Новогоднее чудо

— Я бы хотела тебе кое-что сказать. Блять, как сложно все-таки даются эти слова. Вроде в голове все так складно звучит, но произнести это так тяжко. Даже несмотря на то, что этот рот произносит гадкие вещи ежеминутно, постоянно шутя. Рот это классно, конечно, пизди себе и ничего не будет, но вот мозг. Что творится там последний месяц? Да я сама не знаю. Было бы круто избавится от этих навязчивых мыслей, но, блять, как же страшно. Тут нахуй случай пятьдесят на пятьдесят. Типа так хочется сказать, избавиться от всей этой ебани, что преследует мою голову, но быть отвергнутой под Новый год — такое себе начало две тысячи двадцать третьего. Да вообще любого года. — Чего, кисуль? Можешь меня также называть, когда я буду стонать под тобой? Опять это обращение. Не привыкла я за четыре месяца совместного проживания с этой пиздецки сексуальной дамой. Совместного проживания не потому что мы пара, а потому что бедные как церковные мыши. Нашли друг друга нахуй. Если вкратце, то я просто сильно набухалась и начала что-то до жути мерзкое и пошлое шептать на ухо барменше, открывая вид на грудь, когда прислонялась к барной стойке (не зря я про рот свой грязный упомянула). Было бы круто потом поехать в какую-нибудь тёплую квартиру с мягкий диваном и этой малышкой. Но сил и денег хватило лишь на подсобку и какой-то лёгкий петтинг. Настолько неприятно, что я даже пошутила про это. Ну и получила. — Кисуль, так может вместе снимать будем? Господи, оближи свои губы сплитом ещё раз, пожалуйста. Ток слегка взбудоражил моё тело от такого обращения, а шея покрылась мурашками. В целом, спустя несколько месяцев ничего и не поменялось, реакция такая же. И сволочь эта все знает, а потому использует почти в каждой реплике. Вот тогда все по пизде и пошло. Флирт с девушками для меня — особое искусство. Не понимают его многие, правда. Но не Кира. Эта сука все понимает. И не только то, в чем прикол такого общения, но и то, как я реагирую на каждое её слово, на каждое её шуточное прикосновение. Блядство, да мы как пара себя ведём. И все вроде заебись было. До одного момента. Одного блядского момента. Мы спать начали вместе. Кирюша сама инициатором была, ну а я согласилась. И то ли мне просто внимания и тепла не хватало, то ли я внатуре влюбилась, но итог один. Я жить без неё теперь не могу. Без неё и этих шуток наших её дурацких. С другой стороны, эти шутки и есть проблема. За четыре месяца я перестала различать границы юмора. Я стала говорить вещи, которые реально ощущаю. А она? Просто шутит? Просто прикасается? Просто обнимает за талию ночью и дышит носом в шею? Просто любит? Это все круто, классно, конечно. А признаться-то как? Сначала я молчать хотела и моего стыда она не узнала б никогда. Но входить в Новый год с таким пиздецом в голове — не вариант. Как новый год встретишь, так его и проведёшь. Правильно? Ну пизда значит мне. Учитывая ещё, что, по предсказанию недо-тарологов в тик токе, двадцать второй — просто трейлер. — Не молчи, солнце. Это меня пугает. Что сказать хотела? Кира подходит сзади, обвивая руками мою талию и утыкаясь носиком куда-то в шею. Очко нехило так поджимается от ощущения предстоящего разговора. А потому приходится положить нож на стол, закончить нарезать эти ебаные салаты и развернуться лицом к моей смерти. — Я просто… Блять. Ноги становятся ватными, а внизу живота затягивается узел, неприятно и волнительно. Блевать захотелось. — Кароч, Кирюх. Давай мы договоримся, что все слова ты воспримешь серьёзно и не будешь надо мной смеяться. Мне сейчас пиздец