Я люблю зиму. И я говорю не о времени года.

Карина и Минджон дошли до корпуса. Чем дальше они отдалялись от дискотеки, тем более тихо и безлюдно становилось вокруг них. Повезло и в том, что корпус их отряда был на самом отшибе, куда общий гул и музыка просто недолетали. Вокруг было прохладно и тихо, только пение цикад слышалось из каждого кустика. На небе уже виднелась луна, которую так и хотели закрыть собой тяжелые, синие тучи. Никого вокруг не было, а Карина всё продолжала держать под руку Минджон. Они зашли в здание, Минджон потянулась, чтобы включить в холле свет, но Карина её остановила. — Не надо, а то вожатая поймёт, что мы тут сидели всё это время. Свет Минджон не включила. Они зашли в комнату. Уже в их комнате Карина включила свет, который состоял из одной лампочки на потолке, но для их маленькой комнаты хватало и этого. Карина подошла к окну — из него открывался вид на задний двор корпуса и забор, который ограждал лес от территории лагеря. За окном была практически ночь, Карина зашторила окно. — Раз мы так рано вернулись, я пошла в душ. — Оттараторила Минджон, схватила свой пижамный костюм и закрылась в ванной. Карина видимо хотела что-то сказать, но не стала. Минджон была из тех людей, которые надолго пропадают в душе. Тем более, что ей было над чем подумать. Мысли о том времени, что они сидели с Кариной на том холме — отчего то вызывал в области груди нервный комок. Минджон стояла под прохладным напором воды, но сама была вся горячая. Невозможно было выкинуть из головы эти навязчивые мысли, о их побеге с дискотеки, об их посиделках, да и в целом о Карине. Минджон понимала, что всё что происходило на неё не похоже. Обычно, она держится подальше от таких личностей как Карина и тем более никогда с ними не идёт на разного рода глупости. «Ты такая прямолинейная, Винтер.» — раздался в голове голос Карины. «Ага, конечно, прямолинейная.» — подумала про себя Минджон. «Сказала, что она мне нравится… Как можно было такое сказать!» — Минджон нахмурила брови, словно вспомнила что-то невыносимо стыдное. «Наверное теперь она думает, что я извращенка…». Однако как бы Минджон не стыдила себя — то, что она сказала, было самым точным описанием её чувств. Что ей тогда стоило говорить если не правду? Минджон вышла из душа спустя минут пятнадцать или двадцать. Она не могла знать точного времени, но по ощущением времени прошло достаточно. Как только она зашла в комнату, то тотчас захотела провалиться сквозь землю — на её кровати сидела Карина и пристально всматривалась в её альбом, кажется, она даже не заметила, как Минджон вышла из душа. — Карина? — Та от неожиданности даже вздрогнула. — Э-это я? — произнесла она практически шепотом. Альбом был открыт на странице, где была нарисована Карина. Это был рисунок, который Минджон нарисовала в первый день в лагере, когда они только познакомились. — Да, но… Тебе не следовало брать альбом без спроса. — Да, ты права. — Она кивнула и положила альбом на кровать. — Извини, мне просто стало любопытно. — Они молчали. Минджон стояла над Кариной, как мать над провинившимся ребенком. Она не держала на нее обиды, да и смысл было уже обижаться? Она видела рисунок. — Понравился хотя бы? — неожиданно даже для самой себя спросила Минджон и села рядом с Кариной. Она взяла в руки несчастный альбом и открыла на странице с портретом. Карина тут же оживилась, словно вынырнула из-под толщи воды и вздохнула полной грудью. — Да, конечно понравился! — Улыбнулась она, кроткой поглядывая на рисунок. — Ты… нарисовала правильно каждую деталь. Все родинки… Пробор волос… Одежда… Знаешь, это даже жутко. — Усмехнулась Карина, но Минджон