могу спросить?» Он отводит взгляд от кружки и поворачивается к Мидории, который улыбается и немного краснеет. «Это первый напиток, который придумала моя мама! Она, гм, решила, что х-хочет приготовить кофе, который каждый раз будет немного другим, поэтому о-она сделала это. Мистер Айзава был первым дегустатором». Правда толкает его в голову. Нао смотрит на Айзаву, который поднимает брови над чашкой и издает грубый звук, и решает отпустить ее. Маленькая девочка на спине Мидории тихонько хихикает, прижимая палец к его щеке и шепча что-то ему на ухо, от чего его глаза расширяются. «Верно!» Он оборачивается к Айзаве, озабоченно нахмурив брови. «Мистер Айзава, для тебя есть… посылка? Айзава напрягается, бледнея, когда Мидория указывает на конец стойки возле папки. — Это было там, когда я проснулся сегодня утром. — Правда. — Кто бы ее ни положил, он ничего не взял, и ни один из замков не был сломан. Ничего не пропало, я проверил. Правда. — На ней написано твое имя. Я решил просто о-оставить ее там, на случай, если ты захочешь… Я не знаю, проверить на предмет отпечатков пальцев? — Правда Нао вмешивается прежде, чем Айзава успевает что-то сказать, потому что он видит, что мужчина собирается сделать что-то, о чем он, вероятно, пожалеет. — Спасибо, Мидория. Собственно, для этого мы здесь. Я детектив Тсукаучи Наомаса, извините, что не представился раньше. Но если человек, который положил это сюда, тот, о ком мы думаем, он не оставил после себя никаких отпечатков пальцев, и я всегда ношу с собой пару перчаток на случай, если что-то подобное произойдет». Он достает пару латексных перчаток, которые держит в кармане, и передает их Айзаве. «Вот, — говорит он. «Ты посмотри на папку, а я проверю магазин». Он поворачивается к Мидории. — Если это нормально, конечно. Мидория, который выглядит немного смущенным (и кто может винить ребенка?), кивает и поправляет маленькую девочку у себя на спине, чтобы она села ему на бедро. — Должны ли мы уйти? Типа, подняться наверх, чтобы мы не мешали? Сразу же голова Айзавы взлетает вверх. «Нет. Вы не будете мешать». Мидория с облегчением улыбается и кивает. — Хорошо, — говорит он. — Если у вас есть вопросы ко мне, я с радостью отвечу. Правда

***

Изуку отправляет Эри на задний двор, прося ее выбрать для них пирожное, пока он наблюдает за мистером Айзавой и хорошей работой детектива. Его глаза широко раскрыты и заинтересованы, он знает, что они ничего не найдут, и он хочет посмотреть, что они придумают. — Может быть, причуда телепорта? — спрашивает Тсукаучи достаточно тихо, чтобы Изуку почти не слышал. Он проверяет потолок на наличие прослушек и жучков. «Возможно», — отвечает мистер Айзава из-за шахматного стола, куда он переместился. Он не открывает файл, он просто просматривает его сейчас. «Мы знаем, что у него достаточно связей, чтобы знать кого-то с такой редкой причудой». Что ж, это правда, но им не нужно так расстраиваться по этому поводу. Тот факт, что он знает о Курогири, не означает, что он может просить их об одолжении (недавно он узнал, что Курогири идентифицирует себя как небинарное персона и использует местоимения они/их, и если его специально не заставят, Изуку умрет, прежде чем он их изменит). Мистер Айзава открывает папку, колеблется, затем достает блокнот и начинает читать. Детектив Цукаучи (а что за спешка, что он в доме Изуку? Что он в пространстве Изуку, и его здесь нет, чтобы проводить какие-то аресты?) закончил искать жучки, ничего не найдя, и решает проверить замки на двери. Эри возвращается с замороженным клубничным бисквитом на пахте, который он ломает пополам над салфеткой, и усаживает ее на прилавок, пока они едят свои кусочки. Детектив