Безымянный город

Нэсса не могла уснуть. Её мучил непрерывный диалог в голове. Причём было ощущение, что размышляла не она, а кто-то пытался связаться с ней. В комнате было темно, а включать раздражающий яркий свет совсем не хотелось. Голоса, что невнятно спорили между собой, напоминали радио, которое кто-то засунул в её голову. Нэсса почувствовала себя такой уставшей. Хотелось, чтобы они просто замолчали. Вместе с ними Мелион ощутила чувство вины, которое не смогла бы объяснить никому. «Ты ужасна», — твердили они. «Ты допустила смерть Рэза». — Их голоса становились всё более обвиняющими. «Ты не достойна его дружбы, ты не достойна никого». «Никого» — последнее слово прошло холодом по всему телу. Нэлисса, не отдавая себе отчёта, вышла из комнаты, направившись в ванную комнату. Вот она уже набрала в ванну воды и собиралась погрузиться в неё. Вода была ледяной, такой, что сводило ноги, а ощущения тела терялись. Постепенно опускаясь в ванну, Нэсса всё сильнее слышала голоса. «Ты убийца». В последний раз Мелион закрыла глаза и полностью ушла под воду. Маленькая, но уютная комната с цветочным рисунком на обоях и пластиковыми окнами была для Нэссы новым домом. Двухэтажная кровать занимала собой почти всё пространство, а перед ней был белый винтажный письменный столик со множеством ящиков. На полках над ним стояли книги, а также средства уходовой косметики. Когда студентка зашла в комнату, то сразу обратила внимание на включённую настольную лампу, а также сидящую на нижней кровати соседку — Лишу. Видимо, задержалась она совсем надолго. — Где ты была? Я думала вызывать копов. — А… Извини, я просто задержалась, — устало ответила Нэсса, хотя она и не могла вспомнить, откуда пришла. Она взглянула на Лишу — очень уставший вид, светлые тонкие волосы спадали на прижатое к себе одеяло, синяки под глазами выдавали недосып. Казалось, ещё немного, и серые глаза закроются без её ведома. — Ты так часто начала пропадать, мы с тобой практически не видимся, точно ли всё в порядке? — обеспокоено спросила Фаллон. — О чём ты?.. — Собеседница села рядом. — Это все из-за Рэза, да? — Её вопрос отозвался болью в висках. Рэз… А что случилось с ним? — Это не из-за тебя. — Что? — Мелион встала и отошла к стене, заметив, что комната расплывается. — Ничего бы не стало как раньше, ты не виновата в этом, — продолжала Лиша, не двигаясь. В один момент Мелион выбросило в серую комнату. Она лежала на кровати в полотенце, совершенно не понимая, что произошло. Мерзкий кашель вырвался из груди. — Было крайне безрассудно пытаться утопить себя в ванной. — Голос Лэйна подействовал моментально, и к Нэлиссе пришло осознание реальности. — Я просто хотела избавиться от… — Далее она не понимала, как назвать то, что слышала и чувствовала ночью. — То, что ты слышала, было влиянием Адониса, он пытался установить с тобой контакт, — мягко объяснил Лэйн. Нэсса попыталась встать и удивилась, что никаких последствий после вчерашнего не было, хотя можно было заработать гипертонию, если не хуже. Впервые Мелион начало волновать, какой сегодня день или месяц, она осознала, что давно не выходила на улицу и не смотрела в календарь. — Спасибо… — выдавила из себя это слово, желая сказать это обоим призракам. В тот же день, после того как Нэсса высушила волосы и оделась, она решила вытащить всё из своего рюкзака, включая книгу. Всё содержимое больше не отталкивало её. По лицу было видно, что она к чему-то готовилась. Вечером, сидя на подоконнике, Мелион ждала Лэйна, зная, что он не уходит надолго. Заметив краем глаза призрака, та спросила: — Расскажи мне, — Нэлисса повернулась к нему, — про Адониса всё, что знаешь. — Тебе больше не страшно об этом спрашивать? — холодно заметил Лэйн. — Нет, я хочу понять, кто это и как его уничтожить. — Взгляд собеседницы был полон решимости и доверия. Она знала, что выдержит любую информацию от Лэйна и больше не сомневалась в нём. — Тогда я начну с конца. — Существо со всей человеческой наблюдательностью изучало Нэлиссу. — Несколько веков назад в Агностосе я встретил женщину по имени Присцилла. По всей видимости, она была одной из южных пленниц, которых часто привозили в город. Такой вывод был сделан не только потому, что её руки были крепко связаны, а ехала она в повозке с остальными девушками, но и по ровным чертам лица, загорелой коже и блестящим чёрным волосам, прикрытым лёгкой красной тканью. Также у неё были достаточно большие карие глаза, что нехарактерно для местных, и тонкие руки. Присцилла была немногословна, её наряд был также