Холодный, как Россия

17 декабря 14 дней до Нового года

Мы оставались после уроков и решали математику ещё пару раз. Занятия длились недолго, но всегда оставляли у меня чувство, которое поселилось где-то глубоко внутри и начинало приятно щекотать при наших с Ильёй встречах. Илья не обижался на меня из-за той ситуации, но стал более осторожным. Будто боялся чего-то или не хотел переходить нарисованную им же черту между нами. Он отодвигал стул от меня, часто засматривался в окно, и когда я касался его, чтобы привлечь внимание, он дёргался и ещё раз немного двигал стул в сторону. А если наши руки случайно касались друг друга или колени соприкасались под столом, Илья краснел и прикрывал свои раскрасневшиеся щеки руками. Странно, но я испытывал такое же смущение при каждой нашей коммуникации. И в подобные моменты я слышал треск. Треск огромной холодной глыбы льда внутри себя. Лёд тихо скрипел и давал первую трещину, от которой расходились другие, чуть меньше. Я сам не осознавал, когда начала появляться эта холодность внутри. Но я почувствовал, когда оттепель по имени Илья чуть повеяла, и первые капли скатились по груде льда. Я дёргаюсь от громкого неприятного звука, который въелся мне в голову, и который, кажется, я уже никогда не забуду. Это был школьный звонок. Мое сонное лицо отлипает от парты. Руками потираю раскрасневшиеся глаза и бросаю короткий взгляд на соседнее место. Илья что-то рисует в конце тетради и прикрывает рукой, близко наклонившись к столу. Он ведёт линию карандашом, а потом стирает ее, вновь ведёт и опять стирает. Меня увлекли его действия, и я не успел осознать, что он заметил мою заинтересованность и захлопнул тетрадь, хмурясь и смотря прямо мне в глаза. Через мгновение он вскакивает с места и выходит из класса. Только тогда я замечаю, что класс пуст, и все ушли в столовую.

❄❄❄

Столовая – любимое место всех школьников. Там можно услышать целый контраст запахов. Пока спускаешься в это священное место, то можешь почувствовать всю вкусовую палитру. На третьем этаже ты улавливаешь слабую гарь, и тебя начинает мутить от того, что же сегодня приготовили толстые поварихи, и где на этот раз найдешь таракана. Второй этаж заполняется запахом рыбы и мятой картошки, что утонула в соке соленого огурца. Тогда тошнота уходит и на смену ей приходит небольшой голод. А на первом этаже вовсю витает аромат свежевыпеченных булочек и тепло от кастрюль, наполненных горячим чаем. И тогда ты несёшься в столовую, предвкушая вкусный завтрак. Сегодня столовка заполнена не только параллелью наших классов, но и учителями со своей ордой маленьких первоклашек. Дети прыгаю, кричат, смеются и ещё много противных звуков слышится со всех сторон. Я закатываю глаза и направляюсь к своему классу. Обходя колонны учеников, пробираюсь через образовавшуюся драку за пачку молока и, наконец, дохожу до нужного стола. Как я и думал, сегодня булочки и чай. Беру выпечку и горячий стакан, который за секунду обжигает мне руки, иду в самый конец стола. Мимо пробегают дети. Я, наученный опытом, уворачиваюсь от них. Из далека замечаю Илью, идущего с полным подносом еды. Его руки трясутся от тяжести, а сам он трясется от учеников, что вертятся под ногами и не дают пройти. Чувство, что я должен помочь ему разрастается внутри. Я оставляю еду на столе, а сам направляюсь к нему. Илья идёт медленно. Аккуратно делая шаг за шагом лишь бы не уронить поднос, чтобы не получить выговор от поварихи и не услышать разочарованные вопли одноклассников. Мне остаётся пара шагов до него. Уже тяну руки навстречу его, как двое мальчишек огибают меня со стороны, пробегают между нами и задевают неустойчивого Илью. Последний роняет поднос и вся еда разлетается по полу. Макароны рассыпаются в разные стороны, а звон от разбитых тарелок разносится по столовой, отталкиваясь от стен. Всё замолкает. Илья испуганно закрывает глаза. Я замечаю лёгкий нервный импульс, проходящий по его телу. Он громко выдыхает через нос и приседает, чтобы убрать осколки. Его первое движение неловкое, из-за чего он режется о кусочек тарелки и отдергивает руку. Я приседаю следом. Беру осколок, на котором виднеется кровавый след, явно выделяющийся на белом фарфоре. Кладу на поднос. Илья прижимает палец к губам и языком облизывает кровь. В груди вновь вспыхивает это чувство. Теперь мне хочется унять его, хоть и небольшую, но боль. Я тянусь к его руке и беру в свою. Раскрываю ладонь, легонько касаюсь порезанного пальца и осматриваю рану. Она совсем маленькая, но кровь течет обильно, скользя по белоснежной коже вниз, и уже капая на пол. – Ничего, – говорю я. – Жить будешь.