не находит ничего стоящего, поэтому он тихо садится напротив мистера Айзавы за шахматный стол. Он ждет, пока мистер Айзава читает, потягивая кофе и играя с черной королевой. Изуку может видеть, когда мистер Айзава поворачивается к своей записке, потому что он на секунду напрягается, затем расслабляется и вздыхает. — Мидория, — зовет он, и Изуку перепрыгивает через прилавок и подходит к нему. «Ага?» Мистер Айзава смотрит на него с невероятно выдающимися мешками под глазами и взъерошивает ему волосы. «Я не думаю, что подобное повторится. У тебя есть мой номер, так что, если что-то пойдет не так, ты можешь позвонить, написать или сделать что угодно в сложившейся ситуации, но тебе не о чем беспокоиться» Волна привязанности и признательности к мужчине перед ним проносится через Изуку, и он улыбается. — Я не волновался, мистер Айзава. Я предположил, что это было как-то связано с твоей работой, вроде тактики запугивания или чего-то в этом роде. Если дела пойдут плохо, я обязательно свяжусь с вами. — Изуку торжественно кивает, сохраняя улыбку. Он не хочет, чтобы мистер Айзава беспокоился о нем или об Эри, потому что с ними все будет в порядке. Изуку не позволит, чтобы с ними что-то случилось. — Ага, — ворчит мистер Айзава. «Тактика запугивания. Это хорошее определение для этого». Изуку кивает и поворачивается к детективу. — Хотите еще кофе? Цукаучи хмыкает и кивает, передавая свою кружку. — Спасибо, малыш, — с благодарностью говорит он. Изуку берет чашку, и маленький пузырь гордости поднимается вверх по его позвоночнику. Он варит хороший кофе, и люди хотят его пить. Неважно, что он фактически ребенок или что он убил столько людей, сколько должен был. Он варит хороший кофе, он известный информационный брокер и он настолько хороший папа для Эри, насколько это возможно. Он возвращается к кофеваркам, настраивая их на нужные настройки, и целует Эри в лоб, осторожно вытирая ее рот большим пальцем, чтобы стряхнуть крошки с ее лица. «Кофе, кофе, кофе делает па-па», — тихо поет она, мило улыбаясь. «Я люблю своего папу, и он готовит хороший кофе». Изуку усмехается и поднимает ее, чтобы усадить к себе на бедро, берет ее за руку и танцует с ней, пока она поет. «Мой па-па делает кофе — ее ге-рой, ге-рой! Он варит хороший кофе и спасает людей! Он помогает мистеру Айзаве и де-тек-ти-ву Тсу-ки! Кофе, кофе, кофе делает мой па-па!» Изуку поворачивает ее, когда она начинает хихикать, крепко обнимая ее. — Малышка, малышка, малышка Э-ри, — мычит он в ответ, морщась, глядя на нее, когда она задыхается и откидывается назад с широко раскрытыми глазами. «Я люблю свою Эри, и она ми-ла-я ма-лыш-ка. Моя маленькая малышка Эри — са-ма-я милая, са-ма-я милая! Она заставляет меня улыбаться, когда обнимает, обнимает меня! Моя малышка, малышка, малышка Э-ри! — Он заканчивает свой куплет и щекочет ей животик, наслаждаясь ее взрывами смеха. «Папа! Ты пел со мной!» Изуку смягчается, глядя на Эри, все еще красную от смеха. Ее глаза широко распахнуты, полны благоговения и восхищения, и все это направлено прямо на него. «Конечно, жук. Ты пела мне, значит, я пел тебе! Кстати, мне понравилась твоя песня. Это было очень красиво. У тебя хороший голос». Эри улыбается ему, и он улыбается в ответ, пузыри смеха наполняют его и заставляют чувствовать, что он может коснуться звезд. Он любит ее так сильно, что может умереть от этого. (Не то чтобы он хотел. Для того, чтобы убить его, ему потребовалось бы гораздо больше, чем просто любовь. Вероятно, для этого потребовалось бы чрезмерное количество ножей. И, возможно, неприятие со стороны его матери, просто чтобы быть уверенным. далеко от всего, что он когда-либо испытывал.

