Ради служения богу

      – Ты всё помнишь, Аякс? – строго спрашивает Нииол, верховный жрец их города. – У нас есть ещё несколько минут для повторения основных правил.       – Я всё помню, – в который раз за сегодня повторяет Аякс, сжимая пальцы за спиной в кулаки. – Ваше Святейшество, простите за дерзость, но меня с детства готовили служить нашему Богу, вы же знаете.       – Конечно знаю, – флегматично ведёт плечом Нииол, переводя взгляд на большую дверь.       Нииол – весьма необычный представитель их веры и достаточно заметно выбивается из всех остальных служителей храма. Он служит Эфиру, Богу жизни и любви, но при этом сам весьма безэмоционален и порой кажется, что безразличен. Но их Бог даровал ему невероятную силу много лет назад, что позже помогла занять титул верховного жреца. Нииол не показывает сильной любви и желания, но при этом никто и никогда не смеет сомневаться в его преданности.       Сколько раз Нииол защищал город с помощью своих сил, сколько раз устраивал празднества в честь Бога… Никто толком уже и сосчитать не сможет. Аякс и сам был свидетелем множества этих событий, и их всех в церковной школе растили, ставя Нииола в пример, хотя он сам всегда просто пожимал на это плечами и просил не преувеличивать.       Их Бог учил жить своими жизнями, а не подражать кому-то.       – Наш Бог милостив, – выдыхает Нииол, делая шаг к Аяксу. – Но наглость он терпеть не станет и может за неё наказать. Помнишь, что было с Улией три года назад?       – Как тут забыть, её с таким позором выгнали из города прямо в день Наречения, – усмехается Аякс, приподнимая уголок губ. – Но она хотела силу, не будучи достаточно верующей.       – Я уверен, что ты не повторишь такой ошибки, – выдыхает Нииол и поправляет лёгкую мантию на плечах Аякса. – Тогда нам стоит начинать.       По храму разносится низкий колокольный звон, обозначая полдень, и Аякс подходит к огромным дверям с высоко поднятой головой. Нииол встаёт за спиной и даёт отмашку открыть двери.       День Наречения – особенное событие не только для одного человека, но и для всего города. Раз в три года из числа младших послушников выбирается тот, кто сможет стать жрецом и получить благословение и силу от Бога Эфира для защиты их города. И после этого момента человек обязан посвятить себя вере, а не себе, обязан войти в храм как новый человек, с новым именем и без прошлых обязательств.       К большому счастью Бог не требует разрывать все связи с семьёй, наоборот, поощряет их, поэтому Аякс не лишится родителей, братьев и сестёр. А то ему рассказывали странствующие торговцы, как в других городах духовный человек обязан любить только своего бога и никого больше. Ну не дикость ли…       Их Бог отличается безграничной любовью к своему народу, и люди платят ему тем же.       Аякс смело выходит на улицу и подставляет лицо яркому тёплому солнцу, вслушиваясь в радостные крики людей. Кажется, весь город пришёл на эту церемонию. Впрочем, как и всегда.       Земля усыпана жёлтыми лепестками и начищенными монетами, в воздухе чувствуются сладковатые благовония, а где-то на фоне переливается музыка арфы. Аякс за двадцать два года несколько раз присутствовал на дне Наречения других, пару раз даже был тем, кто рассыпал лепестки на пути будущего возможного жреца, поэтому прекрасно знает, как всё происходит.       Но впервые он стоит на месте главного виновника этого торжества.       Где-то среди толпы мелькают лица родителей и младших, их всех несложно отличить по ярко-рыжим волосам, и Аякс сдержанно улыбается. Мама тут же радостно вздыхает, младшие размахивают праздничными венками и букетами, а отец только горделиво кивает. После того, как Аякс сможет принять любовь их Бога и силу, он наконец-то оправдает все те ожидания, которые отец питал на его счёт.       Аякс коротко встряхивает головой, отгоняя все ненужные мысли и идёт к храму, больше не обращая внимание на окружающих. Сейчас его голова должна быть занята грядущим обрядом и встречей с Богом, а не какой-то ерундой.       Позади ощущается незримая, но сильная поддержка Нииола, и от этого становится совсем немного легче. Возможно, если Аякс сможет произвести впечатление на Бога, то получит силу, которая могла бы сравниться с Нииолом или же максимально приблизиться к нему.       