Король и его пешка

      В этом маленьком особнячке всегда было тихо, беззвучие нарушали лишь скрип досок и редкий свист ветра. Почти в каждой комнате было прохладно, особенно в коридорах, где вечно бродил сквозняк. Жилище словно пустовало. Если бы внутрь проник вор, он смог бы свободно гулять по этажам и не бояться себя обнаружить. Но дом был простоват и не имел ни роскоши, ни уюта, а потому не интересовал домушников, коих в городе немало. Лишь один единственный обитатель всегда находился здесь, точно призрак: Герцог Жандарм Ларимар.       Половица издала еле уловимый ухом треск, чуть прогибаясь под подошвой сапога. Дверные петли протяжно заскулили, заставив Тоффи слегка поморщиться от отвращения. Он был уверен, что отец проигнорирует багровый синяк, расплывшийся на его лице после недавней потасовки. Но стыд всё равно словно тисками сдавливал нутро, вызывая скованность движений. — Ваше Высочество, можно к вам? В углу тёмной комнатушки на письменном столе располагался чугунный подсвечник, огоньки которого тускло освещали высокую фигуру септарсиса. Его мертвенного цвета кожа в тёплых объятиях света становилась немного живее. Он старательно перебирал справки, расписки, свидетельства, доверенности... Ими было завалено всё рабочее место. Появление сына он заметил не сразу, канцелярщина заполняла собой не только кабинет, но и разум. — Я много раз просил тебя стучать в дверь, прежде чем входить. Чего тебе надобно? Герцог говорил вялым, почти замогильным голосом, ни на секунду не отвлёкаясь от бумажной волокиты. Вскоре ему всё же пришлось обратить своё внимание на подошедшего к столу Тоффи. В руке у того было несколько примятых писем с королевской печатью на имя Его Высочества. — Просили вам передать. — Ах, дьявол... Клади вон туда. — мужчина скривился, кивнув на гору таких же конвертов, затем сделал паузу, прежде чем снова заговорить себе под нос — Однажды кто-нибудь другой будет делать всю эту работу. Грубая мужская рука вновь взялась за перо. Хоть герцог и был всегда мрачнее тучи, но бюрократия заметно влияла на его поведение, делая более раздражительным и замкнутым, чем он был на самом деле. К удивлению для Тоффи, этим утром он не стал метать молнии.       Юноша на секунду покосился на окна. Снаружи было очень светло, но отец всегда предпочитал держать их зашторенными. Вдруг в памяти молодого септарсиса всплыл образ няни, которая ухаживала за ним, когда тот был совсем ребёнком. Она имела привычку одёргивать занавески каждый раз, как входила в любую из комнат.       "Тут темень, как в склепе, ей Богу!" — говорила она. После того, как герцог изгнал из особняка всю прислугу, Тоффи её больше ни разу не увидел. Эта женщина была одной из тех немногих, к кому он относился по-настоящему хорошо и тогда и по сей день. Дети в таком возрасте так легко привязываются! Потому поступок отца задел даже самого мальчика. Время с каждым годом по крупице пожирало воспоминания о детстве, проведённом с няней, а от того становилось больнее вдвойне.       "— Суеверный недоумок..."       Герцог, ошибочно посчитав, что его отпрыск глазеет на содержание документов, прошипел: — Можешь быть свободен, не задерживайся. Тоффи опомнился и поспешил покинуть отцовский кабинет, более ни слова не сказав.       Каждая минута, проведённая в этих затхлых стенах нагоняла чувство досады и омерзения. Проклятые доски, проклятый особняк, проклятый старик... Сын затаил на него слишком много обид. Тоффи по возможности избегал всего, что хоть как-то напоминает об отце. Как только он сделал то, что от него требовалось, тут же поторопился к выходу. Он не знал, куда пойти, да и не важно, лишь бы подальше отсюда.       Студёный ветерок плыл по просветам между хижинами вслед за молодым септарсисом, словно компаньон. Колыхал его иссиня-чёрные локоны волос, выбивающиеся из длинной массивной косы. Заплетена она была не совсем аккуратно, видно, он делал это собственными руками. Прогулки по гаденьким улицам не приносили удовольствия, но здесь находиться было куда приятнее, чем в отчем доме. Тоффи сильнее натянул на плечи чёрный сюртук, но в ту же минуту замер, будто только сейчас заметил, во что одет.       "— В точности как у него..." Мысленно заметил он, одёргивая руку от ткани, как ошпаренный. Утренний разговор не выходил из головы, будто старые раны вновь открылись и теперь неумолимо ноют и кровоточат. Тоффи остановился посреди серой улочки и, чуть помедлив, стянул сюртук с тела. Порыв холодного воздуха заставил поёжиться, но теперь ему было немного спокойнее.

