Santa Claus is (NOT) Coming to Storybrooke

23:47 — Канун Рождества Она должна была догадаться, что ночь закончится именно так. Все признаки были на лицо — ясны, как день. Обеспокоенные взгляды, приглушенный шепот, кивки головами — черт, просто тот факт, что люди собрались праздновать в одном месте. Когда это в Сторибруке вечеринки проходили так, как планировались? Она должна была предугадать этот момент. То, что она будет стоять в офисе шерифа почти в полночь в чертов Канун Рождества, глядя на своего парня, отца и двух (ну, одного полуреформированного) воров, которые посылали ей надутые взгляды с другой стороны своих тюремных камер. За три часа до этого Пока Бабушка читала «Ночь перед Рождеством» со своего места в центре гостиной, Эмма сделала глоток вина и подвинулась ближе к Крюку. Они стояли у окна переполненной комнаты, ее родители сидели на ближайшем к ним диване, а малыш Нил крепко спал на руках у Снежки. Реджина была по другую сторону от Снежки, Робин стоял позади нее — они наблюдали за тем, как Генри терпеливо показывал Роланду, как строить город Лего. Уилл и Лерой болтали о чем-то своем с порога, и Бабушка постоянно делала паузу в чтении, когда их голоса становились слишком громкими. Эмма улыбнулась в свой бокал, когда увидела, как Руби толкнула Лероя локтем, когда Бабушка снова остановилась. Несколько секунд спустя чтение продолжается, и Эмма посмотрела на Крюка, ожидая, что он тоже ухмыляется, но его лицо было хмуро, и она мгновенно почувствовала знакомый приступ паники, пробегающий по ее спине. Он веселился в течение ужина, впечатляя мальчишек (и ее отца) некоторыми из своих историй (она могла только догадываться, не приукрашивает ли он детали). Но теперь что-то явно не так, и она не могла представить, что могло расстроить его между десертом и историями Бабушки, и она словила себя на том, что тянется к его руке, чтобы схватиться и напомнить ему, что он не один. — Что-то не так? — прошептала она, наполовину произнося слова в свой бокал, потому что не хотела пока никого беспокоить. Это Канун Рождества и все веселятся. Если есть проблема, они решат ее, но, может, она смогут держать всех остальных подальше от этого. У Спасительницы не бывает отпуска, но это не значит, что у других не может быть свободной ночи для разнообразия. — Свон, ты вообще слушаешь сказку? Этот Святой Ник вламывается в дома через дома через дымоходы, пока все спят, — глаза Крюка широко раскрыты от негодования, и Эмма сдерживала смех, ведь он очевидно хотел как лучше, даже если не до конца понимал сказку. Она поставила свой бокал на подоконник и положила руку ему на плечо. — И Святой Ник, и Санта-Клаус ненастоящие, — Эмма шептала как можно тише, хотя большинство детей в комнате слишком малы, чтобы поверить в это, а Роланд вне пределах слышимости, — Это просто персонажи книг. Родители — это те, кто на самом деле покупает рождественские подарки и кладет их под елку, когда дети ложатся спать, — объяснила она. Вместо того, чтобы выглядеть облегченно, Крюк поднял бровь и продолжил смотреть на нее так, словно она сошла с ума. — Персонажи книг, — повторил он, — Может быть, тебе стоит спросить своих родителей, Белоснежку и Прекрасного Принца, взвесить эту историю. Как ты можешь быть уверена, что Святой Ник не существует? Ты сама сказала, что у него есть псевдоним. Зачем мультяшному персонажу понадобилась вымышленная личность? Эмма открыла и закрыла свой рот, потому что он звучал убедительно. Вдруг Санта реален? Очевидно, случались вещи и страннее. Она сразу же отбросила эту мысль, потому что не хотела идти по этому скользкому пути. — Ладно, допустим, что это возможно, что он тоже реальный, но он же не здесь, в Сторибруке, а если бы и был, то он из хороших. Он дарит детям подарки. Именно поэтому он спускается