Аякс останавливается перед по-настоящему огромными каменными дверями храма и задирает голову, рассматривая поразительно красивую роспись, которая рассказывает о силах Бога. Анемо, Гидро, Пиро, Крио, Гео, Дендро, Электро… не каждый бог может похвастаться таким внушительным списком подчинённых стихий, которыми он ещё и может поделиться с верующими.       Сила бога любви по-настоящему поражает. И Аяксу определённо повезло родиться под его покровительством.       – Аякс, – окликает Нииол, замирая около лестницы, и Аякс поворачивается к нему, складывая руки за спиной. – Я буду ждать тебя здесь с новым именем.       – Я не подведу, Ваше Святейшество, – выдыхает Аякс, склоняя голову в полном молчании людей.       Пусть день Наречения не самое редкое событие, но оно всё ещё остаётся одним из важнейших, а потому люди уважают его. Да и как можно пренебречь моментом, когда их Бог благословит нового жреца.       Аякс выдыхает, расправляет плечи и идёт внутрь храма, двери которого ветром открыл Нииол. Даже десяток людей с трудом смогли бы это сделать, а ему достаточно всего лишь махнуть рукой. Данная Богом сила поистине впечатляет.       В храме неожиданно темно, хотя Аякс ожидал море источников света. Даже солнечные лучи не могут разрезать плотную завесу мрака, который окутывает огромное помещение, не давая ничего рассмотреть. И Аяксу приходится делать несколько шагов в неизвестность, пока за его спиной медленно закрываются двери.       Страха нет, потому что в обители Бога нет места опасности, но есть волнение, которое собирается с новой силой. Если Аякс умудрится что-то сделать не так, тогда он не получит милость Бога и будет навсегда изгнан из города, а это значит, что годы учёбы будут пущены на ветер. Лишиться всего в один момент безумно пугающе, и Аякс не готов к этому, но верит в милосердие Бога любви.       Когда-то же он уже смог простить наивного ребёнка, который по глупости прилетел ему в ноги в коридоре малого храма.       – Вот и ты, – разносится будоражащий рокот, от которого по телу словно идут вибрации. – Я долго ждал твоего появления.       Сначала во тьме где-то далеко вспыхивают золотые глаза, а следом загораются десятки факелов, освещая храм. И Аякс наконец-то может рассмотреть помещение и, самое главное, Бога Эфира.       Он нечеловечески красив, но для Аякса это совершенно не удивительно. Как и любому верующему, ему не раз доводилось видеть Бога на каких-то праздниках или же просто в других храмах. Сокрытие чего-то столь красивого от народа можно было бы считать преступлением, но Бог, к счастью, спокойно выходил к ним.       Не то что Барбатос в соседнем городе, которого никто и никогда не видел, а о его внешности ходит столько слухов, что никогда не получится найти даже немного похожий на правду.       Аякс мгновенно падает на колени, когда небольшое наваждение уходит, и он вспоминает, что стоит перед Богом.       – Ну чего же ты, вообще себя не бережёшь, – шелестит нежный голос совсем рядом, и Аякс вскидывает голову, практически сталкиваясь нос к носу с Богом. Стоит податься ещё чуть-чуть, и он сможет его коснуться. – И не надо преклонять колени, ты же станешь моим жрецом.       Щеки касаются фантомные пальцы, ведут под челюстью и заставляют поднять голову ещё выше, маня за собой. Аякс во все глаза смотрит, как Бог поднимается, перекидывает косу через плечо и уходит вперёд, сцепив руки за спиной.       – И ты можешь звать меня просто Эфиром, – говорит он негромко, но в пустом тихом храме его слышно идеально. – Сможешь?       – Конечно, – выдыхает Аякс и наконец-то поднимается на ноги, несмело идя за Эфиром.       – Я знал, что ты понятливый, – с тихим смешком отвечает Эфир и замирает на месте, оглядываясь через плечо. – Зачем ты хочешь стать жрецом?       – Чтобы служить вам, – без раздумий отвечает Аякс, тоже останавливаясь.       – Не совсем верно, – качает головой Эфир, разворачиваясь лицом к Аяксу, и его пробирает холодок ужаса, что сейчас его вышвырнут прочь. – Давай, скажи более весомую причину, я не обижусь.       – Я хочу стать сильнее, чтобы защитить то, что мне дорого, – выдавливает Аякс, поджимая губы.       Если его всё-таки захотят выкинуть прочь отсюда и изгнать навсегда, то терять уже будет нечего. Аякса всегда называли отчаянным, а потому он уверен, что если понадобится, то вновь бросится Эфиру в ноги и будет умолять простить его неискренность. Ведь что может быть страшнее, чем соврать Богу в день Наречения?       – Умница, – неожиданно хвалит Эфир, упирая руку в бок. – Запомни, что ты становишься жрецом, чтобы защищать людей, а не служить мне. Хотя последнее определённо приветствуется.       И у Аякса вырывается несдержанный выдох сквозь зубы от облегчения. Возникшее за секунды напряжение тут же испаряется, словно его никогда и не было.       – Ты напряжён, – мычит Эфир, обводя Аякса взглядом с головы до ног и обратно, а потом щёлкает пальцами.       Пол под ногами Аякса исчезает, и он коротко вскрикивает, уже готовясь к жёсткому падению. Но вместо каменного пола Аякса встречает тёплая вода, которая окатывает с головы до ног, и он тут же выныривает, с непониманием смотря на улыбающегося Эфира. Почему он издевается над ним?       – Не думай слишком много, – нежно выдыхает Эфир, взмахом руки превращая одежду на себе в золотые искры. – Мысли будут только мешать тебе сегодня. Расслабься и получай удовольствие, разве тебе никто такого не говорил?       – Говорил, – выдавливает Аякс, смотря за тем, как медленно Эфир спускается в импровизированный бассейн. Полностью обнажённый, а потому ещё более прекрасный, чем раньше. – Просто… я не знал, чего именно ожидать, это всего лишь удивление.       – Тогда я удивлю тебя ещё больше, – загадочно ухмыляется Эфир, замирая на месте, а вода скрывает всё ниже пояса.       Все жрецы говорили разное о своём дне Наречения, с каждым Эфир поступал по-своему, по-особому. Это не зависело от той силы, которую он собирался передать, а потому Аякс сразу решил, что не будет строить никаких ожиданий. Логично, что божеству виднее, как лучше всего делиться своим могуществом.       Аякс просто подготовил своё тело по настоянию старших жрецов без мыслей о чём-то конкретном. Эфир вообще мог просто поцеловать его, дать новое имя и отпустить, хотя это и означало бы, что он дал минимум своей силы. Ведь чем ближе контакт с ним, чем дольше, тем мощнее дарованная сила. Нииола в своё время, как говорили другие, не выпускали из храма целых четыре часа, хотя он сам почему-то об этом толком ничего не рассказывает.       Аякс наконец-то встаёт на ноги, но почти сразу его толкает назад водным потоком, и он садится на ступеньку под водой, вскидывая взгляд на Эфира. Предпринимать что-то первым – наглость, а потому он терпеливо ждёт, хотя так и хочется дотронуться до идеального, словно выточенного из камня гениальным скульптором, тела. Таких красивых людей просто не бывает в природе.       – Думаю, ты уже понял, какая сила достанется тебе, – тянет Эфир, проводя кончиками пальцев по глади воды. – Я давно наблюдаю за тобой. И эта стихия подходит тебе лучше всего. Такая же гибкая, пластичная и несокрушимая, не находишь?       – Не могу спорить, – бормочет Аякс, перебирая пальцами в воде, стараясь её прочувствовать.       – Расслабься, – выдыхает Эфир, вновь оказавшись совсем близко, и нависает сверху, – и получай удовольствие.       Аякс пытается что-то сказать ему в ответ, но все слова тонут в настойчивом поцелуе, и он нерешительно упирается на руки за спиной. Эфир осторожно гладит пальцами по щеке, поддерживает под поясницу, приподнимая одежды, и не перестаёт ласкать губы, пытаясь зайти дальше. Ну как можно такому отказать?       Приоткрывая губы, Аякс цепляется пальцами за широкие плечи и старается не соскользнуть из-за воды.       – Я долго ждал, пока ты придёшь ко мне, – отстраняясь, выдыхает в губы Эфир и опускает взгляд на прилипшую к груди Аякса одежду. – Уж больно ты интересный.       – Мне стоит гордиться тем, что сам Бог обратил на меня внимание? – игриво улыбается Аякс, наблюдая за тем, как после лёгкого прикосновения ткань рассыпается на крохотные золотые искры, которые растворяются в воздухе.       – Эфир, – поправляет он, уже свободнее проводя ладонями по обнажённому телу. – Я хочу, чтобы ты от удовольствия кричал моё имя, а не обращение к божеству.       Такое… даже немного смущает. Ещё никогда раньше никто не говорил Аяксу ничего подобного. Вообще стоит ещё сказать, что все связи Аякса были исключительно с жрецами, как часть подготовки ко дню Наречения. Надо же быть готовым, чтобы не упасть в грязь лицом перед Эфиром и опозориться из-за своей неопытности. Хотя он, наверное, никогда бы не назвал неопытность чем-то зазорным.       – Расслабься, – бормочет Эфир и ведёт ладонями между ягодиц, мнёт их и разводит в стороны, касаясь пальцами входа. – Я не сделаю тебе больно.       Такому интимному, нежному тону хочется верить, и Аякс отдаётся ему полностью, прикрывая глаза. Но вместо проникновения он чувствует сначала концентрацию воды, которая проходится по напряжённым мышцам, а только потом появляются пальцы. Они массируют вход, распределяют что-то скользкое, что осталось от воды, а потом медленно, но настойчиво проникают, а вторая рука переходит на лопатки.       Эфир сцеловывает выдох сквозь зубы, и Аякс, поддавшись порыву, сам лезет с поцелуем, проникая Эфиру в рот. Тот не накажет за дерзость, не выгонит из храма без права вернуться и точно не посчитает покушением на силу. И это лучше всего успокаивает.       – Так-то лучше, – хмыкает Эфир, добавляя третий палец.       Аякс теряется в ощущениях растяжки, окружающей воды и прикосновениях Эфира, который не перестаёт гладить по лопаткам. Он словно попал в какой-то другой мир, где нет больше ничего, только удовольствие. Но точно будет ещё лучше.       Эфир что-то бормочет на ухо, но Аякс не может разобрать слов, и подсаживает его на край бассейна, подталкивая упасть спиной на пол. Аякс упирается на локти, опускает взгляд вниз, где между ног вклинивается Эфир, всё ещё оставаясь в воде.       – Почувствуй воду, которая находится рядом с тобой, – мурчит Эфир, взмахом ладони расплескивая воду рядом с Аяксом и попадая на него. – Теперь она будет частью тебя.       Неужели сила может передаться даже после небольшого контакта? Нет, конечно, люди говорили разное, но почему-то Аякс ожидал, что для подчинения божественной силы необходимо сначала закончить процесс единения с Богом. Как-то… быстро всё получается, но Аякс покорно пытается управлять небольшими каплями воды у себя на теле, хотя и не понимает как.       И когда они поддаются и послушно соскальзывают вниз, а Аякс уже хочет начать радоваться, Эфир дёргает его на себя за бёдра и проникает почти наполовину. Это не больно, не слишком резко, но так неожиданно и головокружительно, что у Аякса разъезжаются локти, пойманный контроль над водой теряется, а сам он растягивается на удивительно тёплом полу, запрокидывая голову.       Никакой секс с человеком, с которым Аяксу довелось спать раньше, не может сравниться с одним только проникновением Эфира. Это что-то ошеломляющее, невозможное и такое приятное, что хочется, чтобы не заканчивалось никогда.       – Чувствуй меня, – требует Эфир, проникая до конца. – Смотри на то, что происходит, и запоминай.       Аякс честно открывает глаза, пересекается взглядом с Эфиром, но ответ теряется в громком стоне, когда Эфир начинает медленно двигаться. Это определённо в сотни раз лучше того, что успел себе представить Аякс.       Эфир толкается размеренно и не очень быстро; на каждом движении Аякс чувствует, как на его бёдра плещется вода, и не может не стонать. Ощущение воды, лёгких поглаживаний Эфира, твёрдого члена в сочетании даёт что-то невозможное, и Аякс только кусает губу, стараясь не кончить слишком быстро.       Но у Эфира на этот счёт явно другие планы. Он касается пальцами головки, собирает выделившуюся смазку, а потом проводит по члену кольцом из пальцев, доводя до неожиданного оргазма. Аякс стонет во весь голос, пытается схватиться за что-нибудь, и в итоге хватается за оказавшуюся неподалёку руку Эфира.       – Ты очень красивый, – тянет Эфир, смакуя каждое слово, и отстраняется, выходя из Аякса. – Словно маленькое закатное солнце.       Аякс не очень понимает смысл сказанного, оглушённый оргазмом, но довольно улыбается, крепче сжимая руку Эфира.       – Отдохни немного, – выдыхает он и утягивает Аякса в воду к себе на колени. И теперь разница в росте становится ещё ощутимей, потому что Аякс возвышается над Эфиром чуть ли не на целую голову, – а потом продолжим.       Интересно, думает Аякс, упираясь лбом в плечо Эфира, сколько ещё ему будет позволено быть рядом с ним? И сможет ли он в будущем разделить постель с Эфиром, как иногда делают старшие жрецы, которым он дарует свою милость?       – Меньше мыслей, Тарталья, – рычит на ухо Эфир, оглаживая по пояснице.