Сгоревшее королевство

      Кэйа приходит в кофейню первым и решает остаться. Он ни с кем не договаривался о встрече, но облетающий парк насквозь прошит ледяными ветрами с Хребта, гулять не тянет, а других занятий после планового осмотра у Бай Чжу и беседы с Чжун Ли у него всё равно нет.       Иногда он просиживал здесь целые дни, просто глядя в одну точку или исподтишка наблюдая за другими посетителями, потому что не хотел оставаться в одиночестве. Печальные были времена.       Звенит дверной колокольчик, и в кофейню входит Альбедо. Он бледнее обычного, под распахнутым пальто на этот раз рубашка и строгие брюки, и Кэйа сам не сразу замечает, что задержал дыхание. Расстались они на хорошей ноте, но достаточно ли этого, чтобы Альбедо захотел с ним посидеть?       Погружённый в свои мысли, Альбедо подходит к стойке, заказывает самый большой стакан латте с двойным сиропом и взбитыми сливками и утыкается в телефон. Кэйа подпирает голову ладонью, откровенно им любуясь, и так погружается в это занятие, что не обращает внимания на следующего посетителя.       — Эй! Кэйа! — окликает Чайльд. Сегодня он выглядит как пижон, и либо это хороший знак, либо он пытается держать лицо. — Снова здесь? Я возьму кофе и приду!       По крайней мере, он улыбается.       Словно разбуженный его голосом, Альбедо заторможенно отодвигается, поспешно забирает свой стакан и поворачивается к выходу, но на полпути натыкается взглядом на Кэйю, неожиданно тепло улыбается и направляется к нему.       — Прости, задумался, — говорит он и, сняв пальто, садится. Кэйа благодарен — он бы не отказался снять с него всё остальное прямо здесь, но и пальто уже неплохо. — Добрый вечер. Как дела?       — Отлично, — тянет Кэйа и проводит языком по губам. С лица Альбедо сползает вежливая улыбка, взгляд темнеет. — Тебе идёт.       — Так вы с этим красавчиком знакомы? — хохочет Чайльд, плюхнувшись рядом на диванчик, и закидывает руку Кэйе на плечи, а ногу на колени. — Что же ты сразу не сказал? Надеюсь, вы не встречаетесь?       — Только трахаемся, — спокойно говорит Альбедо и, высыпав из баночки на салфетку жёлтые и коричневые капсулы, невозмутимо начинает их считать, попутно сверяясь с заметкой в телефоне.       Чайльд убирает ногу у Кэйи с колен, но Кэйа возвращает её обратно.       — Что? — Чайльд задирает брови. — Ты хочешь попробовать втроём? Я не против!       Альбедо поднимает взгляд и пожимает плечами.       — Почему нет.       У Кэйи сводит скулы от жадности.       — Поехали ко мне, — тут же предлагает Чайльд, — я уже закончил с Чжун Ли. У меня есть траходром.       — Поехали, — соглашается Альбедо так просто, как делают только сильно перепившие или глубоко отчаявшиеся. — Кэйа, ты хочешь?       — Хочу, — потрясённо отзывается Кэйа. На его памяти ни одна сделка не заключалась так быстро.       — Я только выпью свой кофе.       — Вот это везение, — широко улыбается Чайльд и засовывает руку Кэйе под куртку. Так звук очередной инъекции слышно только им двоим. — Надо мне было брать кофе поменьше.       У него средний стаканчик с чем-то очень молочным; следы в углах рта сошли, но Кэйа по себе знает, как долго болит обожжённое эссенцией горло.       Альбедо собирает таблетки в ладонь, закидывает в рот и запивает кофе. Следовало бы взять воды, но Кэйа, заливавший свои лекарства всем, от крепкого фонтейнского ликёра до ржавой жижи из-под крана, не может его осудить.       — Мой кофе всё равно больше, — слабо улыбается Альбедо, пока Кэйа гадает, нравится ему Чайльд на самом деле или он просто… не видит разницы, с кем спать? Последний вариант Кэйе не нравится, но пока они никто друг другу, чтобы задавать настолько личные вопросы. — Тебе некуда спешить.       — Тогда скоротаю время. — Чайльд поворачивает Кэйю к себе, медленно, с наслаждением тянет зубами за нижнюю губу. Кэйа сдвигает ладонь ему на внутреннюю сторону бедра, сжимает у самого паха, и Чайльд, бережно обхватив ладонями, закидывает ему голову, целует в горло, слегка прикусывает кожу под подбородком. — Ненавижу долго ждать.       Альбедо наблюдает за ними с искренним любопытством учёного, через трубочку потягивая свою невероятно сладкую жижу.       — Хорошо, что всё-таки решил сюда зайти, — говорит он. — Я рассчитывал на куда более скучный вечер.              ~              Знакомясь с людьми, Кэйа не задумывается, чем они занимаются и сколько у них моры, если только это не связано с работой.       Стоило бы что-то заподозрить при виде татуировки Фатуи, но Кэйа складывает два и два только в тот момент, когда Чайльд за руку подводит его к самой дорогой тачке на стоянке.       — Ты сюда, — говорит он, толкая Кэйю на сиденье рядом с водительским, — никаких обжиманий, пока не приедем, иначе я улечу в пропасть. — А ты — сюда.       Альбедо послушно садится назад, кладёт рядом с собой сумку и пальто. Чайльд закрывает за ним дверцу, прыгает за руль и заводит мотор. Колени обдаёт жаром.       — Будем на месте через пару минут. Я живу недалеко.       Он вбивает педаль газа в пол и берёт разгон за пару секунд.       — Знал, что ты отбитый, — на выдохе смеётся Кэйа.       — На все триста процентов, — с нежным хмыканьем сообщает Чайльд. — Хотите погонять со мной ночью? Трасса на Сумеру почти пустая.       — Фонарей там тоже нет, — говорит Альбедо.       — Я хорошо вижу в темноте.       — Тогда без проблем.       Вот как, Альбедо тоже не задаёт вопросов.       — А ты? — входя в поворот на серпантине, Чайльд кладёт руку Кэйе на колено. — Составишь компанию?       — Если будешь хорошо себя вести, — дразнит Кэйа.       — Буду лучшим мальчиком, — с придыханием обещает Чайльд, и его игривый смех рассыпается по всему салону. — Хочешь поставить меня на колени и давать команды?       Он сам заводится от собственных слов, виляет на встречную полосу, к счастью, пустую, но сразу выравнивается, даже не убрав руку у Кэйи с колена.       — Псих, — с обожанием говорит Кэйа.       — Знаю, — гордо соглашается Чайльд. — Как и все мы.       Альбедо за их спинами еле слышно хмыкает, и Кэйе очень интересно, что будет дальше.              ~       

White Lies — Bad Love

             К счастью, квартира Чайльда менее пафосная, чем его тачка, и совершенно безликая. И всё же траходром превосходит ожидания Кэйи — кровать с водяным матрасом занимает всю комнату.       — Я здесь ничего не делаю, только сплю, — словно оправдываясь, говорит Чайльд.       Кэйа притягивает его к себе, глубоко целует, и Чайльд вылизывает его язык, а после поворачивается к Альбедо, приобнимает его за плечи, кладёт ладонь на затылок, большим пальцем отводя с виска светлую прядку.       — Называть тебя красавчик или представишься?       — Лучше Альбедо.       — Тогда лучше Чайльд. — Продолжая поглаживать Альбедо по затылку, Чайльд наклоняется так, что касается носом его носа. — Ты целуешься? Выглядишь недотрогой.       — Целуюсь, если ты готов обойтись без проникающего секса.       — Проникающего в тебя или проникающего в меня?       На мгновение Альбедо задумывается.       — Пока выберу оба варианта, — наконец, решает он. Едва дав договорить, Чайльд целует его и довольно стонет, когда Кэйа прижимается к нему сзади, до лопаток задирает футболку и с силой ведёт ладонями вверх по спине.       — Кое-кто уже готов в меня проникнуть. — Чайльд хихикает, потираясь о Кэйю задом. — Надеюсь, это случится поскорее.       Кэйа снова целует его — и Чайльд стаскивает с него куртку и футболку, расстёгивает джинсы и немедленно засовывает туда руку.       — М-м-м, — тянет он и опускается на колени, сразу берёт член Кэйи за щеку. Придерживая его за волосы на затылке, чтобы щадил горло, Кэйа наклоняется к Альбедо, наконец-то целует его — и Альбедо сразу двигается к нему так близко, будто они не только трахаются. Эта мысль, обычно скорее пугающая, почему-то ощущается приятной.       Чайльд тянет вниз тонкую молнию на брюках Альбедо, высвобождает вставший член, обводит языком. Альбедо со стоном вцепляется Кэйе в предплечья, вздрагивает всем телом.       — Значит, это тебе нравится, — заключает Чайльд и подталкивает обоих к кровати. — Я запомню.              Кэйа трахает Чайльда медленно, с оттяжкой, наслаждаясь каждым движением, и придерживает ноги Альбедо у него на плечах. Разметавшись на постели, Альбедо сдавленно постанывает — и Кэйа капельку ревнует, потому что в первую ночь они не успели попробовать всего. Он тоже хочет вылизать Альбедо с ног до головы — но, впрочем, он бы и Чайльда вылизать не отказался.       Наклонившись, он медленно проводит языком у Чайльда между лопаток, повторяет очертания разводов на коже; член входит до основания, и Чайльд глухо стонет. Кэйа уверен, что ему всё ещё больно так широко открывать рот, но он и сам многое делал через боль — просто чтобы почувствовать себя живым. Может, Чайльду тоже помогает.       Альбедо вскрикивает, зажимает себе рот ладонями, и Чайльд, звучно подавившись, кашляет. Кэйа подхватывает его под грудь и сразу получает по рукам.       — Трахай, — хрипит Чайльд и утыкается Альбедо в живот. — О-оу…       Почти сложившись под ним пополам, Альбедо тяжело дышит, не открывая глаз, и с каждым толчком Кэйи тихо стонет, но не пытается ни выбраться из-под Чайльда, ни оттолкнуть его. Возможно, ему нравится гиперстимуляция. Возможно…       Чайльд вскрикивает и так сжимает внутренние мышцы, что Кэйа кончает в него — и не может отодвинуться ещё несколько мгновений.       — Извини, — бормочет он. Отстранившись, Чайльд переворачивается на спину, ложится рядом с Альбедо и обхватывает Кэйю ногами за талию.       — Мне такое нравится, — сыто улыбается он. — Поцелуешь?       Кэйа подгребает его под себя, и они упоительно целуются, изо всех сил пытаясь втереться друг в друга. Потом Чайльд отворачивается, подставив Кэйе шею, снова притягивает Альбедо ближе, раздвигает ему губы большим пальцем. Закинув ногу Кэйе на поясницу, Альбедо послушно приоткрывает рот, и Чайльд целует его очень глубоко, а потом поворачивает к Кэйе.       — Целуйтесь, — требует он, — мне нравится, как вы это делаете.       Взглянув Кэйе в лицо, Альбедо касается носом его носа, прежде чем прижаться губами, и Кэйе ещё больше хочется его вылизать абсолютно везде, но на этом этапе, наверное, ещё рано.       Поэтому он вылизывает Чайльда — бесстыдно, играя с его яйцами, ввинчиваясь языком в растянутый зад, — и потом трахает его снова, заставляя отчаянно стонать и так же отчаянно вылизывать Альбедо, сидящего верхом у него на лице.       Вода в матрасе делает каждое движение ещё чувственнее, а после, когда они ложатся рядом, продолжает слегка качаться. Чайльд вырубается, наполовину лёжа на Кэйе, Альбедо сворачивается под другим боком, подтянув колени к груди, и, засыпая, Кэйа думает, кто из них останется здесь наутро.              