Король и его пешка

Маленькая, но, не смотря на свои размеры, просторная комната особняка наполнилась прохладным утренним воздухом. Тоффи поёжился, холод пробудил его ото сна. Окно было распахнуто, кажется, юноша уснул, забыв закрыть створки. Ветер ласкал слух мягким свистом, по-хозяйски прогуливаясь то тут, то там, колыхая светлые шторки. Пламя свечей давно было погашено его дуновением. Ящер с трудом разлепил глаза и тут же был ослеплён слабым светом солнца. — Дьявол... Тоффи тут же выставил ладонь перед глазами. Нехотя поднялся, с трудом вырвавшись из нежных объятий мягкой постели. Он чувствовал то, как его тело было ослаблено, точно ещё спало. Топот босых ног по холодному деревянному полу раздавался в комнате эхом. В ней было пустовато, из мебели находилась только большая кровать, стул и старый платяной шкаф. В паре уголков покоились высокие напольные подсвечники, с давно остывшим воском. Спальня была бледна, как и весь особняк, под стать его обладателю. В воздухе витала пыль, Тоффи находился тут весьма редко и наводить порядок в комнате было совершенно некому. Ящер постоял у подоконника ещё пару минут, приходя в себя, пока не начал ощущать, как мёрзнут его лапы. На дверце шкафа висела чёрная кожаная куртка, а рядом, подпирая дверцу, стоял стул с поломанной ножкой. Под ним прятались сапоги на невысоком каблуке, на сидении стопкой лежали тёмно-малиновый свитер, бордовые, почти чёрные брюки и большая расчёска. Тоффи скинул с худых плеч длинную ночную рубаху. Настала пора уходить. Серые стены вгоняли юношу в тоску.

***

Двери мелькали одна за другой, казалось, этому коридору нет конца. Тоффи, как и всегда, проходил мимо отцовской спальни. Герцог тоже почти не бывал в своих покоях, буквально поселившись в рабочем кабинете. Тоффи даже успел забыть, какая именно дверь ведёт в опочивальню отца. До сегодняшнего дня. В голове в ту же секунду всплыли рассказы Маизмуры, стоило только Тоффи зацепиться взглядом за эту злополучную дверь. Он вдруг ощутил сильное желание войти. Нарушить многолетний запрет. Искушение было слишком сильно. Юноша никогда не видел отцовской комнаты, даже не представлял, как она выглядит внутри. Эта территория всегда была недоступной для него, для всех. Герцог был точно обезумевший фанатик, яростно преграждающий путь каждому, кто захочет ступить на священную землю. Так ли он боится осквернения этого места? Значит, он считает сына скверной?       "— Впрочем, чему я удивляюсь..." Ящер остановился перед ней, не решаясь что-либо сделать. Он поправил ворот свитера. В этом огромном доме было тихо настолько, что Тоффи опасался, не услышит ли отец скрип двери, не поймёт по звукам шагов, что в его опочивальню пробрались тайком. Тоффи выдохнул, он не позволит страху управлять им, о нет. Ручка двери тихо опустилась под тяжестью юношеской ладони, дверь отворилась почти бесшумно. Он прокрался внутрь и... Старик был прав. Всё в этой комнате пестрило разнообразием старых картин в резных рамах. Они были повсюду: стояли на полу, опираясь о мебель, ими были увешаны стены, да так, что ни единого свободного местечка не было видно. Большие, маленькие, совсем крошечные. Ящер словно окаменел, бегая глазами по полотнам, не зная, на каком же стоит остановить взгляд. Краска выцвела от времени и уже не была такой яркой, но это было не важно, совсем не важно! Тоффи впервые увидел мать. Ящер на мгновение перестал дышать. Тихими аккуратными шагами он приближался к одному из холстов, будто боялся, что всё вокруг мираж, который рассеется от первого же неосторожного движения. Она была именно такой, какой описывал её старик: аккуратные черты лица и худощавая фигура, жемчужно-белая кожа, легкий румянец на веснушчатых щеках, короткие чёрные кудри с украшением в виде цветного пера в волосах. И глубокие, бирюзовые, живые глаза с проницательным взором. Когда их взгляды пересеклись, Тоффи наконец вдохнул воздуха, и всё смотрел и смотрел. Усевшись на пол перед картиной, он не мог отвести глаз от холста, что-то держало его, не разрешая даже моргнуть. Вдруг картинка стала размытой и смазанной. Сердце ёкнуло: нет, неужели это неправда, неужели сейчас она пропадёт и это окажется сном? Нет. Это всего лишь слёзы застыли в глазах. Тоффи протёр веки ладонями, не давая себе заплакать. После и вовсе отвёл морду в сторону, чтобы она не видела его мокрых ресниц. Стыдно, особенно перед ней. Стоило отвлечься хотя бы на минуту. Окружение септарсис заметил не сразу, а оглядел с удивлением только сейчас: вся мебель из тёмного дерева, два кресла с бордовой обивкой, громоздкий шкаф, огромная кровать с балдахином и алыми бархатными подушками, цветок в горшке, притаившийся в углу. Туалетный столик с лёгким беспорядком на нём: пара гребешков, флаконы с духами, шкатулка с бусами. Здесь всё было иначе, чем в других уголках дома. Эта комната была словно не из этого мира. Будто здесь действительно кто-то обитал. Кто-то, кто не обременён горем, тягостными думами или угнетающей работой. Вдох. Выдох. Снова вдох. Ящер поднёс руку к позолоченной раме и провёл по ней пальцами. Настоящая. Точно не мираж. Ни единой пылинки, нигде. Даже цветок был жив и ухожен. С каждой секундой, проведённой здесь, Тоффи впитывал эту атмосферу, ощущал то, как сильно отец не хочет отпускать свою герцогиню.       "— И как он только успевает..." На раме соседней картины, стоящей рядом, висел серебристый овальный кулон, вскоре привлекший внимание юного септарсиса. Тоффи протянул к нему руку. Металл ощущался холодным. Но это не тот холод, пронизывающий до самых костей, нет. Эта прохлада приятная и успокаивающая. Тоффи поднёс кулон ближе и открыл. Внутри было изображение матери, но даже несмотря на свою миниатюрность оно передавало образ не хуже, чем эти огромные холсты. Где-то вдалеке прозвучал странный звук.

