Холодный, как Россия

«Доброе утро, страна! На часах 7:04 по московскому времени. На календаре 1 декабря, а это значит, что до Нового года остался всего месяц. Снег ещё не выпал, но мы не отчаиваемся и продолжаем ждать того зимнего сезона, что немного опаздывает и уступает свое место осени...» – тараторит по телевизору телеведущая утренней программы, транслируемой по федеральному каналу. Этот противный писклявый голосок я выучил, как свой родной за многие годы: все его интонации, тона и спектры, но сегодня он по-особенному противен. Не знаю из-за чего: может потому, что наступила зима или потому, что до этого отвратного праздника всего месяц. Я продираю глаза ото сна и кашлем прочищаю горло. Комната окутана мраком, несмотря на то, что на часах начало восьмого утра. Через небольшую щёлочку от приоткрытой двери видно, как предки носятся по квартире и что-то бурно обсуждают. Мама, как всегда в бигудях, которые, наверное, достались ей от моей бабки. Потому что они выглядят не просто потрепанными, но и хранят на себе ещё кучу волос разного цвета. Отец громко отхлёбывает чай и, с удовольствием причмокивая, отправляет в рот очередной бутерброд с заветренной колбасой. Все это я могу понять только через маленькое отверстия между мирами: моей комнатой и остальными комнатами нашей небольшой двушки в пятиэтажном доме. Я делаю ленивый поворот с живота на спину и зеваю, открывая рот без какого-либо стеснения. С трудом мне все таки удается подняться с кровати и окончательно впустить свет не только в мою обитель, но и в самую душу. – Доброе утро, Дима, – сладким голосом говорит мама, когда я появляюсь в проходе в ванную. – Как спалось? – Нормально, – бурчу я, ещё раз приоткрываю рот в некрасивом зевке и ерошу собственные волосы на голове. – Ты скоро? – Ещё чуть-чуть. – Мама стоит возле зеркала умывальника и что-то рисует на своем лице. Как будто это как-то скрасит картину нашей серой жизни и быта. Но сегодня у меня нет желания спорить, заморозки забирают всю силу. Я глубоко вздыхаю и иду к отцу на кухню, где непривычно пахнет жареными блинчиками. Отец, как обычно, в своих цветных трусах, сидит за столом, засмотревшись на ту самую телеведущую и забыв проживать бутерброд, открыл рот. – Приятного, – бросаю я в сторону бати и быстро заталкиваю в рот свой свежий завтрак. Блинчики приятно греют язык и словно тают на вкусовых рецепторах, затмевая неприятные ощущения после сна. Масло хорошо балансирует с сахаром, что хочется съесть все до последнего кусочка. Да, этот вкус ничем не испортишь. Ещё бы чай и мёдику, но на такой шикарный завтрак нет времени. Спустя десять минут мама освобождает ванну. Водные процедуры занимают немного времени, потому что последний месяц я не принимаю ванну, а делаю это быстро, как будто время ограничено и мне выстрелят в голову, если не успею. Я чуть плещу водой на лицо, так как горячая вода в наших районах стала как драгоценный металл. Редко и мало. На часах 7:40. Я выхожу в школу.

