Когда играет новогодняя музыка, а помидорки черри выглядят слишком аппетитно

— Хей, ну не съедай весь салат разом, оставь на следующий год! — Скарамучча сердито зыркает на поедающего салат с крабовыми палочками Кадзуху. — Салаты протухают за пару дней, в холодильнике чуть дольше, а ты мне к нему целый год говоришь не прикасаться, — умничает Каэдэхара, делая вид, что не понял шутки, но всё же слушаясь строгого нефритового взгляда и опуская ложку в чашу с не очень умело нарезанным салатом. Скарамучча вздыхает и присаживается рядом с парнем на диван. Была бы его воля, не было бы ни ёлки, ни гирлянд, ни стольких вкусностей на столе, но Кадзуха настоял на полном соблюдении традиций, разве что большую часть блюд они всё-таки заказали. Крабовый салат и цезарь — дело рук Каэдэхары, ну а всё остальное, то есть куриные крылья и несколько сетов роллов, они заказали из парочки ресторанов. Кадзуха придвигается ближе, обнимает Скарамуччу за руку и поглядывает то на часы, то на стол. — Пять минут осталось, — негромко оповещает светловолосый, похищая из цезаря половинку помидорки и отправляя себе в рот. — Угум, — кивает Скарамучча, не поднимая глаз от телефона, который довольно быстро был вытащен из кармана ловкими руками. Значит, эти пять минут он может посидеть в тиктоке, потом они обнимутся, поедят, обменяются подарками, затем Кадзуха наверняка потащит его на прогулку… Ну, а после уже можно будет и спокойно уснуть под светом гирлянд. Скарамучча слегка кивает своим мыслям, пролистывая очередное видео, — такое празднование Нового Года его вполне устраивало. А вот Кадзуху, похоже, не очень. Через пару минут такого бездействия и голодного взгляда на салаты, Каэдэхара тянет рукав тёмного свитера Скарамуччи на себя, привлекая внимание любимого. — Уже пятьдесят восемь минут, ты так и собираешься просто сидеть? — обиженные нотки проскользнули в голосе парня, и Скарамучча вынужден выключить телефон и повернуться к возлюбленному, вглядываясь в его алые глаза. Кадзуха, пользуясь тем, что его сейчас, вроде как, слушают, продолжил: — Ты знаешь, что как год начнётся, так ты его и проведёшь? Ты ведь не хочешь встретить его, смотря дурацкие тиктоки, — укоризненно цокает Каэдэхара, и в глазах у него светится крайняя серьёзность. Скарамучча от этого взгляда хочет рассмеяться, но лишь усмехается уголком губ. — Знаю-знаю, не волнуйся, видишь, убрал. Минута, — замечает парень, глядя на настенные часы. Кадзуха сразу забывает про скучного Скару и его дурацкий телефон, достаёт свой и смотрит время, распахивая глаза всё шире. 23:59, возможно, последние секунды уходящего года. — Кадзуха, — окликивает Скарамучча где-то над ухом, и названный сразу же отзывается, поворачиваясь и, наверное, стремясь задать вопрос «что?», но его невежливо перебивают чувственным поцелуем. «Что» преобразуется в вопросительно-удивлённо-довольное мычание в чужие губы, на что Скарамучча усмехается и придвигается ближе, прижимаясь к боку парня своим вплотную и обнимая его руками за плечи. От Кадзухи пахнет новым годом, крабовыми палочками, искусственной ёлкой и бенгальскими огнями, которые он притащил пару часов назад со словами «смотри сколько набрал, потом обязательно зажжём их все!». Скарамучча проводит языком по верхней губе любимого, затем по нижней, дожидаясь, пока тот приоткроет рот, а затем проталкивает свой язык внутрь одновременно с тем, как одна из рук перемещается на затылок Каэдэхары. Мягкие, словно какая-нибудь совершенно не липкая сладкая вата, волосы под рукой и сладость розовых губ кружили Скарамучче голову, пока он обводил язык Кадзухи своим, сцепляя и слегка даже будто посасывая, прикусывал нежную кожу губ, оставляя небольшие ранки, а пальцы на макушке мягко массировали корни волос. Становилось жарковато, учитывая то, что сидели оба в свитерах, но даже если Скарамучча и хотел бы зайти дальше, то ему вряд ли бы позволили, а если бы даже и позволили, то он, скорее всего, уже бы передумал — не каждый день, знаете ли, удаётся встретить Новый Год со своим любимым человеком. Им этой ночью предстоит насладиться обществом друг друга, и, если захочется, они точно успеют вернуться к таким мокрым поцелуям и далее. Но сейчас, когда Скарамучча, несильно оттягивая от себя Кадзуху за волосы, наблюдает за блестящими губами возлюбленного и связывающую их нить слюны, хочется лишь прижать как можно ближе к своему сердцу и никогда-никогда не отпускать. — Ноль-ноль, ноль-три, — заключает Каэдэхара, кидая быстрый взгляд на экран телефона и тут же возвращая его в глаза Скарамуччи, затем вытирает тыльной стороной ладони мокрые губы. В его глазах светится такое обожание, влюблённость и восхищение, что Скара просто… Просто. — Сам сказал, что как встречу, так и пройдёт, — наигранно-небрежно бросает Скарамучча, первым разрывая зрительный контакт и оживлённо поворачиваясь к столу с вкусной едой. Вокруг талии обвиваются тёплые руки, и на плечо Скарамуччи опускается молочного цвета макушка. — Люблю тебя очень. Скара довольно хмыкает, но на самом деле он очень ценит эту близость и эти слова. — Я — не меньше, — шепчет Скарамучча, направляя вилку с помидоркой черри ко рту любимого. Помидорка в ту же секунду оказывается съедена, а на щеке Скарамуччи остаётся сладкий поцелуйчик.