❄❄❄

Недавно выпавший снег быстро сменился дождем. Улицы покрылись стеклянным слоем льда, с деревьев свисают застывшие сережки воды, а все возможные лучи света от фонарей сквозили через завесу мерзлоты. Время далеко заходило за девять часов вечера. С работы уже никто не возвращался и окна стали потихоньку тухнуть. Местность погружалась в мрак. Мое продрогшее тело согревало себя частыми глотками алкоголя и редким дыханием на собственные ладони. Я сижу в небольшом закоулке между двух мусорных баков и с головой отдаюсь нахлынувшим эмоциям. Вновь кромка льда, покрывавшая мое сердце, затрещала под новым ударом. С лица стекают капли дождя. Они бегут по шее и проникают под тонкую футболку, впитываясь в ткань. Одежда липнет к телу и приятно охлаждает новые увечья. Кажется, теперь я понял как возник холод. Он шел от айсберга, что бесконтрольно наносил удары в борт и кромку корабля, что потопил не одну эмоцию и гнул мачту пока всё судно не пошло ко дну бутылки. Ещё один глоток терпкого напитка обжигает мне горло. Жидкость течет по органам, обволакивая все вокруг и согревая. В ход идут сигареты. Не хватает тепла. Хочется больше. Я щелкаю зажигалкой и прикуриваю себе. Перекатываю фильтр с одного угла губ в другой. Делаю первую тягу и... вот оно – тепло. Долгожданное. Редкое. Такое желанное всей душой и телом. Приятное и медленно окутывающее, словно любимые руки. Я чувствую, как они тянут меня к себе и заключают в объятия. Как они гладят по макушке и треплют волосы. Касаются щеки и ведут большим пальцем по скуле. Нежно дотрагиваются до губ и вытирают засохшую кровь, а потом... Потом вновь холод. Ломающий всего тебя и сознание. Все, что только доступно и куда можно пробраться. И ты внимаешь эту реальность, в которой остаться бесчувственной глыбой льда проще, чем ощутить первый теплый ветер. Отдаться ему. Чтобы он держал и никогда не отпускал, не прекращал теплых ласок.