❄️❄️❄️

Не успевает открыться дверь подъезда, как меня обдает холодный ветер улицы. Он морозный, с мелкими крапинками снежинок в воздухе. Последние листочки отрываются от деревьев, разлетаясь в разные стороны. Начинает чуть светать. Небо разукрашено разными цветами синего, розового и кое-где краски в небесной палитре переходят в фиолетовый. Я делаю глубокий вдох свежего воздуха через нос, в котором уже чувствуется приближение зимы, из-за чего он начинает щипать. Я морщусь и делаю неуверенный шаг вперёд, сомневаясь хочу ли я вообще сегодня выходить на улицу. Но мой план дать заднюю быстро рушится, потому что я слышу знакомые тяжёлые шаги по лестнице. Отец. Мужчина спускается вниз, проходя последний пролет, и уже приближается, как я выныриваю из подъезда и бегу в нужном мне направлении. Сегодня он не смог достать до меня. Ленивые, по шею укутанные, краснолицые школьники вяло идут на первый урок. Каждый из них выглядит маленьким и грустными из окон моего класа на третьем этаже. Я наблюдаю за беднягами на улице и не забываю, что сам таковым являюсь. В классе хотя бы теплее, чем в минусовую температуру на морозе. Все ещё сонное тело не хочет просыпаться и чувство усталости берет свое. Моя тушка укладывается на парту, подкладывая руку под голову. Одноклассники кажутся оживлёнными и каждый что-то бурно обсуждает со своим соседом по парте. Другие стоят в небольших компаниях и также громко сообщают всем о теме своего диалога. А я просто радуюсь, что эта заноза в заднице, сидящая рядом со мной, опаздывает и не станет с самого утра забивать мне голову. Глаза медленно начинают смыкаться, пока опоздуны заходят в класс. Вот Ленка в очередной обновке открывает дверь и проходит внутрь, заводя компанию таких же подружек-крыс. А вот Виталик, извиняющийся за свое опоздание, проходит в самое начало класса, пока я сочувственно наблюдаю за ним с последнего ряда. За ним наш бунтарь и выскочка по совместительству – Володя. Этот обалдуй садиться впереди меня и разваливается на стуле, выдыхая пар сизого дыма от электронной сигареты в воздух. Я тихо начинаю ликовать, что мой объект раздражения все ещё не явился. Но не долго я радовался, как дверь класса вновь распахивается, и пространство помещения заполняется знакомым запахом туалетной воды. Я тут же открываю глаза и поднимаюсь с парты, наблюдая за парнишкой невысокого роста в проёме двери. Он иронично делает реверанс в дверях класса и салютует учительнице около доски. Та приветственно улыбается своему любимчика и, указав на свободное место рядом со мной, провожает его взглядом. Худощавый мальчуган с черными волосами, доходящими ему до глаз, проходит к парте, что мы делим и усаживается рядом, вешая черный рюкзак на крючок. Он быстро достает ручку и тетрадь, пока я наблюдаю за его действиями, что-то поправляет на своей и так накрахмаленной белой рубашке и со слепящей улыбкой поворачивается ко мне. – Привет, Дима. – Он смотрит на меня, ожидая ответа, а сам изучает своими юркими глазками. Я щурюсь, скептически оценивая соседа, и отвечаю на его приветствие: – Доброе, Илья... – Не очень то оно у тебя и доброе, раз злишься, – парирует он и вновь одаривает своим пугающим взглядом. «Чертов психолог» – проскакивает у меня в мыслях. – Пока ты не пришел оно было замечательным, – тихо бурчу я, лишь бы он не зацепился и за этот ответ. – Да брось, ты же любишь меня, – вновь скалится Илья, расплываясь в белозубой улыбке и что-то чёркая в тетраде. – Ненавижу. – Холодный, – наигранно хмурясь, говорит он. – Как Россия.