как тяжко, я бы хотела твоей поддержки. — Начинай, кис. Только глазки подними. Сука глазки. Кира взяла мой подбородок двумя пальцами, все еще продолжая другой рукой держать меня за талию. — В общем. Я, короче… Ну… Я бы… — Тебе отлизать, чтобы ты мысли научилась формулировать? Я блять не шучу, кисуль. Я что-то говорила про свой грязный рот? Забудьте нахуй, вы ещё её не слышали. Если этот синдром как-то называется, то скиньте мне ссылку на статью, как с этим справляться. — Короче, не могу я так, — вот где-то на этом моменте я не сдержалась. — Я бы хотела это тебе после праздников всех сказать, но не могу это из месяца в месяц переносить. Мы шутим нахуй как будто мы пара, но я себя в этот момент тварью последней чувствую. Не вру я потому что. Я бы внатуре хотела твои руки на себе почувствовать или сплит… Ну ты поняла наверное блять. Стараюсь смотреть куда угодно, но только не в эти чёрные глаза-омуты, что смотрели все это время прямо на меня непрерывно. Узел завязывается ещё туже и блевать хочется от волнения ещё больше, когда я все же осмеливаюсь Кире в лицо посмотреть. Взгляд изучающих, серьёзный. — Я понимаю все. Это может и праздник нам испортить и жизнь, в целом, тоже. Но блядство, я не могла больше молчать. Ты если не хочешь со мной Новый год встречать или жить больше, то ты только скажи. Я подруге написала, съеду, смогу у неё первое время пожить. Пизжу. Никому я не писала. Просто так сейчас в голову пришло, чтоб хоть как-то положение моё бедолажное скрасить. И я бы продолжила пиздеть ей прямо в лицо, если бы не голос. Грубый такой, прокуренный. — Не надо. Не съедешь ты от меня никуда. Только если вместе. Выберем себе что-нибудь получше, а то на нашей кровати не то что ебаться, спать неудобно. Че? Че ты несёшь, Кирюш? Какая квартира? Какая кровать? Это да или нет? Видя мой вопросительный взгляд, Кирюша усмехается и целует куда-то в шею. Теперь все в целом ясно и понятно. И этого достаточно. Достаточно, чтобы узел развязался, а на его место пришло тепло, распространяющееся по всему телу. Волнение прошло, только мокрые ладошки напоминают о нем. Чёрные омуты все ещё смотрят на меня, будто чего-то ждут. — Я бы разложила тебя сейчас прямо на этом столе. — Иди нахуй, я зачем салаты эти ебаные резала? Ебля на столе это круто, конечно, но мне крабовый салат дороже. Кухню заливает звук прекрасного Кириного смеха. Сильные татуированные руки подхватывают меня и несут в комнату. — Ебать, Кирюх, ждала этого месяц. — Месяц? — удивлённое лицо. — Ты хули так долго молчала? — Боялась. — Чего? Я не кусаюсь, вроде. Ну только если ты попросишь. Хитрая ухмылка и хочется уже что-то сказать, но останавливает ощущение мягкой кровати снизу и грубый поцелуй сверху. Сплит чувствуется как никогда прекрасно. Сплит и вкус крабовой палочки. Спиздила все-таки. Руки изучают тело, проходясь, как кажется, везде. Футболка задирается, и тело от холода покрывается мурашками. — Холодно? В ответ только моё несвязанное мычание. — Согреть тебя? Реакция такая же. — Не продолжу, пока не скажешь. Блядство, да что я сейчас могу сказать? У меня даже мысли в голове путаются. Невозможно устоять от чередования рук, укусов и зализываний этого всего сплитом. Это как ебнуть Том яма и закусить имбирём. Классно, но сказать ничего не можешь. Однако пересилить себя все же приходится, когда становится холодно настолько, что встают соски. Тело требует ласк и касаний, которые были так не вовремя отняты у него самой Кирой. — Холодно… Согрей, пожалуйста… — Тебе батарея нахуй? Грубо, но я понимаю, что она от меня