***

— Не бережёшь ты золотишко! Выпалила щуплая волчица с куцым хвостом, бросая козырь на небольшое полотно рогожины, постеленной прямо на грязную землю. У краёв драного куска грубой ткани сидела пара монстров друг напротив друга. Один из них стискивал в пальцах веер из игральных карт. Затасканных и потёртых... Время их не пощадило.       Взгляды обоих резко притянуло мелькнувшее в стороне яркое пятно. Волчица быстро поднялась на облезлые как у крысы лапы и высунулась из-за угла. — Эй, господин, постой-ка! Тоффи лениво обернулся на гнусавый голос, доносящийся откуда-то сзади. Его рубаха цвета индиго, всё это время прятавшаяся под сюртуком, резко выбивалась из общей картины города, грязной и почти бесцветной. Это, несомненно, привлекало внимание, но хорошо это или плохо, ящер ещё не решил. — Как на счёт азартной игры, а? Что скажешь? С картишками-то умеешь управляться? На покрытой бледно-коричневым мехом морде образовалась ехидная ухмылочка, обнажая жёлтые кривоватые клыки. Оценивающе глазея на потенциальную жертву, плутовка поняла, что перед ней далеко не простой бедняк, а некто более «выгодный». Она рассчитывала на хороший улов. Септарсис одарил собеседницу обаятельной улыбкой, предчувствуя то же самое. — Боюсь, в картах я не так хорош... Но буду рад рискнуть. — Замечательно! Но, вот, видишь ли, чтобы со мной играть, нужно сделать ставку. Требуется что-то более материальное, чем простой интерес. — Разве что если примите в оплату вот это. Глас ящера становился всё более сладким и тягучим, как мёд. Он демонстративно протянул руку, на которой висел аккуратно сложенный чёрный однобортный сюртук, украшенный серебристыми нитями - весьма недешёвый на вид.       Тоффи уселся на стылую землю, скрестив ноги, причём и без тени брезгливости, чем заметно удивил этих двоих. Второй монстр располагался поодаль и на этот раз не вмешивался в процесс, как ему и повелели, лишь увлечённо наблюдая всеми глазами, коих было не менее десятка.

Игра началась

      Случайным образом был определён козырь: масть чёрной кости. Затем каждый из участников достал из колоды по шесть карт. Тоффи достались не самые сильные. Первые ходы не предвещали для него ничего хорошего: он принимал не самые удачные решения и часто не скрывал эмоций, позволяя понять волчице, что она на верном пути.

***

Троица провела в полумраке и запахе сырой почвы не менее получаса.       Наконец, ящер вальяжно развернул в руке последнюю оставшуюся карту так, чтобы соперница могла видеть лицевую сторону. На ней был изображён король чёрной кости. Самая сильная карта. Рисунок смолистого черепа с клыками и косо висящей на нём громоздкой короной на удивление хорошо сохранился. Волчица тут же поняла, что её армии из оруженосцев красной розы с ним не тягаться. — Полагаю, я победил. — Тоффи хитро ухмыльнулся — Чтож, видимо, правду говорят, мол, новичкам везёт? — Вот гад... Ты облапошил нас! — злобно прорычала проигравшая, вышвыривая карты из рук — говоришь, "не так хорош"?! Да ты..! Не в силах справиться со своими чувствами, гневливая девица поносила Тоффи, на чём свет стоит. А тот лишь невинно улыбался, сгребая горку золотых монет в ладони, словно это действительно было вселенским везением. Разумеется, он лукавил, ведь проведенного в подобных компаниях времени хватало с лихвой, чтобы стать отличным картёжником. А так же неплохим актёром. — Полно вам бесноваться. Деньги я заберу, а вот эти обноски оставлю, пожалуй. Я был бы счастлив от них избавиться. — септарсис был уверен, что такой расклад удовлетворит всех, а потому был горд своей маленькой авантюрой, что было легко понять по выражению его лица и звучанию голоса. — Было приятно иметь с вами дело. Он медленно встал, отряхнул брюки и, ссыпав выигрыш в кармашки синей рубахи, стал уходить восвояси.       Но волчицу такой расклад совершенно не устраивал... Она с самого начала планировала забрать себе всё, она хотела забрать себе всё. Её маленькие глазки, почти теряющиеся в густой шерсти, налились кровью. Пасть искривилась в безобразном выражении гнева. Не желая мириться с поражением, мохнатая бестия кинулась на уходящую фигуру. Тоффи, почувствовав опасность, резко обернулся назад в попытке защититься локтем. Острые волчьи зубы вонзились в руку ящера, хотели разорвать плоть на кусочки, а тяжёлая туша сбила с ног и прижала к холодной, влажной земле. Сильная боль пульсировала в жилах, давила на виски. Собственная кровь стекала и капала, омывая лицо. Волчица рычала и даже не думала ослабить хватку, всё сильнее сжимая челюсти. Она была в бешенстве. В бешенстве от того, что её планы нарушил тот, кого она сама же и привела.