красного цвета с золотыми узорами. Возможно, тогда её только похитили и скоро собирались переодеть в серые лохмотья, чтобы та больше не привлекала внимание. Мне очень хорошо запомнился её взгляд, полный гордости и уверенности в том, что все, кто решил завладеть ею, просто глупцы. Она не говорила об этом прямо, но этого было не нужно. Редко мы виделись с ней, когда её отпускали набрать воду из ближайшего колодца или сходить на рынок, но, так как её сопровождали всегда двое человек в чёрных одеждах, заговорить мы смогли совсем не скоро. Познакомиться нам удалось, когда я увидел её, сидящую на крыше дома душевнобольных, куда раньше и возили пленных, которые занимались магией или практиковали обращение к разного рода стихиям. Там они должны были провести свою жизнь, но, если кто противился, её или его сжигали. Некоторым, кто уже родился в Агностосе, повезло меньше, так как с ними обращались более бесцеремонно и не давали срок на «исправление». — Последнее слово Лэйн произнёс с неприсущим для него ранее презрением. — Но вернёмся к теме. Я любил пробираться раньше в разные загадочные для меня места, и всегда удавалось сделать это без свидетелей. Хоть какое-то развлечение в то время. Тогда я впервые и узнал её имя и о сыне Присциллы, о котором та всё время вспоминала и переживала. Её похитили прямиком из дома, когда мальчик ненадолго ушёл за водой. Она даже представить себе не могла, где он сейчас находится. Как выяснилось, это и был Адонис. Я подумал, что это очень необычное имя, да и стало интересно, откуда же родом сама Присцилла. На фоне всего того ужаса и невежества она была похожа на яркий бархат, который так и норовили продать подороже, а затем превратить в тряпку. Я хотел помочь ей выбраться. Мы даже придумали план, как сбежать следующей ночью. — Он принялся расхаживать по комнате. — У нас была всего одна попытка, всего одна. Нужно было как можно скорее выбраться в лес и через него перебраться в другое место. Однако там нас быстро схватили. Меня бросили в темницу, а то, что было дальше, я узнал только на рассвете. Тогда каким-то чудом меня освободили и не стали казнить. Тот, кто охранял меня, держал в руке какое-то письмо. Я пытался спросить о нём, но мне лишь ответили, что тот, кто его писал, явно был предан мне. В тот же день я увидел, как решили казнить Присциллу. Не было никакого костра, как у других, была только верёвка и табуретка, на которую та встала. Может, это из-за её магии? Женщина рассказывала, что в той долине, где она росла, практиковали обращение к солнцу и магию огня. Так что вряд ли подобная стихия на неё бы подействовала. Следующее, что произошло, удивило всех: когда её тонкой шеи, замотанной в платок, коснулась верёвка, из-под ног выбили табуретку, Присцилла последний раз взглянула в небо и её тело превратилось в сотни золотых птиц. Их пытались поймать, словить, но эти существа быстро улетали. — Слушая, Нэсса ощутила полный восторг от магии той несчастной женщины, а с другой стороны возмущение насчёт того, что творили с людьми всего несколько столетий назад. Но как же её сын?.. — Тебе, наверное, интересно, как в этом замешан Адонис? — словно прочитав её мысли, спросил Лэйн. — Он явился на третий день после этого события, и именно когда тот появился в городе, священники и палачи начали заболевать странной болезнью. Тебе ведь уже известно, как много людей сгорали заживо, перед этим исполняя предсмертный танец? — Это отвратительно, — тихо произнесла Нэлисса. — То есть раньше он хотел только мира для таких же существ, как и он? — Мы все так думали, — задумчиво произнёс Лэйн. — Однако потом, судя по его действиям, я бы не сказал, что Адонис сильно о ком-то заботился. Тогда я не хотел его винить, зная, что произошло на самом деле. Но он зашёл не просто слишком далеко. Я сам был ребёнком нимфы и потому не мог оставаться в стороне, особенно когда случился пожар. — Девушка не ожидала услышать эту информацию. — То есть… Это был ты? Ты попытался на него напасть? — Ну, считай, из нас не победил никто. Я попал в серый мир призраков, где пришлось быть почтальоном для мёртвых, а куда попал он, мне неизвестно. — Нэсса ещё внимательнее посмотрела на рассказчика. В его лице читалось глубокое сожаление. Самое ужасное, что ей было грустно за них обоих, но в то же время чувство гнева за поступки Адониса хоть и стало меньше, да не исчезло полностью. Лэйн теперь вызывал много уважения, и стало немного стыдно за раннее недоверие к нему. — Помнишь, ты предлагал научить меня? — вновь подала голос она. — Я согласна.