Утро наступает в четыре сорок три.       — Вы обещали со мной прокатиться! — шепчет Чайльд, тряся Кэйю за плечо. — Вставайте!       Пока Кэйа ищет подходящие слова для отказа, Альбедо перекатывается через него, ложится Чайльду на грудь и довольно выдыхает.       — Завтра, — бормочет он. — Сегодня слишком…       Он снова засыпает, так и не закончив фразу. Двигаясь медленно-медленно, чтобы не разбудить, Чайльд опускается обратно на скомканное одеяло.       — В следующий раз не отделаетесь, — шепчет он. — Не понимаете, от чего отказываетесь!       Кэйа гладит его по щеке, целует, и Чайльд смиряется. Он засыпает через пару секунд, а Кэйа ещё какое-то время лежит, рассматривая своих случайных любовников в мягком мерцании настенных светильников, и думает, как получилось, что они трое оказались в одной постели.              ~              Чайльд расталкивает их после полудня, когда будильник заходится тяжёлым битом в двадцать какой-то раз, и сразу спихивает Кэйю к краю.       — Собирайся, — сипит он, безуспешно приглаживая ладонью встрёпанные вихры. — Мне выезжать через две минуты. До клиники подброшу.       Глаза у него красные — ещё краснее на контрасте с потемневшими веками, и Кэйа предпочитает не накалять обстановку. Пока он втискивается в кожаные штаны, Чайльд подкатывается под бок к спящему Альбедо, обнимает его голову ладонями, несколько раз нежно целует в губы.       — Вставай, — шепчет он, — иначе в машину понесу тебя на руках.       Альбедо разлепляет ресницы, несколько секунд сонно смотрит ему в лицо и резко откатывается в сторону.       — Сейчас оденусь, — говорит он. Кэйа бросает ему рубашку, валяющуюся на кресле вместе с другой одеждой, и мстительно записывает на счёт Чайльда какую-нибудь мелкую гадость.       Нет, Альбедо не его — он вообще ничей, но Кэйа где-то в глубине своего вымерзшего сердца… нет, не хочет получить его. Хочет сам будить его поцелуями по утрам, но почему-то не может разрешить себе такую дерзость.       Чайльд не даёт ему времени на размышления — выталкивает на лестницу вместе с Альбедо и с грохотом запирает дверь. На этот раз на заднее сиденье садится Кэйа. Альбедо съёживается на переднем и снова засыпает.       Вместо того, чтобы глупо злиться или страдать об упущенных возможностях, Кэйа разжёвывает утреннюю таблетку, горькую, как его прошлое, откидывается на подголовник и закрывает глаза.       Незачем тратить силы на то, что всё равно не можешь изменить, как бы ни было обидно. Этому научила его терапия — смиряться. Хотя бы иногда.       Чайльд всю дорогу молчит — сосредоточенно смотрит на дорогу. Скорее всего, у него есть причины — Кэйа видит, как дрожат его руки на руле. Отделение для инъекций в браслете пустое, красный индикатор мигает всё чаще. Это смягчает обиду, и ещё больше её смягчает Чайльд, когда тормозит у клиники и, повернувшись к Кэйе, с хитрым прищуром говорит:       — В следующий раз едем к тебе.       Кэйа ухмыляется и, потянув его за чёлку, коротко целует в губы.       — Поторопись, — говорит он и легонько трясёт Альбедо за плечо. — Приехали.              Глупо спрашивать «какие у нас отношения» или что-то в таком роде, если вы два раза перепихнулись, но Кэйе очень хочется спросить. Задать вопрос, ответ на который позволит почувствовать себя важным. Он сам не знает, что это должен быть за вопрос, потому что привязанность его скорее пугает. Его пугают обычные человеческие чувства. Порой ему кажется, что он вообще не знает, как их чувствовать и как с ними справляться.       