по дымоходам. Крюк вздохнул слишком громко, и Эмма заметила, что ее отец смотрит в их направлении. Она кратко улыбнулась ему и наклонилась к Крюку. — Я знаю, что ты собираешься сказать, и да, я вижу Белоснежку, сидящую рядом со Злой Королевой, да, Питер Пэн был плохим парнем, но этот точно нет, поверь мне. Мы не должны беспокоиться о том, что Санта ограбит нас. Просто наслаждайся сказкой, — сказала она, сжимая его руку и кидая умоляющий взгляд на него. Крюк кивнул, и Эмма избавилась от напряжения и потянулась к своему бокалу вина. 23:47 — Канун Рождества И это оказалось ее главной ошибкой. Эмма поняла это сейчас, когда вспомнила тот вечер. Она надеялась, что Крюк забудет о своей теории о злом Санте и просто будет наслаждаться вечером. Она заметила, что он разговаривал с ее отцом и Робином прямо перед их отъездом, И Уилл тоже был там. Но люди обычно разговаривают на вечеринках, так почему она должна была что-то заподозрить? Точно также, как она ничего не заподозрила, когда Белль сунула ему в руку книгу, когда они выходили за дверь — Белль все время носила ему книги. Но Эмма не видела, как она покидала вечеринку, чтобы забрать эту конкретную книгу. Если бы она увидела, наверное, она бы не устраивала бы состязание в гляделки с пиратом в Канун Рождества. Эмма мысленно ругала себя за то, что сделала это снова — попыталась рационализировать поведение и винила себя за то, что не увидела этого раньше. Это не ее вина, что они здесь. Конечно, ей показалось немного странным, что Робин был на улице со своим арбалетом, когда она оставляла Генри на ночь у Реджины. И да, было странно видеть, как ее отец разговаривает с Уиллом у Бабушки, когда она возвращалась домой. Но она просто предполагала, что он предупреждает парня, чтобы тот не создавал проблем, потому что никто не хотел провести сочельник в тюрьме за пьяное хулиганство. Очевидно, лучше было сделать это за самосуд над Сантой… с переднего окна У Бабушки. Облако фиолетовой магии заполнило комнату, и перед ней предстала Реджина, выглядящая не очень довольной своим присутствием. Это не могла винить ее за это. Она кивнула в сторону камеры, где Робин и Уилл сидели последние полчаса (Робин, по крайней мере, ради приличия выглядел пристыженным). Эмма рассеянно махнула рукой. — Можешь забрать их обоих? Реджина закатила глаза и вскинула руками, и еще одно фиолетовое облако заполнило комнату. Когда оно рассеялось, Реджины не было, как и Робина и Уилла. Эмма подошла к своему столу, ее взгляд задержался на книге «История Санта-Клауса», которую Белль откопала для Крюка. Она схватила ключи, отперла дверь камеры и жестом показала отцу, чтобы тот уходил. — Эмма… — начал Дэвид, но она подняла руку, и он замолкнул. — Я не собираюсь просить Мэри Маргарет приходить вместе с Нилом посреди ночи, чтобы забрать тебя. Но, может быть, в следующий раз, если ты вспомнишь, что ты помощник шерифа, ты передумаешь вступать в сговор с известными ворами? — Эмма проигнорировала насмехающийся звук, издаваемый Крюком, и наклонилась, чтобы поцеловать отца в щеку, — Увидимся завтра за завтраком. Дэвид кивнул и оглянулся на Крюка, посылая ему сочувственный взгляд, прежде чем направиться к двери. Эмма встала в дверях камеры, снова скрещивая руки на груди, в то время, как Крюк прислонился к дальней стене, положив руки на пряжку ремня. Его подбородок вызывающе поднят, и она хочет возмутиться тем, что он все еще не отступил, даже когда она загнала их всех в полицейскую машину (в основном, чтобы Бабушка не стреляла в них). — Ты готов признать, что я была права, чтобы мы могли вернуться домой? — спросила Эмма. Они должны были быть у Реджины к шести перед тем, как мальчишки проснутся и ее родители приведут Нила. В данный момент они должны были спать, и она спала час назад, пока не