хочет. Или ошибаюсь. Но это сейчас и не важно. Взбудораженный мозг пытается сконцентрироваться и выдать хоть толику информации, ради получения обещанной награды. — Трогай меня, Кир… Хуево выходит, кстати. «Трогай меня» звучит очень эфемерно, она могла бы доебаться, как препод до курсовой и продолжить мучать. Но ей видимо этого достаточно. Я опять чувствую её сильные руки, сжимающие талию, спускающиеся ниже. Ноги разводятся достаточно широко, когда одна рука доходит до ляшки. — Подожди, зайка. Ещё дойдём. — Иди нахуй. Чисто инстинктивно укладываю Киру на кровать и сажусь сверху. Вообще хуй знает откуда у меня столько сил вдруг взялось. Видимо, помутненный возбуждением мозг и отсутствие должного количества касаний сыграли свое дело. Бедра сами начинают тереться о бедра нижней, вызывая неприятное трение, так как Кира все ещё почему-то в одежде. Желание исправить это приходит сразу. Даже до того, как мозг успел ответить на вопрос, откуда я умею так быстро и мастерски снимать с людей штаны. В целом, похуй, просто потому что, время от времени поглядывая на Кирино лицо, я натыкаюсь на взгляд, который видела, пожалуй, только в порнухе или своих влажных снах. Раскрасневшееся лицо, слегка намокшие волосы, прилипшие ко лбу и эти блядские глаза, просящие большего. Видимо, ей трение понравилось больше чем мне. Сняв всю одежду до конца, я начинаю повторять её действия, изучая руками тело, только чуть быстрее и интенсивнее. Доходя до самого интимного места, ощущаю, как меня переворачивают все те же сильные руки. Теперь снизу я. — Любовь любовью, но я была сверху, кисуль. — Я просто приблизила момент, когда мы должны были дойти до моих ляшек. — Ляшек, говоришь… Спизданула бы ещё чего-нибудь если бы не почувствовала укус на внутренней стороне бедра. — Больно, сука. — Сорян, кисуль. В качестве извинений Кира зализывает своим сплитом укус. И этого вполне достаточно. Я даже готова повторить все это ещё раз, лишь бы больше чувствовать её язык на своём теле. В целом, я его получаю. Но только не на всем теле, лишь на маленьком участке между ног, когда Кира проходится языком между складок, собирая влагу, и полностью берет в рот клитор. Пиздецнахуйблять. Я конечно понимала, что Кира мастер в этом деле, особенно после разреза языка, но представить себе это настолько пиздато я не могла. Всё, что было до этого можно отнести к петтингу, даже если это был полноценный секс. Забудьте нахуй. Кира творит чудеса. Новый год, хули. Её действия приводят меня в знатный ахуй, смешанный с безграничным удовольствием. Готова сейчас на все, даже взять кредит, лишь бы это не прекращалось. Но это сейчас не требуется. Кира сама не собирается останавливаться, ей нравится управлять моим телом, доводя до такого состояния. Чертовски в этом уверена. Мышцы дёргаются, сокращаются, голова пуста, ощущается только неимоверное удовольствие, берущее начало где-то между ног, где-то, где прижата моими же руками голова Киры. Ей блять даже пальцы не понадобились. Расслабление. Мышцы больше не дёргаются, только слегка дрожат. — Ебаный свет. Единственное, на что хватает сил. И Кире этого достаточно. Это, пожалуй, лучшая оценка её действий. — Кто салаты дорезать будет? — Да похуй на них, кисуль. Нарежем как-нибудь. Отдыхай. Какой-то ряд поцелуев, рассыпавшийся по всему лицу, приятные тёплые обнимашки и дыхание в шею. Это я ощущаю уже смутно. В сон клонит адово, а я и не сопротивляюсь. Этот Новый год я встретила с салатами, нарезанными кое-как. Зато с любимым человеком, в любви которого теперь уверена на все сто процентов.