❄️❄️❄️

Школьный звонок работает для меня не только как стартовый сигнал, чтобы, наконец, свалить из этого ада учебников и двойных листочков, но и самый лучший будильник на свете. Тем более после такого скучного урока, как история. Я вскакиваю с места, запихивая в рюкзак все, что было на столе, и самый первый выхожу из класс, направляясь в сторону раздевалки. Наушники – вечные жители моих карманов, ставшие самой настоящей дозой кайфа для ушей, уже начинают отбивать ритм в динамиках и распространять музыкальный наркотик по всему телу. Слабость идёт от самых кончиков ушей, пробираясь в самые укромные уголки моего тела, ползет по грудной клетке и уходит куда-то в живот, наполняя его «бабочками». Я уже предвкушаю скорый отдых, но он резко обламывается, как только мне на глаза попадается она. Четырёхглазая блоха стоит посреди коридора и громко обсуждает свою занудную математику с другой, не менее занудной училкой. Мой шаг сокращается, как и удары сердца. В голове всплывают все контрольные и самостоятельные, что я ей не сдал или просто забил на них большой... Мозг принимает мгновенное решение бежать как только я понимаю, что оно заметило меня. Я делаю разворот на сто восемьдесят и... натыкаюсь на Илью. – Дим, ты куда? Ты не сдал работу по алгебре, только твоего листка нет. – Паренёк таращит свои черные глаза на меня и чуть наклоняет голову в бок, вновь рассматривая меня. Как же раздражает это его сканирование людей. Он не просто смотрит, а выворачивает тебя наизнанку, раскрывая все тайны души, вынимая все внутренности, которые, кажется, он так хочет изучить. Мой затылок начинает чувствовать угрозу сзади. Теперь по телу расходиться страх, и этот страх – кайф для математички. – Да. Я как раз шел сдавать работу. – Я кладу руки на плечи Ильи и чуть сжимаю их, отодвигая тело в сторону. На секунду лишние мысли останавливаются, потому что на смену им приходит другая, заставляющая задуматься и потерять ориентир во времени и происходящим вокруг. «Какие маленькие плечи. Кажется, если я надавлю сильнее, они сломаются». Но все быстро встаёт на места. Писклявый голос уже возле моего уха. – Стоять! – кричит она во весь голос и даже не задумывается о том, что я стою буквально в метре от нее. Мымра кладет свою сухую, белую от мела руку мне на плече и рывком поворачивает лицом к себе. Откуда только сила? Подкачалась пока носила наши контрольные? – Куда собрался? – спрашивает училка, шмыгая носом и поправляя очки. – Ты мне должен. – Не, я не брал кредиты. Не интересуюсь микрозаймами. – Шутишь? – прищуривается она и упирает руки в бока. – Тогда и я пошучу, над твоими оценками. Почему ты даже половины работ не сдал за эту четверть? – Я обязательно сдам... потом. – Я порываюсь как можно скорее убраться с ее глаз и покончить с диалогом, которого так долго пытался избежать, но она лишь сильнее сжимает мою руку, ограничивая движения. – Нет уж. Ты не отделаешься так просто. Теперь ты будешь ходить после всех уроков каждый день до конца четверти ко мне и закрывать долги. – Она довольно хмыкает. Кажется мысли, где я буду корпеть над математикой и плясать под ее дудку, действительно пробуждают в ней наслаждение. – Кхем, – издается негромкий кашель за моей спиной. Звук отвлекает нас от пожирания глазами друг друга и мы оба поворачиваемся. Илья с интересом наблюдает за нашей перепалкой, переводя взгляд с одного лица на другое. – Я принес самостоятельные, – парень мнется на месте и рассеяно утирает нос рукавом. – Вот. – он протягивает листочки учительнице. Блоха незаинтересованно выхватывает бумажки из рук Ильи и принимается изучать их. Она пролистывает несколько листков, поднимает голову и притворно улыбается моему однокласснику. – Спасибо, Илюша. – Так она обращалась только к нему. Добавляла ласкательный суффикс только к его имени. Потому что Илюша был ее любимчиком, который только и мог, что поддакивать и помогать ей терроризировать нас, в принципе, как сейчас это и происходит. – Можешь идти. А ты, – теперь она переводит свой косой взор на меня и тычет мне в грудь. – теперь под моей опекой. А точнее, под опекой Ильи. Мои глаза лезут на лоб, а брови мгновенно становятся формы «домик». Илья, который уже успел отойти, останавливается на месте и я замечаю, как он слегка дёрнулся. То ли от страха, то ли от грядущей ответственности. – Что? Н-но... – Никаких «но». Он хорош в математике и поможет тебе подтянуть мой предмет. Или иначе, в Новый год ты будешь сидеть в школе и писать геометрию. – Училка разворачивается и уходит прочь, а я даже не успеваю ответить ей. Я громко вздыхаю и потираю шею рукой. Да уж, облом. Теперь ещё и все хвосты сдавать. Накрылась моя свободная жизнь клетчатым листом.

