Божественная эпоха

Как и говорила Хюррем, Мехмед заболел чумой. После осмотра всех кто был во дворце тут же перевезли в обратно в Стамбул. Хатидже и в том числе, сейчас она находилась в покоях валиде. — Доченька, я так соболезную тебе. Опять ты вдовой останешься. — Ничего, переживу. — Чтож тебе так с замужеством не везёт. Ты главное не расстраивайся, всё образуется. — Я пойду к Хюррем лучше. С племяннками понянчусь. — Ты слишком часто с ней времени проводишь. Лучше держись от неё подальше, не ходи к ней. Останься здесь. — А как же дети? Я по ним сильно соскучилась. — Я сейчас прикажу их суда привести. — Нет. Я хочу с ней увидеться. Не вам решать с кем мне общаться. С этими словами султанша ушла. Придя в покои рыжеволосой она тут же обняла её. В объятиях рыжеволосой она чувствовала себя в безопасности. Ведь у шатенки появилась тайна о которой было известно только ей. — Хюррем, мне нужно кое что тебе сказать. — Я вас слушаю. — Только обещай, что никому не скажешь. Я могу тебе верить? — Конечно. Ваша тайна это и моя тайна. Я унесу её в могилу. — Хорошо, я скажу тебе. Я жду ребёнка. Султанша озадаченно посмотрела на шатенку. — Как так вышло? Ты всё-таки отдалась ему. — К тому времени я со всем смирилась. Я думала, что больше не увижу тебя. Я хотела найти утешение, но ничего не получилось. Прости меня. — Всё хорошо, я не сержусь. Пусть у тебя родится здоровый ребёночек. — Я не хочу его воспитывать, он мне не нужен. — Что ты такое говоришь. Не гневи Аллаха. Это твой ребёнок, твоя кровь. Неужели ты так поступишь с ним? — Я отдам его в другую семью. Отдам хорошим людям. Я и так ненавижу Мехмеда, а тут ещё и ребёнок от него. — Как ты ото всех свою беременность скроешь? Живот не будет вечно маленьким. — Первое время буду платья широкие одевать, потом сославшись на плохое здоровье уеду в Идирне лечиться. Ты ведь поедешь со мной? Без тебя я там не справлюсь. — Поеду. Не брошу же я там тебя одну. * * * Прошло какое-то время. Мехмед умер от чумы, а Хюррем родила здорового мальчика, которого назвали Абдула. Беременность Хатидже шла хорошо, никто даже о ней не догадывался. Махидевран сидела расстроенная у себя в покоях. Ещё один соперник родился для её сына. — Я уже не знаю что делать Гюльшах. Эту змею ничто не берёт. Ни яд, ни ссылка, ни кинжал. — Кинжал мы кстати не пробовали. — Поэтому и не берёт, потому что если мы её убьём, то повелитель казнит всех. Никого не пощадит, пока виновника не найдёт. Она с каждым разом становится всё сильнее и сильнее. — Так она рожает и рожает. Чем больше детей, тем выше становится их мать. Наверняка у неё ещё будут. Она из покоев повелителя практически не вылазит. — Ох не дай Аллах Гюльшах. Сплюнь. Самое обидное, что Хатидже султан на её стороне, даже её эта змея околдовала. Она всячески её оберегает от нас всех, будто бы ангел хранитель. — Не чистое тут дело. Вы не замечаете, что у них отношения какие-то другие? — Замечала. Они точно чем-то выделяются, но я не могу понять как именно. Как-будто в них что-то есть то, чего нет у нас. Любовь. Это то, что защищает Хюррем от врагов. Она получает её в двойной силе. К Сулейману у неё любовь только ради власти, благодаря этому она станет очень сильной женщиной. Именно она и начнёт женский султанат. А к Хатидже совсем другие чувства. К ней у неё любовь чистая и слегка наивная. Шатенка и правда её ангел хранитель, но иногда и ангелов нужно защищать, что рыжеволосая и делает. Именно это Махидевран не понимает, всё потому что у неё этого нет и не будет. Хюррем направлялась к султану, пойдя к его покоям она увидела Ибрагима. — Хранитель покоев, — поприветствовала его султанша. — Госпожа, — поклонившись ответил Паргалы. — Доложи повелителю о моём визите. — Как скажите, но перед этим я бы хотел вас поблагодарить. Вы спасли нашу любовь с госпожой. — Я сделала это только ради неё. — В любом случае с меня долг. Как мне вас отблагодарить? — Обещай, что сделаешь Хатидже счастливой. Что она не пожалеет о браке с тобой. — Даю слово, что она будет счастлива со мной. После этого он ушёл докладывать повелителю о визите султанши. — Не будет, — тихо сказала рыжеволосая, — Ты никогда не сделаешь её счастливой. Потому что это дано только мне.