было не смешно. Она подняла глаза на девушку, которая сидела совсем рядом с ней. Она не знала, что сказать и надо ли вообще что-то говорить? Страх, что Карина посчитает её странной извращенкой рос в геометрической прогрессии. — Знаешь, — Карина прервала затянувшуюся паузу. — Ты сказала, что я тебе нравлюсь. Минджон на её слова лишь задумчиво кивнула, даже не смотря Карине в глаза. — Мне кажется, что… Знаешь… — Она стала путаться, было видно, как она нервничает, но всё равно так усердно старается не переводить тему. — Ты считаешь меня странной, да? — Задала вопрос Минджон и вновь подняла глаза на Карину. — Что? Нет! Черт с ним… Ты мне тоже нравишься, Минджон. — Девушка впервые увидела на лице Карины смущение. Минджон сначала не верила своим ушам и своим глазам. «Карина сказала… что?» — пронеслось у неё в голове и тут же всё вокруг как будто закружилось, а земля стала уходить из-под ног. Мгновение. Какое-то секундное помутнение, бред. И Минджон поддалась вперёд и поцеловала, неуспевшую даже опомнится, Карину. Поцелуй получился неловким и быстрым, но по-тёплому искренним и нежным. Кажется, время остановилось. Стены корпуса перестали существовать. И лагерь перестал существовать. Да вообще всё перестало существовать. Минджон вскоре отстранилась, словно испугавшись последствий. Она стала думать, как оправдаться, что сказать? Но она не успела даже издать и звука — теперь Карина притянула девушку к себе. «Что происходит?! Что мы творим?!» — красными буквами звучало в голове Минджон, не давая расслабиться и отключить голову. Они вдвоём в большом, темном и безлюдном корпусе лагеря, куда они сбежали с шумной дискотеки. Вокруг тишина и только звуки глухо бьющегося сердца где-то в висках и шуршание деревьев за окном. Это не могло продолжаться вечно. Карина разорвала поцелуй и повалила Минджон на кровать рядом с собой. Минджон лежала с широко открытыми глазами и ещё учещенным дыханием, стараясь осознать — всё что происходит это не плод её воображения. Они лежали друг напротив друга, растярянные, смущенные. Карина улыбнулась краешком губ, не отводя глаз от лица девушки. — Честно говоря, я очень хотела, чтобы ты пошла за мной сегодня. На тот холм. — Карина поджала губы, она выглядела растеряно. — Но мне не хватило смелости позвать тебя. Минджон молчала, слушая «исповедь» Карины. — А ещё, я знала, что ты спала около моей кровати. — Теперь она хитро улыбнулась. Минджон почувствовала, как к щекам снова приливает тепло. — Прости. — Не извиняйся. Мне стоит извиниться за то, что я сделала вид, будто ничего не заметила. Я просто испугалась. Я боялась, что надумываю себе всё. Что на самом деле мне лишь кажется, будто ты мной заинтересована. Я боялась, ну… Сделать первый шаг. — Она выпалила это почти на одном дыхании, но было видно, как тяжело ей давались эти слова. Образ дерзкой-бунтарки Карины окончательно разрушился в голове Минджон. Она была такой же как она, со страхами и волнениями. Её внешность производила впечатление — будто она идеал, не человек вовсе, а настоящая богиня, но внешность обманчива. Она такой же человек, простая девочка-подросток, и эта простая мысль заставило сердце Минджон ещё сильнее трепетать от чувств. — Мне тоже было страшно. — Честно призналась Минджон, она вновь поднесла руку к сбившейся пряди на лице Карины и завела ей её за ухо. Ей показалось, что Карина даже задержала дыхание, когда она это делала. — Но ты оказалась смелее меня. — Подытожила Карина шёпотом. Они вновь молчали. Было очень комфортно, просто молчать в объятиях друг друга. Слова казались лишними, всё было понятно и без них. Когда биение сердца стало тише, комнату вновь заполнил