❄️❄️❄️

Несмотря на всю мою любовь к побегу после окончания уроков, сегодня я не тороплюсь осуществлять делать это, а только продумываю план. Сегодня день моей расплаты с долгами. Илья с самого утра воодушевлён тем, что после уроков мы вместе пойдем в класс математики, вместе раскроем одряхлевшие страницы учебника, который пережил, кажется, самого Ленина, и будем вместе заниматься решением уравнений и ещё всякой фигни, которая точно мне пригодиться, если я буду стоять возле кассы в магазине и кассирша спросит у меня что же такое логарифмы. Поэтому мне ничего не остаётся, кроме как незаметно удрать от ещё большего тирана, чем наша математичка, Ильи чтобы вместе не развращать мозг цифрами. Звучит сигнальная сирена, но я не тороплюсь выходить из своего убежища. Слава всем Богам, что у нас последний английский и мы разделены по группам и, что у меня есть возможность сбежать. Одноклассники оживлённо встают с мест, хотя минуту назад Андрей, сидящий передо мной, засыпал на месте, а остальная часть класса сидела в телефоне и упорно игнорировала ор преподавателя. Я же продолжаю сидеть на месте, чем вызываю косые взгляды учеников и усмешки, потому что не присоединился к их стадному бегству. Но мне это только на руку. После ухода из класса уже самой училки я осуществляю задуманное: сначала я аккуратно выберусь из класса и незаметно сольюсь с толпой, чтобы он не смог меня увидеть и потащить в свой ад вычислительной науки. Я следую за народом, продолжая нервно оглядываться, будто боюсь, что на меня набросятся сзади. Люди быстро продвигаются в сторону раздевалки, а там ещё больше школьников, среди которых затеряться проще всего, поэтому я расслабленно выдыхаю и уже ликую от удачного завершения своего плана, как вижу Илью. Он стоит перед самым входом в раздевалку, его глаза бегают в попытке выудить кого-то из толпы. Нет. НЕТ. НЕТ! Паника проходится по телу мелкой дрожью. Я вновь бегу. Бугу от проблемы настигшей меня в стенах, высасывающих всю энергию и жизнь, а главное – годы. Забег был не долгий. Пока я расталкивал людей в разные стороны и наступал на их ноги, меня нагнало мое проклятие. – Дима, я тебя ждал. Так и думал, что ты решишь сбежать, – кладя свою руку мне на плечо, говорит Илья, чуть разворачивая меня к себе. Миниатюрное тельце стоит прямо продо мной и нервно потирает ладони. Этот паренёк выделяется среди всех, только своим ростом и изысканным вкусом, он привлекает внимание своим громким смехом, также завоевал любовь высшего правителя этой преисподней, а теперь стоит и неловко мнется на месте, смущаясь и держа меня за локоть, все ещё не решаясь отпустить. – Но я не хочу! – капризничаю я, быстро сменяя свое недоумение на эмоцию, кажущейся наилучшим выходом из неловкой ситуации. – Тебя не аттестуют, Дим, пошли. – Рука Ильи спускается ниже к моей ладони и легонько сжимает своими тоненькими пальчиками мой один. Класс пропитан запахом мела и морозной свежести, проникающей сквозь открытое пластиковое окно. Холодный свет лампы падает на нас. Я пишу на листке бумаги новое уравнение и поднимаю вопросительный взгляд на рядом сидящего Илью, дабы наконец-то понять, что же он хочет от меня и от моей бессмысленной писанины. – Что дальше? – спрашиваю я и прикусываю щеку сзади. Илья дёргается от неожиданности и поворачивает голову ко мне. Он пару секунд смотрит в лист и тутже тычет своим пальчиком в написанное мной. – Теперь переноси это в одну сторону, а это в другую, складывай и находи множители. – быстро объясняет он и водит по листу, а я начинаю чувствовать себя ещё большим деградантом, потому что ничего не понял. – Что? – переспрашиваю и приподнимаю бровь. – Ты же только что решал такой же пример, – возмущается Илья. – Так там числа были другие... И вот откуда здесь вообще дробь взялась?! «Учитель» закатывает глаза и громко вздыхает, поджимая губы. – Почему ты вообще взялся помогать мне? – не сдаюсь я и продолжаю настаивать на своем. – Меня попросили. – Ты мог отказаться! – Спорим мы. – Но я не захотел! – повышает голос Илья. – Почему? – уже спокойно спрашиваю я. – Потому что... – тихо шепчет Илья и опускает голову, теребя край зелёной кофты. Он шмыгает носом и сильнее дёргает одежду, вытирает нос рукавом и отворачивается от меня. Что-то внутри ломается. Не только у него, но и у меня тоже. Я чувствую как трещина в груди расширяется и ползет все дальше и дальше, заставляет согнуться и дышать отрывками дабы она не стала полноценной дырой, а лишь немного дала о себе знать. Илья встаёт с места и срывает с крючка рюкзак, направляясь к выходу из класса. Я успеваю перехватить его тонкое запястье и сжать с силой, которую могу себе позволить, чтобы не оставить отметины на чужом теле. – Извини, – Я чуть тяну парня на себя. – Останься. Или иначе я не получу хотя бы три. – Косая улыбку появилась на моем лице, чему я был удивлен, ведь это трепещущее чувство впервые посетило мою душу, а улыбка оставила отблески.