❄❄❄

– ...тогда получается, что синус пи на три будет равен арксинусу корня из трёх на два. Понятно? – повторяет мне, уже не пойми в какой раз, Илья. – Агрх, да кто это такой твой синус? – ругаюсь я, хватаясь за голову и начиная драть волосы от передозировки алгеброй. – Я же уже объяснил! – А я все равно не понял! – Я падаю на стол, за которым сижу и больно ударяюсь лбом о гладь дерева. Илья громко выдыхает, потирает пальцами переносицу и шмыгает носом. Наши с ним занятия не приносили никакой пользы. Теперь я чётко осознаю, что в конце года меня ждёт не подарок от Деда Мороза под ёлочкой, а двойка в электронном журнале и подзатыльник от матери. Да, не так я планировал... Я вообще не планировал! – Ладно, давай ещё раз, – сдаюсь я и принимаюсь за новый пример. – Давай, – вяло отвечает Илья, выпрямляясь в спине. После окончания дополнительного занятия мы выходим из школы полностью укутанные в теплые куртки и шарфы. Метель настигла город внезапно. Неделю лили ледяные дожди, а теперь всё покрылось снегом и лёд был не виден, а ты должен остерегаться, рассчитывая каждый свой шаг, чтобы не умереть самой глупой смертью. Даже здесь математика! – Тебе в какую сторону? – спрашивает Илья, осторожно наступая на ступеньку. – Мне в ту сторону. – Киваю в право. – Мне тоже. – Тогда... – Может пойдем вместе? – не успеваю договорить, как собеседник меня перебивает. – Давай. Из-за ветра и льда под снегом идти было невозможно, но и весело одновременно. Илья часто поскальзывался, а я ловил его, но каждый раз это выходило нелепо, поэтому мы больше падали и валялись в снегу, громко смеясь, чем стояли на ногах. После начала наших занятий я стал больше смеяться, а улыбка не сходила с моего лица. Не скажу, что Илья много говорил, но атмосферу вокруг себя создавал комфортную, поэтому мы просто наслаждались компанией друг друга и каждый раз смущённо улыбались, когда пересекались взглядами. – Смотри! – закричал Илья. Я посмотрел в направлении, в котором он мне показывал пальцем. Недалеко от нас находился небольшой склон, где стояла толпа народа (в основном дети) и громко смеялась. Они кричали, бегали, плюхались в огромные ватрушки и скользили по накатанному снегу, скатываясь с горы. – Я так давно не катался. Внезапно я вспомнил детство. Мы с родителями ходили на эту гору и вместе катались. Я смеялся. Тогда было все хорошо. И из ледяного во мне были только покрасневшие от холода ладошки. А сейчас я смотрю на этих счастливых беззаботных детей и чувствую колкую боль. Ледышка обросла коростой и колола где-то внутри. Не давала забыть о себе. – Так давай покатаемся? – неожиданно предложил Илья. – Сейчас? – Я обернулся на него и посмотрел, как на глупого дурачка. – Нет. На выходных. – Он воодушевленно смотрел мне прямо в глаза и хлопал длинными ресницами, на которые приземлялись маленькие хлопья снежинок. Его щеки и нос покраснели, и теперь он был похож на смущённого алкаша, а губы потрескались от вечных облизываний языком. – Вдвоем? – Ну, можешь ещё кого-нибудь позвать. – Илья опустил взгляд вниз. – Нет, не хочу. До дома мы шли долго. И шли, почему-то, в направлении моего дома, будто он меня провожал. Ещё пару раз мы упали. Запланировали многое на выходные, и Илья уже фантазировал, как мы пойдем в кино, поедим на фудкорте и в конце дня покатаемся на коньках. Всё это и у меня вызывало спектр эмоций, но и тревожило одновременно. Не могут два парня так весело проводить время. Ходить, словно парочка на фильмы и вместе есть. Странно... Но несмотря на все мои внутренние противоречия от происходящего, мне все же этого тоже хотелось. Подходя к своему подъезду, я остановился. – Ты чего встал? – спросил Илья, не сразу заметив моей заминки. – Я здесь живу. – Я потупил взгляд и махнул рукой на дверь подъезда. – А где живёшь ты? – А я живу там, – Илья указал на соседнюю дверь подъезда. – Правда? – Да, – ровно ответил он. Илья ещё немного помолчал, а потом спросил: – То есть мы все время жили в одном доме? – Видимо. – Я опустил взгляд, разглядывая колею от шин на дороге. – Удивительно... А как мы... – Не встретились? – закончил я за Илью. Он немного кивнул. – Не знаю. – Я потёр ладони и потоптался на месте. – Ладно, я пойду. – Стой! – окликнул меня Илья. – Может пойдем завтра в школу вместе? Предложение было неожиданным, недолго подумав, я ответил: – Хорошо. Тогда до завтра? – До завтра. Илья скромно улыбнулся, повернулся и ушел, а я ещё долго смотрел ему в след и чувствовал что-то новое. Опять что-то новое. Это и есть тепло?