Шурх.

Что это было?

Стук. Хлоп!

Звуки становились всё громче и отчётливее.

Он знает.

Сердце Тоффи забилось в такт приближающимся шагам. Ящер вскочил и, помедлив долю секунды, кинулся к окну, резким движением одёрнув занавески. Он не мог и представить, что теперь герцог сделает с ним. Разум был затуманен. В висках бился пульс. Что будет, если его поймают? Что с ним сделает этот безумец? Неужели убьёт? Дверная ручка опустилась, издав щелчок, раздавшийся эхом в голове. Прыжок со второго этажа подкосил Тоффи, но он, не обращая внимания на ободранную руку, боль и слабость в ногах, протиснулся в щель сломанного заросшего забора и помчался вдоль, чуть ли не прижимаясь спиной к плющу, чтобы отец его не увидел. Юноша не знает, как, но он почувствовал, что в его затылок упёрся чей-то пронзительный взгляд. По спине пробежал холодок. Через несколько метров, Тоффи упал на колени от усталости. Ноги невыносимо ныли, стоило дать им отдохнуть. Огромная ссадина пекла кожу. Сердце билось в спазмах от недостатка кислорода. Ящер захлёбывался воздухом. Рассудок постепенно начал возвращаться, и только тогда ящер понял, что тот самый кулон остался у него в руке. Он стискивал его с такой силой, что на ладони остались отпечатки серебряной цепочки.       "— Наверняка заметит его пропажу... Он шкуру с меня спустит."

***

И снова та знакомая поваленная сосна, всё так же покрытая мягким мхом. В этот раз Тоффи был с ней один на один. Только он и она. Солнце, уже высоко висящее в небе, согревало землю. Ящер сидел на стволе дерева, битый час разглядывая рисунок матери. Это начинало походить на зависимость, ему хотелось смотреть ей в глаза постоянно. Это успокаивало. Какая странность, ему казалось, он ведь совсем её не знает. Почему же тогда он не может отвести взгляда? Щёлк и крышечка кулона захлопнулась. Тоффи обмотал цепочку вокруг запястья.       "— Интересно, что бы она думала обо мне сейчас..." Воспоминание того, как он умчался из дома в страхе заставило Тоффи искривить моську так, словно он съел что-то ужасно горькое. А вслед за этой мыслью юношу настиг и голод. — Сидит он здесь, понимаешь ли, кукует! Откуда-то сбоку раздался звонкий голос Растикора. Он выглядел недовольным. Эту эмоцию подчёркивала поза и скрещённые на груди руки. — Ты чего не явился-то, а? Меня там чуть не склевали! Тоффи поднял голову вверх и Растикор тут же замолк. Выражение усталости на лице юноши кричало о том, что день у него не задался. — Хе... Чего это с тобой такое? Первые несколько секунд ящер молчал, что-то тщательно обдумывая. — Если без лишних подробностей... — вздохнул Тоффи — я совершил то, чего не должен был. И теперь не знаю, что мне делать с последствиями, хех. Растикор наигранно надул щёки, осматривая ссадину на руке приятеля. — Ну не хочешь, не говори. А вот это — ящер указал на рану когтем — я бы посоветовал обработать. Может, сбегаем к моей мамане в аптеку, а? Тоффи оглядел морду Расти с лёгким непониманием. Он поднял тонкую бровку, но спустя секунду хохотнул. — Забавно. Скажи, Растикор, только будь со мной честен. Тебе не плевать? Растикор похлопал ресницами, соображая, затем пожал плечами. — Не знаю, я думал, так должны вести себя друзья. Разве не так? — О-ох, очаровательно. Ты считаешь меня своим другом? — Тоффи игриво изобразил приторно-милый голос, после чего издевательски ухмыльнулся. — Ну, да? Так ты идёшь со мной, или нет? Тоффи, чуть погодя, встал. — Раз уж ты настаиваешь. — нежно улыбнулся он.