Наше проклятие - наша связь

В итоге Ксавьер весь день шлялся по городку, не находя себе места. В общежитие он возвращается уже перед отбоем, но даже сейчас не спешит идти в свою комнату. Поэтому парень решает навестить подруг. К его счастью девушки оказываются у себя. Торп заходит, получив разрешение. — Тебя не было на уроках, — замечает Уэнсдей, не отрываясь от печатной машинки. — Ты плохо себя чувствовал? — По голосу Энид сразу понятно, что она слегка переживает. Даже от маникюра оторвалась. Да и Вещь повернулся к вошедшему. — Да, что-то вроде того. — Тогда тебе следует пойти к себе и лечь спать, — констатирует Уэнсдей. — Я бы с радостью, но там сидит одна проблема, от которой у меня голова раскалывается, — Ксавьер невесело усмехается. Аддамс наконец отрывается от написания рукописи и садится в пол оборота. — Тебя волнует необходимость проживания с Тайлером? — Скорее сводит с ума. Энид пару раз хлопает по своей кровати, приглашая друга присесть рядом. Девушка смотрит на него с сочувствием и пониманием, она накрывает его руку своей, показывая, что рядом. И Ксавьер искренне ей благодарен за молчаливую поддержку. — Я бы тоже не хотела жить с монстром, — признаётся она, чуть поёжившись. Постепенно вся троица ввязывается в бессмысленную болтовню, правда Уэнсдей скорее то и дело вставляет несколько слов, нежели общается. Торп расслабляется рядом с этими двумя, в их компании он чувствует тебя на своём месте. За разговором друзья проводят не один час, а к себе Ксавьер всё же возвращается, когда время переваливает за полночь. Он старается войти бесшумно. И всё получается. Даже дверь не скрипит. Торп внутренне ликует, пока не поворачивается лицом в помещение. Тайлер сидит на своей кровати, скучающе разглядывая вошедшего. — Тебе нравится от меня убегать? — В голосе парня отчётливо слышится усталость. — С чего это? — Фыркает Торп напуская на себя самый безразличный вид. Ксавьер всеми силами старается не смотреть и даже не слышать соседа. — Ксавьер, я серьезно. — Я тоже. Художник очень надеется, что голос не выдаёт его собственного волнения. Но судя по недовольному цоканью за спиной — зря надеется. — Ты не хочешь уже поговорить? Прошло больше недели. И каждый раз, когда я хочу объясниться, ты убегаешь от меня, — раздражённо замечает Тайлер. — А что ты хочешь объяснить? — Торп тоже срывается. — «Ксавьер, я монстр, который убил несколько человек, но я делал это только потому что мне приказывали, а на самом деле я белый и пушистый»? Парень почти кричит от злости. Слишком долгое время он замалчивал собственные чувства. — Так я всё это уже знаю! А ещё я знаю, что ты подставил меня! — Это сделал не я! — Так я и поверил! Парень тут же оказывается рядом. Глаза полыхают, сжатые кулаки подрагивают от напряжения, челюсть сжата. Такой Тайлер пугал не меньше самого хайда. — Тогда заткнись, и дай мне рассказать всё нормально. — Спасибо, наслушался, пока ты мне лапшу на уши вешал. — Я не врал тебе, когда мы говорили наедине, — Галпин хмурится. — Ты всегда врал. Ксавьеру самому больно говорить это. Он то всегда был искренен. — Если бы я врал, ты был бы мёртв, — полукровка рычит, напирает, снова заключая Торпа в ловушку. На такое заявление парень не знает, что сказать. Но отрицать, что хайд в любой момент мог убить его, просто глупо. — И чего ты хочешь от меня? — Тихо спрашивает Торп, сглатывая, но не отводя взгляда от разъяренного Тайлера. — Сядь и выслушай меня. Голос отдаёт сталью, глаза всё так же полыхают. Он всё так же пугает Ксавьера, но завораживает не меньше. Парень молча кивает и садится на кровать Галпина, следуя за ним самим. — Меня обратила Торнхил. Она же отдавала приказы. Я не мог ей противиться. И в один момент мне даже понравилось убивать, — в глазах юноши вспыхивает кровожадность, жажда крови, но она тут же гаснет. — Но это неважно, я никогда больше не убью. Ксавьер морщится, чуть прищурившись. Точно говорит, что не верит этому. — Тебе нужна моя клятва? — Тайлер заглядывает в глаза Торпа, и тот теряется. — Каждое убийство было спланировано Торнхил. Она дёргала за ниточки, а хайд подчинялся как марионетка. Но когда я был собой, я сам себя контролировал, она была бессильна. И каждый раз, когда я был с тобой, я не врал. Я никогда не врал тебе, Ксавьер. Тайлер со всей возможной осторожностью берёт руку Ксавьера и переплетает с ним пальцы. На удивление Галпина парень не отстраняется, не вырывается, но молчит. — Я очень хочу, чтобы ты верил мне, Ксавьер. — Я думал, что схожу с ума, когда начал видеть хайда во сне. Я видел каждое убийство твоими глазами, Тайлер. И мне было страшно. Я боялся, что однажды окажусь на месте них. На месте твоей следующей жертвы. Тайлер слушает, не смея перебивать. Он лишь чуть сильнее сжимает чужую ладонь, будто пытаясь забрать хотя бы часть боли себе. — А как я испугался, когда нашел вас с девочками у заброшенного дома. У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел тебя раненым! Тайлер еле сдерживает нежную улыбку. Его так тронули эти простые слова, что передать сложно. — Прости, что напугал тебя, — он наклоняется вперёд и обнимает Ксавьера, прижимая к себе. Торп замирает, кажется даже дышать перестаёт. — Мы так давно не сидели вот так… — шепчет Ксавьер, расслабляясь. — Мне этого не хватало, — улыбается Тайлер, запуская руку в распущенные волосы художника. — Я просил так не делать, — тут же замечает тот. — А я видел, как тебе это нравится,— смеётся полукровка. — Ты неисправимый эгоист. — Но ради тебя я готов забыть о своём эгоизме. — Тайлер, я не могу простить тебя так быстро, — признаёт Ксавьер, отстраняясь. — Некоторое время нам с тобой лучше бы не общаться. Галпин молча кивает и поднимается. — Тогда давай какое-то время не будем контактировать. — Хорошо. Я сам скажу, когда буду готов. На этом и сошлись. Тайлер даёт Ксавьеру время и право самому решать, хочет ли он чего-либо между ними. Хотя внутренний зверь сильно сопротивляется решению человека, Галпин точно сдержит обещание и не предаст доверия Ксавьера. Больше не предаст.