❄❄❄

Эта суббота началась для меня с быстрого принятия душа и лёгкого завтрака. Я весь сгорал от нетерпения. Мне хотелось окунуться в детство, вновь прочувствовать всю ту беззаботность, что давно перестала существовать для меня даже как обычное слово. Но больше я предвкушал встречу с Ильёй. Когда он не старается внедрить мне в мозг все эти формулы, а звонко смеётся, забывая обо всем на свете, когда он не ведёт себя, как зануда и вечно ворчит, а замолкает, засмотревшись куда-то на небо и с улыбкой разглядывает облака. Мне нравилась такая его лёгкая сторона. Мне нравится его спокойствие рядом со мной. Мне нравится .... Одевшись по самые уши и даже нацепив что-то типо колготок, в первую очередь я пошел на холодный балкон, который больше был похож на кладовку. Среди всех возможных предметов, копивших в себе старость в виде плесени и ржавчины, между лыжами и папиной надувной лодкой я вытащил санки. Те самые советские санки, которые были сделаны ещё прадедом. На них катался мой дед, рассекая ветер и несясь по склону, где толпа таких же мальчишек кидалась снежками и не замечала, что на них едет этот громоздкий убийца. Потом отец донашивал их. И каждое утро, поднимаясь раньше чем нужно, он возил на них младшую сестру в садик, а потом и сам доезжал до школы с другими ребятами. И вроде бы уже пришло их время лежать на свалке и доживать свои последние года, все больше ржавея и гния, как я решил вдохнуть в них новую силу. Они скрипели и шатались. Бревнышки прогибались под моим весом. А ржавчина на ручках больше давала шансов занести заразу и умереть. Но я все равно отталкивался ногами и пытался прокатиться от подъезда до проезжей части двора, лишь бы не умереть со скуки, пока жду Илью. Я вновь возвращаю санки на прежнее место, откуда скатился, сажусь и уже скольжу вперед назад, нацеливаясь, но меня сбивает шум, исходящий из соседнего подъезда. Дверь открывается и из дома выходит Илья с огромной надувной ватрушкой. Такой же замотанный шарфом, в шапке-ушанке и кожаных перчатках. Он выглядит смешно. – Привет, – кричит он и машет мне рукой, я охотно отвечаю ему тем же. Мы отправляемся на горку. Как всегда, в этом месте полно народа. Дети разных возрастов, взрослые, решившие, что вместятся в ледянки своих отпрысков и ворчащие бабушки с внуками. Все это навевает предпраздничное настроение. Я ловлю улыбку на своем лице и тут же осекаю себя. Илья же улыбается во все тридцать два и тащит меня в эту толпу. Мы с трудом находим место на вершине склона и уже садимся на свои санки и тюбинг, как какая-то девчонка расталкивает нас и со всей скорости скатывается с горы, виляя в разные стороны, а мы замираем с удивлением на лице. Но Илья так просто сдаваться не собирается. Он поудобнее усаживается в свою ватрушку и решительно мне говорит: – Погоняем? – Погоняем, – отвечаю я, и мы синхронно катимся вниз, нагоняя девчушку. Ещё долго мы катались и валялись в снегу. Соревновались и бегали на перегонки на гору. С разбегу скатывались, цепляя за собой ещё кучу людей, и возвращались назад, вновь перегоняя друг друга. Илья все время горел улыбкой и заражал смехом других. Он разговаривал со многими людьми и помогал малышам дотащить санки. Кстати, мы решили кататься на моих санях, потому что они лучше скользили. Я радовался, смотря на счастливого Илью. И сам удивлялся своему настроению, ведь в тот момент я почувствовал как айсберг выплакал свой верхний слой льда. На улице темнело. Мы возвращались домой. Илья делился впечатлениями о сегодняшнем дне, а я его слушал. Просто слушал внимая каждое его слово, движение, интонацию. Он мне казался маленьким ребенком, который испытывал кучу эмоций после активно проведенного дня и разделял с ним эти эмоции. Более того, я разделил с ним этот день. – Спасибо, – тихо сказал Илья, когда мы подошли к его подъезду. – Я сегодня хорошо провел время... С тобой. Я поднял на него удивленный взгляд, чуть наклоняя голову. Почему? Я же ничего такого не сделал? Лишь молчал и повторял за ним. Так почему? – Я пойду. – Но он продолжал стоять, будто чего-то ждал. А я глупо молчал, не зная, что в делать в таких ситуациях, когда ты понимаешь, что не можешь позволить себе и малую часть из того, чего хотелось бы. Чуть подождав, Илья все же развернулся и направился к подъезду. – Подожди! – окликнул я его и вновь замолчал, когда Илья повернулся. – Ты.. ты забыл ватрушку. – Я чуть отвёл руку в сторону, подтягивая забывашку. – Ой! – воскликнул он и подбежал ко мне. – И... давай завтра опять вместе в школу? – продолжил я, как только Илья забрал у меня из рук верёвку от тюбинга. – Давай! – радостный голос разразился на всю округу. Пошла ещё одна трещина. Отвалилась часть огромной глыбы.