звук цикад, доносящийся с улицы, и звук ветра. Прошло время, когда тишину разрезал голос Минджон: — Как же я хочу, чтобы так тихо и спокойно было всегда. — Она глубоко вздохнула и перевернулась на спину. Она смотрела на одинокую лампочку на потолке. — А мне вот тихо и спокойно всегда, когда рядом ты. — Сказала Карина, а потом закрыла лицо одной рукой и глухо рассмеялась. Минджон покосилась на неё. — Что? — Ничего, хах. — Карина всё ещё отрывочно смеялась. — Просто я звучу так приторно, как будто снимаюсь в дешёвой подростковой драме. — Лучше так, чем в дешевой подростковой трагедии. — Воу! Сказала точно как в кино! Где режиссёр?! Где камеры?! — Карина начала тихонько щекотать Минджон. Теперь они вдвоем рассмеялись. И этот смех звучал слишком громко и звонко, после продолжительной тишины. Они сами не заметили, как снова лежали вместе в обнимку. Спустя ещё несколько минут тишину разорвала Карина: — Минджон, — Обратилась к ней девушка. Минджон почувствовала как по её коже пробежала волна мурашек. Карина впервые назвала её по имени. — Ты могла бы отдать мне рисунок на память? Если тебе не сложно, ты не обязана соглашаться. Минджон поднялась на локтях и пристально посмотрела на лежащую рядом Карину. — Нет, он мне тоже нужен на память. — Сказала она серьёзно, лицо Карины погрустнело, но она понимающе кивнула. — Но я могу нарисовать тебе новый. Карина тут же оживилась, ей понравилась эта идея. — Тогда нарисуй мне свой портрет! — Хорошо, я попробую. Но мне нужно сесть у зеркала. — Минджон поднялась с кровати, взяла блокнот, который они случайно бросили около кровати и села на пол напротив шкафа, на нём было большое зеркало. Минджон сначала минуту просто смотрела на своё отражение в зеркале, почти не моргая, а потом лёгкими движениями стала что-то чиркать карандашом в альбоме. Карина внимательно и с трепетом наблюдала за ней полулёжа на кровати. Лампочка в их комнате периодически мигала, ветер так и наровился попасть к ним в комнату через открытую форточку. Атмосфера была раслабляющей. Минджон была серьёзна и сосредоточена. Карина аккуратно встала с кровати, стараясь лишний раз не шуметь. Она медленно и плавно, словно кошка, подошла к Минджон и села с ней, но не рядом, а позади неё. Теперь Карина могла видеть лицо Минджон в отражении. Та, немного смутилась, но старалась не подавать виду. Она всё ещё пристально смотрела то на отражение, то на листок бумаги. Руки Минджон казались напряженными, её глаза были слегка сужены, губы поджаты, а волосы растрепаны. Теперь Карина старалась уловить все детали на её лице. На её прекрасном бледном как снег лице. Карина положила руки на плечи Минджон, та от внезапного прикосновения слегка дернулась, но ничего не сказала и никак не отреагировала, не отвлекаясь от рисунка. Карина провела руками вверх по шее девушки, а потом погладила по прямым волосам, пропуская через свои пальцы пряди волос. Минджон нервно сглотнула. Ей нравились прикосновения Карины и вся эта слегка интимная атмосфера между ними. Минджон приняла это за некоторое испытание для себя. Она не должна поддаваться эмоциям, её рука не должна дрожать что бы Карина не делала. Минджон почувствовала приятную дрожь в теле, но продолжила рисовать, пристально наблюдая через отражение за тем, что делает за её спиной Карина. Карина долго игралась с волосами Минджон, а так же легко, будто невзначай, проводила пальцами по её шее, вызывая новую волну мурашек. Карина вновь опустила руки на плечи Минджон и слегка наклонилась к её шее. Её дыхание приятно обожгло шею. Минджон сильнее сжала в руке карандаш, её взгляд снова упал на отражение в зеркале и через него их с