Деревушка

Туман тихонько поднимался над старыми домами. Светилась каждая росинка. Рассыпались такие алмазы по всем лугам. Вот жеребёнок встает с мокрой земли, идя за своими родителями. На выпирающих ребрах остались глубокие порезы. А солнце всё продолжало подниматься, освещая каждую ниточку паутинки на тонких ветках яблони в соседнем саду. На земле оставались лежать лишь мертвые тушки мышей, да разных грызунов. Окровавленная листва, брызги крови на алых яблоках. Ночь была страшна, но утро..Такое невинное, спокойное, тихое… Звезда всё просыпалась и просыпалась, открывая заспанные глаза. Колосья пшеницы шуршали о своем, птицы пели поминальные песни своим погибшим товарищам. Петухов уже давно не держали, нечисть их быстро выгрызла, не оставив даже перьев. Небо ярко-красное, даже кровавое. Оно помнит, знает. В эту ночь смерть стучалась в каждую дверь, открывая её чуть-ли не нараспашку. Оживленное пересчитывание погибших зверушек и людей, все как обычно. Качает ветер и ромашки около дома монаха. Высокий мужчина недавно очнулся и уже стоял на коленях перед иконами. Шепча молитву под нос по лбу катился пот. На волоске от смерти он держал в руке крест— это единственное спасение, распятие было всё в царапинах, как-будто острые когти пытались схватить мужчину, но хватали лишь обжигающий крест. В голове всплывали жуткие воспоминания, казалось что Михаил умрет от разрыва сердца, если не от злобных существ жаждущих молодую, свободную кровь. Считалась что самая вкусная у отбитых грешников или наоборот, у верных Богу церковнослужителей, сильно верующих. Они на них нападали около той старой церкви, или же в ней. *** Гладит вереск по верхушкам ветер. Охотник дремал посреди поля, мирно вздымалась грудь от каждого вдоха и выдоха. Тень от дерева нежно закрывала парнишку от палящего солнца, еще сильнее погружая его в дрему. Спал Саша как кот, если что мог вскочить и сразу же схватиться за ружье. Разбудило парня обжигающие лучи солнца,которые все же проникли через листву. Мужчина садиться и протирает глаза. Он оглядывается по сторонам и не может воспринять где он сейчас находиться. Парнишка встаёт и понимает,что это поле, рядом с чудотворным монастырём. Взяв свое ружье, он рванул прочь. До бежал до дома монаха. Отварив дверь, он зашёл внутрь. — Слушай, хозяин, водички не найдется? — быстро проговаривает юноша, но ответа не дождался. Послышался шепот и зелёные глаза уставились на хозяина избы. Михаил держал в ладонях золотистый крест. Проговаривая из раза в раз слова молитвы. Охотник стоял недоумевая, что делает юноша. Мужчина поматал головой. Балу подошёл к темноволосому и дотронулся до крепкого плеча. Глаза Миши открылись, показывая лишь тьму. Кареглазый повернул голову к Саше. Горшок расслабился и тихо проговорил: — Что-то случилось?— Горшок встал с колен отряхивая их от прилипшей пыли, крошек и остальных инородных тел. — Дашь воды?— Балу отошёл на два шага назад и тихо промолвил. — Вон кувшин, налей, да выпей— Горшенев указал на глиняный кувшин. Александр подошёл к кувшину. Взяв за рукоятку, он опустошил его. — Гха — вытирает рукавом губы и ставя кувшин на свое место — Хочешь историю поведаю о Дюшке? Горшенев молча наблюдал за старшими. — Дюшке? — Вопросительно спрашивал юноша, смотря пристально в глаза зеленоглазого. — Я вижу у вас есть выпить, садитесь сударь, да налейте-ка гостью, а я вам поведаю о Андрее. Михаил достаёт чаши и разливает вино. Присаживается рядом с Балу и внимательно наблюдает за ним. Белокурый берет чашу и опустошает его за считанные секунды. — Ну слушай — начинает свою реплику Балунов — — В некотором царстве, в далёком государстве жил-был царь Сергей Князев. И был у него сын Андрей. Отец любил сына, но однажды ему пришлось открыть тайну их рода— продолжил Балу, а Миша погрузился в те времена видя все своими глазами. — Сын мой, когда я был мал. Ко мне явился ангел и поведал мне, что род наш кукловодом зарожден. Андрей смотрел в недоумении на смотрел на Батьку. Связки перестали работать. Младший внимательно слушал своего отца. — Ты,сын мой. Один из нас,награждаю тебя с твоим пятнадцатилетием и дарую тебе эту книгу. Обращайся с ней бережно....— дальше шло затумание,не разобрать не слово. Не понятно движения,и лица сына он так и не увидел.