***

Наомаса смотрит на Мидорию и Эри, которые только что закончили танцевать и петь друг другу. Сейчас Мидория готовит кофе, и Нао чувствует, как в нем нарастает странное чувство предвкушения. Он полностью винит в этом кофе. Это просто… так хорошо. Обычный растворимый кофе — то, что есть у него дома и в участке, — не так хорош, как этот, и ему придется возвращаться сюда при каждой возможности, чтобы убедиться, что это не случайность. (Судя по тому, как Айзава обращается со своим кофе, даже находясь в состоянии стресса и читая слегка незаконную тетрадь, это не случайность, и этот магазин превратится в зависимость, которую ему придется скрывать от Сансы.) Айзава снова сосредоточился на блокноте, и честно? Это прискорбно, потому что он только что пропустил самый милый обмен любви, который когда-либо видел Нао, и он чувствует себя счастливым. И пока он ждет свой кофе, Нао смотрит на Айзаву. Действительно смотрит на него. Этот человек никогда не лгал ему. Даже по мелочам. Большинство людей лгут ему по крайней мере два раза в день, даже зная о его причуде. Они ничего не могут с этим поделать, и он знает, что это просто привычка, что никто из них не злится на это, но это все равно его раздражает. Наверное, поэтому он так ценит компанию Айзавы. Более того, это здесь? В этой затерянной кофейне? Стресс и беспокойство, как он? Наомаса никогда не видел Айзаву таким расслабленным. О, Нао видел в этом непрофессионализм, что Айзава такой вот, но действительно расслабленный? Нао уверен, что если бы он читал блокнот в участке, у Айзавы было бы напряжение в плечах, что означало бы, что он все еще обращал внимание на внешний мир, но этого больше нет, и он бесконечно благодарен Мидории за то, что он так помог своему другу. Мидории, который только что пришел со своим кофе и летней улыбкой. — Если я могу чем-то помочь, пожалуйста, дайте мне знать, — тихо говорит он, глядя на Наомасу. «Я хочу помочь.» Правда Нао улыбается ему в ответ, потому что ребенок действительно милый, и принимает кофе. Он указывает на свободный стул за столом. — Я не знаю, нужна ли нам помощь, скажем так, но я бы не отказался от компании, пока Айзава еще раз взглянет на… ну, на то, что там есть. Мидория безмятежно кивает, отодвигая стул и садясь. Нао наблюдает, как он поворачивается к бару и делает какой-то знак рукой Эри, которая улыбается и кричит: «Хорошо, папа!» прежде чем бежать наверх. «Что это было?» — с любопытством спрашивает он. Это был не JSL, потому что он знает, как выглядит JSL, но это определенно был какой-то знак. Мидория немного краснеет и улыбается. «Эри и я придумали невербальный язык, когда она слишком беспокоится, чтобы говорить. Мы использовали его в магазине и дома, чтобы практиковаться, и это весело, поэтому это легко. Мы придумываем знаки по ходу дела, и пока что у нас получается где-то п-пятьдесят. Все правда, и Нао поражен. Типа, очень поражен. — Впечатляет, — бормочет он, немного пораженный. «Ну, действительно впечатляет. Выучить язык сложно, но придумать его? Это… это требует чего-то, чего нет у многих людей, так что больше сил тебе, малыш. Мидория светлеет, и его глаза выглядят так, будто они немного слезятся. «Спасибо, детектив Тс-тсукаучи. Это очень много значит для меня. Правда, его причуда поет, и он улыбается ребенку. — Если не возражаешь, я спрошу, почему Эри называет тебя папой? Ты выглядишь молодо для отца. Мидория вздрагивает, его улыбка немного теряет блеск, и Нао сразу чувствует, будто наступил на мину. Блять Айзава просто сказал, что это было сложно, но не сказал, что это травматично. «Ой. Это немного б-большая история. Вообще-то, моя мама рассказала мне подробности этого. Недавно она сказала мне, что у нее есть сестра, о которой она мне никогда не рассказывала, и что у ее с-сестры есть ребенок, и