Божественная эпоха

Хюррем сидела в своих покоях. Был уже поздний вечер, поэтому она укладывала своих детей спать. Убаюкав наконец таки Абдулу она села на тахту и уснула. Ей снился странный сон, в нём она как-будто стояла в саду, а вокруг неё был туман. В далеке она увидела фонтан она подошла к нему и ужаснулась, в воде лежало тело её старшего сына. От ужаса она закричала, потом повернув в сторону голову она увидела Махидевран. На её лице была злобная улыбка. Затем всё резко исчезло и султанша открыла глаза. Перепугавшись за сына она тут же побежала в детскую, всё было хорошо, её сыновья сладко спали. Лишь только Михримах сидела в своей колыбельке и смотрела на маму своими большими глазками. — Ну что же ты не спишь солнышко моё. Султанша взяла свою дочь на руки и пошла в свою комнату. Свет луны падал на личико маленькой госпожи, от этого её глазки блестели. Неожиданно в дверь постучали и в покои вошла Гюльфем. Рыжеволосая была удивлена её визиту. — Зачем ты пришла в такой поздний час? Что-то случилось? — Кошмар приснился, вот я и решила прогуляться по дворцу. — Я какое к этому имею отношение? — Я услышала твои крики, думала что, что-то случилось. — Мне тоже кошмар приснился. Знаешь мы с тобой никогда не разговаривали. Даже с Махидевран я и то чаще общаюсь к сожалению. — Случай просто не попадался. — Я удивлена что ты не идёшь против меня, как остальные. Не воюешь со мной, хотя мы соперницы. — А какой смысл? Зачем тратить на это нервы, надо просто молча растить сыновей и готовить их к престолу. — Ладно, давай сейчас не будем о сыновьях говорить. — Боишься да? — А кто не боится? Выживет только один, я не хочу на данный момент об этом думать. Сероглазая холодно посмотрела на султаншу, после чего сказала: — Когда будешь в следующий раз беременна, то напитков остерегайся. Особенно чая. — Почему? — Завистники могут туда подсыпать специальную траву, которая вызывает выкидыш. Я почти это не говорю никому, но я так второго ребёнка потеряла и бесплодие получила. — Гюльфем, мне так жаль. Я соболезную тебе. Спасибо, что рассказала мне об этом. — Не за что, я пожалуй пойду. И султанша ушла. *** — Ибрагим, я назначаю тебя главным визирем. Будешь хранить эту печать у себя. — Повелитель, для меня это великая честь. Но как же Пири паша? — Он ушёл в отставку. Давно ему пора на покой. Он ведь ещё у моего отца служил, султана Селим — хана. А теперь можешь идти. Паргалы поклонился и ушёл. Подойдя к своему балкону он в мыслях начал читать свой монолог: Я Ибрагим из Парги. Сын простого рыбака Манолиса. В десять лет был похищен пиратами и обращён в ислам. Я Ибрагим который ходит по лезвию ножа и дружит с самим шайтаном. Только что меня повысили, я из хранителя покоев эволюционировался в великого визиря. Теперь я паша хазретлири. Беспамятно я влюблён в Хатидже султан, младшую сестру повелителя. Если я не смогу быть с ней, то лучше умру. Мне не нужны повышения, мне нужна только она, моя любимая госпожа Хатидже султан. Вечером Хюррем находилась в покоях султана. Падишах как обычно читал ей стихи, а она лежала в его объятиях. Закончив со стихами, султан поцеловал рыжеволосую в лоб и сказал ей: — Моя дорогая Хюррем, ты подарила мне ещё одного наследника. Моя любовь к тебе безгранична, я хочу подарить тебе весь мир и бросить его к твоим ногам. — Сулейман, мне не нужен мир. Мне нужен только ты, за тебя я умру, без тебя мне жизни нет в этом мире. — Свет очей моих, знаешь я на радостях Ибрагима повысил. Теперь он великий визажист. Значит он стал сильнее, мысленно сказала султанша. — Я так за Хатидже переживаю, второй раз овдовела. Может это слишком рано, но я знаю кому её лучше замуж отдать. — Правда? И кто же это? — Ибрагим. Раз он стал визирем, то почему бы ему в жёны Хатидже не отдать. Он умный, надёжный, красивый, молодой, а самое главное здоровый. Ни какая болезнь его не сломит. — Ты права. Я поговорю с ним об этом. Только давай дадим моей сестре два года для восстановления. Потом скажем ей. — Полностью с тобой согласна.