проснулась от холода и не задалась вопросом, куда делся Крюк. Она нашла книгу о Санта-Клаусе на кухонном столе вместе с его мобильным телефоном (он постоянно оставлял его, так как утверждал, что она «никогда, черт возьми, не отвечала», когда он звонил). Эмма быстро поднялась по лестнице, чтобы одеться, и она как раз собирала ключи, когда зазвонил ее телефон. Руби позвонила, чтобы сообщить, что ей нужно немедленно попасть к Бабушке, потому что переднее окно было разбито, Крюк и ее отец были на крыше, а Уилл был в полубессознательном состоянии посреди гербового сада в то время, как Робин пытался объяснить, что он, разумеется, не целился в окно, если бы не темная фигура, которую они приняли за подлого Санту (который оказался Вэйлом, крадущимся из комнаты Руби). — Я признаю, что этот Крис Клаус не появлялся в «У Бабушки» этим вечером, но, удерживая меня здесь, ты, возможно, оставила других жителей Сторибрука уязвимыми. Эмма прикусила внутреннюю сторону щеки и мысленно посчитала до десяти, потому что она не хотела начинать кричать на него, потому что достаточно того, что они будут стоять в тюремной камере, когда часы пробьют полночь. — Он Крис Крингл, и, возможно, ты прав, и так много имен подозрительно, но я обещаю, что он не прячется в тени, — она все равно надеется, что нет, потому что ей лучше уехать из города, чем слушать его злорадство. Крюк кивнул и отходил от стены, пока не оказался перед ней. — Тогда нам стоит вернуться домой, — он положил ладонь ей на щеку, поглаживая большим пальцем по подбородку, и она не в силах устоять перед его прикосновением. — Прости меня, что меня не было, когда ты проснулась. Весь ее гнев и раздражение улетучились, а ее сердце просто перевернулось в груди. Иногда она представляла себе настоящих бабочек в животе, и тогда она немного ненавидела себя, потому что она не такая (за исключением того, что с ним она именно такая). — Просто не делай это привычкой, — сказала она, и когда он улыбнулся ей, она поняла, что пути назад нет. Как она может злиться на него за то, что он хочет обезопасить ее и всех остальных? (А если серьезно, Санте лучше не появляться в городе с проклятием в рукаве) — На этот раз я отпущу тебя с предупреждение, — сказала Эмма. Она вышла из камеры, и он проследовал за ней, легко переплетая свои пальцы с ее и сжимая их руки вместе, когда они шли к двери. — Но тебе и твоей Анти-Санта-команде завтра придется чинить окно «У Бабушки», — она думала добавить, что они должны извиниться перед Вэйлом, но затем решила, что он, наверное, заслужил это. Крюк отпустил ее руку, чтобы она могла запереть дверь, и Эмма снова потянулась к нему, когда закончила. С тех пор, как они были в участке, выпал легкий снежок, который светился под уличными фонарями. Она не смогла удержаться от улыбки при виде такой красивой картины, и когда она перевела взгляд на Крюка, он наблюдал за ней, его яркие глаза блестели. Может быть, это был не тот тихий сочельник, о котором она мечтала (и, может быть, просто может быть, она частично виновата в том, что затащила их в тюрьму вместо того, чтобы отпустить раньше), но на земле лежал снег, и это официально Рождество, а Крюк улыбался ей, как будто она олицетворяет все прекрасное в мире. Она сделала шаг ближе, и он наклонился к ней так, что их губы встретились в сладком поцелуе, который быстро перерос в более страстный, когда его крюк зацепил одну из петель ее ремня и притянул ее к себе. Эмма обняла его за шею, кончики ее пальцев запутались в его волосах, когда она ощутила, как его рука проскользнула под ее пальто и под свитер к чувствительной коже нижней части спины. Несмотря на прохладный воздух и падающий снег, его прикосновение послало волну тепла по всему телу, тогда она улыбнулась ему в губы. (У нее определенно бабочки в животе)