Король и его пешка

Казалось, что ничего не меняется в повседневной жизни горожан, однако каждый ощущал тревогу глубоко внутри. Творилось неладное. Это чувствовали все до единого, но никто не говорил ни слова, притворяясь, что всё хорошо. Всё в порядке... Растикор находился в аптеке с самого утра. Он бывал здесь так часто, что смело мог бы назвать это место своим вторым домом. Сегодняшний день отличался некой беззаботностью: дел немного, посетителей ещё меньше. Солдаты быстро шли на поправку, опекаемые матерью Растикора и другими сёстрами милосердия. Ящер не мог не думать об одном: ну почему среди них не оказалось отца?       "— А вдруг, они его знают?" Случайная мысль, возникшая в голове, развела настоящую суматоху в черепушке септарсиса. Он больше не мог думать ни о чём другом. Солдаты были навеселе. Лечение, уход и забота принесли свои плоды. Они переговаривались о чём-то своём, порой смеясь или даже ругаясь, да и то как-то по-доброму. Кто-то рассказывал о том, как истосковался по холодному пиву с варёными раками; кто-то рьяно обсуждал политику; а кто-то даже жаловался на командира, но его негодование никто из присутствующих, увы, не разделил.       — Эй? Из-за тканевой ширмочки, порядком потрёпанной медицинскими процедурами и временем, выглянула глуповатого вида мордаха молодого септарсиса.       — Привет... Вы извините, что так врываюсь. Растикор вышел из-за ширмы и предстал перед военными во всей красе, ощущая себя так, точно вышел на огромную сцену, чтобы выступить перед целым городом.       — Я хотел спросить, не знаете ли вы... Э, ну, ящер, высокий такой. Растикор показал ладонью чуть выше своего собственного роста. Язык заплетался от волнения, и дело даже не столь в беседе с кучей вояк, сколько в самой сути этой беседы.       — Его Аннато звать, он ещё весь в шипах, тонких таких, вот здесь, — Расти провёл лапой по голове, затылку и шее — и ещё вся спина, хвост, на руках немного... Солдаты глядели на гостя кто как: задумчиво, непонятливо, с сочувствием. И с каждой секундой молчания сердце Растикора всё сильнее уходило в пятки.       — Аннато, говоришь, так?       — Да, да. В глазах Расти загорелась надежда.       — Прости, дружок, знать не знаем таких. Глаза погасли в тот же миг, опустели, не успев даже разгореться как следует. Растикор выдохнул, спрятав руки в карманы.       — Ты не первый, кто у нас это спрашивает. Каждый день к нам бегают, хотят узнать про родню, любимых, друзей...       — Ладно. Я понял. Растикор торопливо развернулся и покинул помещение. Горло больно сдавило от обиды. В аптеке по прежнему стоял аромат из различных лекарств и трав, отчего на ящера накатила тошнота. Он, не задерживаясь ни минуты, вышел на свежий воздух. Глаза защипало от солёных слёз на веках.       — Всё хорошо, душечка? Мама словно почувствовала боль сына и явилась в тот же миг, как орлица к птенцу. Мамы, наверное, все такие.       — Да. В порядке. Расти отвернулся и стал тереть глаза ладонью, но те покраснели лишь больше.       — Я просто думал, что... Вдруг они знакомы с папой? И... Ошибся я, в общем. Ящер вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Мать никогда не стыдила своих детей за слёзы и эмоции, но всё равно плакать в её присутствии было до ужаса стыдно.       — Глупый ты одуванчик. Она приобняла сына сзади и заохала в привычной манере.       — Пора уже принять, что...       — Почему, мам? Почему я должен? — септарсис вдруг разозлился, напоминая капризного ребёнка — Почему я должен смириться с этим? Неужели ты сама хочешь в это верить? Почему ты веришь в это, мама? Почему? Перед глазами поплыло.       — Почему ты веришь в богов, в молитвы, но не веришь, что отец вернётся? Они что, дороже отца? Почему тогда Они его не вернут? Ответом лишь были немые материнские глаза, наполненные болью, но которые говорили всё без слов. Растикор поджал губы и сглотнул.       — Прости... П-прости, я не должен был это говорить.       — Я всё понимаю. Я тоже скучаю по нему, но, пойми. На то воля Господня, наверное... Ящер не нашёл слов. Он был зол. На мир, на Господа, на солдат и войну, и даже, к своему стыду, на собственную мать. Он направился в другой конец двора, к водокачке. Там всегда стоял деревянный тазик и вёдра. Холодная вода смыла слёзы, а вместе с тем взбодрила, слегка сняла напряжение. Стало легче. К тому времени на крыльце уже не было ни единой живой души.       — Хей, здоровяк! Растикор! Тоффи. Ну, а кто же ещё? Кто, как не он. Как всегда вовремя. И не важно, вспоминаешь ли о нём, или старательно пытаешься забыть о его существовании, он всегда возвращается вновь.       — Чего тебе? Как-то обиженно бросил Расти, стряхивая капли воды с рук и морды.       — Ты не поверишь, что произошло. Я... Я смог! Представляешь? Сработало! Тоффи совершенно не обратил никакого внимания на расстроенный вид приятеля. Либо не заметил, либо попросту проигнорировал.       — Неужто? Растикор улыбнулся. Тоффи показался ему не таким, каким был обычно, сейчас он больше походил на восторженного ребёнка, которому подарили то, о чём он всегда мечтал. Хотя... Так оно, по сути, и было.       — Да! Тоффи прокашлялся и спрятал руки за спину, выставив ногу вперёд. Голос выровнялся.       — Ты, наверное, ждёшь благодарности? И правда, Растикор доселе не думал об этом. Зачем Тоффи пришёл, просто чтобы поделиться своим счастьем? Отнюдь.       — Простого "спасибо" достаточно будет.       — Нет. Тоффи демонически ухмыльнулся, прищурив глаза.       — Есть идея получше. Скажи, ты же никогда не выходил за пределы леса?       — Нет. Растикор с подозрением уставился на ехидную морду Тоффи, которая расплылась в белоснежной улыбке ещё больше.       — Тогда идём, я хочу кое-что показать. Он схватил Растикора за запястья и усердно потянул к калитке.       — Куда? К-куда ты меня тащишь? Что ты опять задумал?       — Не робей, Расти, ты должен это увидеть. Обещаю, ты удивишься!