Почему-то ему не хочется отпускать Альбедо, вот и всё. Может, никакие чувства в этом не замешаны. Только одиночество.       — Увидимся? — спрашивает он, когда молчание у криво поставленной под знаком запрета парковки машины становится невыносимым.       Альбедо поднимает свои огромные глаза. Они кажутся то серыми, то зелёными, но сейчас, под утренним солнцем, отливают голубым.       Почему Кэйа вообще это помнит?       — Я бы хотел, — говорит Альбедо и, достав из внутреннего кармана пальто визитку Кэйи, набирает номер. Кэйа чувствует короткую вибрацию в заднем кармане джинсов. — Чтобы у тебя был мой номер, — поясняет Альбедо и со вздохом добавляет: — Я не умею прощаться.       Сунув руки в карманы пальто, он разворачивается и быстрым шагом уходит прочь, а Кэйа смотрит ему вслед и с глупой нежностью думает о том, что Альбедо всё это время носил с собой его визитку.              — Ты опоздал, — мягко напоминает Чжун Ли, когда Чайльд врывается к нему в перерыве между приёмами. Не будь Гео щита, он не постеснялся бы вломиться и во время.       — Я был занят, — угрюмо говорит Чайльд и садится на край стола. Взяв его руку, Чжун Ли пристально осматривает фиолетовые прожилки вдоль вен на внутренней стороне запястья, давит большим пальцем на ладонь, ощупывает подушечки пальцев. Он утверждает, что это какая-то специальная диагностика, но у Чайльда снова встаёт. Иначе он бы не стал ходить к доктору даже под страхом смерти. Он ничего не боится, и смерти тоже. Пусть попробует его взять.       — Все, кто занимается твоим лечением, — Чжун Ли берёт его руку в свою, обводит большим пальцем шершавые костяшки, — я, доктор Бай Чжу, сёстры, которые присматривали за тобой, и те, с кем ты успел подружиться, все мы хотим, чтобы ты выздоровел.       Что бы Чжун Ли ни говорил, Чайльд думает только о том, как отдаться ему на этом столе.       — Не смогу встретиться с тобой раньше завтра, — с сожалением добавляет Чжун Ли и, достав из ящика новую капсулу с лекарством, вкладывает её в слот на браслете вместо опустевшей. — Постарайся приходить к назначенному времени. Нельзя допускать, чтобы концентрация лекарства в крови снижалась.       В заключение он целует Чайльда в основание ладони, медленно проводит языком по запястью; его взгляд из-под длинных ресниц манит, и Чайльд готов сползти к нему на колени, но в дверь стучат.       — До завтра, — говорит Чжун Ли.       От возбуждения Чайльда бросает к ярости, и это чувство ему привычнее других. Он вскакивает и выбегает прочь, едва не сбив с ног следующего пациента, спускается по лестнице, прыгая через три ступеньки, распахивает дверцу машины, вваливается за руль и несколько раз с силой ударяет по приборной панели. Стекло спидометра в очередной раз трескается — Чайльд всё равно никогда не следит, на какой скорости едет, Бездна с ним, — вылетает какая-то кнопка, и в повисшей тишине, которую нарушает только его тяжёлое дыхание, раздаётся звук инъекции. Боли нет — игла слишком тонкая, — но это так унизительно.       Иногда Чайльд ненавидит Чжун Ли, и свою одинокую квартиру, куда почти никто не приходит, и свою семью, так легко похоронившую его при жизни, и остальных Предвестников, которые отправили его сюда вместо того, чтобы добить, и…       Он вспоминает, как Кэйа дулся перед выездом, как сонно, будто разомлевшая в тепле птица, Альбедо встрепенулся в объятиях, и в груди шевелится что-то живое. Что-то, что Чайльд не надеялся когда-нибудь разбудить.       Может, это просто галлюцинация.