она оставила ребенка отцу. И ну, гм, отец Эри был… очень, очень плохим человеком. Правда. — Он умер, и поэтому она п-приехала сюда, чтобы жить со мной. Это было почти год назад, и она начала называть меня папой. Я думаю, это потому, что она привыкла иметь рядом папу, и, с тех пор, как она назвала этого м-мужчину «Отцом», она называет меня папой. «Правда», — вздыхает его причуда, и Наомаса почти злится, что этот человек уже мертв. — Извини, что спрашиваю, — бормочет он, глядя на веселую желтую чашку в своих руках. — Это было неприлично с моей стороны. Краем глаза он видит, как Мидория качает головой. «Эри больше не находится в такой с-ситуации, — правда, — так что не нужно и-извиняться». И хоть вторая часть этого заявления — ложь, Наомаса не ругает и не винит его за это. Как детектив и сотрудник полиции, его работа заключается в спасении людей, до которых герои не могут добраться, и Мидория сделал свою работу за него. Его выводит из задумчивости Айзава, который швыряет блокнот на стол, снимает перчатки и вытирает лицо. — Мидория, ты хороший человек, так что перестань чувствовать себя виноватым. Тсукаучи, ты тоже хороший человек, так что перестань чувствовать себя виноватым. Как сказал Мидория, — говорит он, глядя на Нао, — Эри больше не в такой ситуации. Мы не должны сожалеть, мы должны действовать. Цукаучи, если ты хочешь что-то сделать, посмотри на меры, принимаемые против жестокого обращения с детьми, и улучши их». Айзава переводит взгляд на Мидорию, отпуская взгляд и слегка улыбаясь. — Мидория, продолжай растить Эри такой, какая она есть. Ты отлично справляешься, детка». Правда Нао кивает, отпивая кофе, и Мидория начинает всхлипывать. — Спасибо, мистер Айзава. Айзава кивает, берет блокнот и запихивает его обратно в папку. — Цукаучи, я думаю, мы должны вернуть это в участок и позволить Эри и Мидории взять выходной до конца дня. Правда. Нао допивает остатки кофе в кружке и кивает, вставая. — Спасибо за кофе, Мидория, — искренне говорит он, — и извини за бестактный вопрос. Надеюсь, я не произвел слишком ужасного первого впечатления, — застенчиво признается он, потирая затылок. Мидория вытирает глаза и слегка улыбается, качая головой. «Все в порядке, мистер Тсукаучи. Вы можете вернуться в любое время, когда захотите». Правда. Они обмениваются рукопожатием, а затем Нао и Айзава выходят за дверь на холодное октябрьское солнце. — Есть что-нибудь в этой тетради, что мне нужно знать, прежде чем мы вернемся в участок? — спрашивает он, глядя на здания вдоль маленькой улицы. «Предвестник оставил мне записку, в которой говорилось, что Мидория и Эри в безопасности, но в остальном все в порядке». Правда. Айзава делает паузу и глубоко вздыхает. — Тсукаучи, там серьезное дерьмо. Это действительно поможет нам. И я беспокоюсь». Нао смотрит на него. «Что тебя беспокоит?» «Я должен ему услугу. Я должен Предвестнику, известному информационному брокеру, который пишет на твой личный номер, что-то хочет от Старателя и знает, черт, куда больше, чем следовало бы, услугу. Ты же понимаешь, — выдавливает он, — что это может быть проблемой, верно? Понимаешь, почему я буду волноваться сейчас? Да, Нао это понимает. «Я думаю, — медленно говорит он, — что если ты окажешься в компрометирующем положении, у тебя будет много людей, которые могут помочь. Я в том числе. Если тебя попросят сделать что-то плохое, — он смотрит на Айзаву, который смотрит прямо на него, и останавливается. «Если тебя попросят сделать что-то плохое, есть множество людей, готовых в любой момент снять тебя с этого дела». Айзава ищет его лицо, и Нао не отрывает взгляда. Айзава отворачивается и кивает, идя обратно по тротуару. «Да, ты прав.» Правда. — Спасибо, Тсукаучи. Нао улыбается и идет в ногу с ним. — В любое время, Айзава. Всегда рад помочь другу».