Кариной взгляды пересеклись. Карина молчала, спрашивая немое разрешение. Минджон снова сглотнула, она была готова утонуть в чёрных глазах Карины, сейчас они казались ей глубже любого моря или океана. Взгляд Карины был смелым, немного жадным. Она разорвала их зрительный контакт и поцеловала Минджон в шею. Та чуть не выронила карандаш из рук. Дыхание сбилось, а в комнате словно стало жарче, чем в самый знойный день в этом лагере. Минджон не сдавалась, она продолжала рисовать и периодически смотреть на отражение. На себя. На Карину. На них вместе. Карина обняла Минджон за талию, продолжая покрывать её шею поцелуями и обжигать кожу дыханием. Минджон закусила губу. Она не могла понять за что Карина её так испытывает. Она тоже хотела её поцеловать, обнять. Но руки сами собой продолжали рисунок, продолжали сохранять немую идиллию между ними. Минджон казалось, что от переизбытка чувств у неё начинает кружитьс голова, всё словно стало в дымке. Это сон. Точно сон. Такого наслаждения просто не может быть в реальности. Мысли путались, а карандаш рисовал всё новые и новые линии… Для Минджон прошла целая вечность, когда рисунок всё-таки был готов. Она развернула альбом к отражению в зеркале, чтобы можно было сверить рисунок с её лицом. — Готово. — Шёпотом сказала она, слегка дрожащим голосом. Карина облакотилась головой на плече девушки и посмотрела в отражение перед собой. — Очень красиво. — Протянула Карина и улыбнулась. — Как бы я тебе не мешала, в итоге получилось отлично. — Усмехнулась она. Рисунок и правда получился хорошим и Минджон на нём была легко узнаваема. — Ты такая бессовестная. — Процедила Минджон и развернулась к Карине. Теперь она обняла её в ответ. Наконец-то это стало возможным! Минджон взяла руками лицо Карины и мягко поцеловала в губы. «Хоть бы это продолжалось вечность.» — подумала она. Но именно в этот момент свет в холле загорелся оповещая девушек о том, что весь отряд вернулся с дискотеки. Тишина была резко нарушена. Минджон отстранилась от Карины. Она не смогла скрыть разочарования в своём взгляде. Карина разделяла это чувство. Все стали расходится по своим комнатам, послышался голос вожатой, которая кричала всем что нужно быстро мыться и ложиться спать. Корпус снова ожил и загудел. Девушки всё сидели на полу и просто держали друг друга за руки. — Ты знала, что зима моё любимое время года? — Вдруг спросила Карина. Минджон округлила глаза. — Нет. Хотя догадывалась. — Она хитро прищурилась. Карина была довольна таким ответом, она кинула беглый взгляд в сторону двери и хотела было снова быстро поцеловать Минджон, но в комнату ворвалась Эри. — Минджон, я принесла твои невиди… — она остановилась на полуслове, когда застала эту, очевидно внезапную, сцену между Минджон и Кариной. Те быстро отстранились друг от друга. — А! Ой! Извините! Я… оставлю их здесь! — Она кажется, была смущена намного больше, чем Минджон и Карина вместе взятые. Эри бросила заколки на кровать Минджон и быстро скрылась за дверным проемом. Взгляды Минджон и Карины пересеклись, у Карины был больше взволнованный взгляд, а у Минджон весёлый. Эта ситуация показалась ей забавной и неловкой для всех. Не успели они обмолвится и парочкой слов, как Эри, точнее её голова, появилась снова в проёме их двери. — Если что я ничего не видела! Я — могила! — Она улыбнулась и сделала жест, будто закрывает рот на ключ, а сам ключ выбрасывает. После этого Эри снова исчезла. Теперь уже Карина в облегчении выдохнула, а Минджон рассмеялась. Они всё ещё неловко держались за руки. Сонные, растрёпанные, юные и смущённые — у них впереди была ещё вся ночь. Вся лагерная смена. А возможно и вся жизнь.