***

Мидория Изуку, как Предвестник, идет по полуночной улице с определенной целью. Ему нужна замена Даби, и очень скоро, потому что он не может управлять баром в одиночку. Он знает, кого ищет, потому что он не собирается позволять управлять своим баром кому попало, и он знает, что она часто бывает в этом районе. Он тихо напевает свою и Эри песню, легко составляя новые куплеты. Один для мистера Айзавы, потом для детектива, потом для Хитоши, потом для Даби, потом для семьи Даби. Детектив лучше, чем думал Изуку. У него более добрые глаза, чем он ожидал, и Изуку улыбается под маской. Ему нравится мужчина. И что еще лучше, все, что он сказал, было правдой. Мама сказала ему, что у нее есть сестра, которая оставила ребенка с мудаком, почти сразу после того, как он спросил ее об этом. Мидория Инко — поддерживающая мать, и она очень твердо сказала ему, чтобы он был в безопасности, и что она любит его, несмотря ни на что. Изуку не чувствует себя плохо. Он попросил маму не задавать вопросов, и она все равно поддержала его. Он оберегает их всех — себя, Эри и маму, а также, запутанным образом, и папу. Он держит маму и папу в стороне и помогает Эри найти место в мире, где ей будет комфортно, и у него это хорошо получается. И он будет продолжать делать это хорошо, потому что должен. После того, как детектив и мистер Айзава ушли, он поднялся наверх и поговорил с Эри о том, как он хочет, чтобы ее обучение причуде продолжалось. Она внимательно выслушала, внесла несколько собственных корректировок и решила, что они начнут работать над небольшими вещами, например, над тем, как работает ее причуда, завтра. Камни, потом растения, потом продукты животного происхождения, потом люди, думает он. Медленно, чтобы завоевать доверие, и когда у нее это получится, она это сделает. И она будет чувствовать себя комфортно в применении своей причуды, и он сможет почувствовать, что помог ей. Он напевает еще один куплет, о мире, а потом приходит, а интересующая его особа сидит на качелях, играет ножом-бабочкой и улыбается про себя. — Привет, — сладко чирикает он, садясь на качели рядом с ней и тут же запуская движения ног вперед-назад, которые подбрасывают его в воздух. Она смотрит на него, в ее глазах светится интерес (он не может разобрать цвет при слабом свете луны, как это раздражает), и улыбается ему. Ну, это больше похоже на оскал, но он понял идею. «О, я знаю тебя», — поет она. Голос у нее хриплый и высокий, и Изуку видит, как румянец заливает ее щеки. — Я тоже знаю тебя! Я пришел сюда, чтобы встретиться с тобой, видишь ли. Он неуклонно поднимается выше, наслаждаясь порывами ветра, которые дуют в его капюшон с каждым рывком вперед. Тога Химико щелкает ножом и поворачивается к нему, склонив голову набок. — Ты хочешь быть моим другом? — спрашивает она, и он слышит опасность в ее голосе. Угроза, которая говорит ему ответь правильно, иначе она порежет тебя, выпотрошит и сделает гадости с твоим трупом. Он ударяет ногой по земле, мгновенно останавливаясь. — Мисс Тога Химико, — выдыхает он. — Как ты посмела украсть мой вопрос. А мисс Тога Химико, «Кровопийца Камино», запрокидывает голову и смеется, и Изуку знает, что он ответил правильно. Это начало очень интересной дружбы.