Срывая маски

      — Откуда у тебя фестрал? Они же плохо приручаются?       Сириус с радостью отметил, что Рем явно заинтересовался. Это хорошо, нечего винить себя.       — Фестрал, — взгляд Мэг на секунду стал оценивающим, — ну, это целая история. Со мной на курсе училось несколько оборотней — вы их знаете, — девушка дождалась кивка Рема и продолжила, — так вот, в Дурмстранге, в отличие от Хогвартса, вопрос оборотней решен, вернее, он просто никогда не стоял. В полнолуние все входы в замок хорошо запираются после того, как оборотни выйдут. И получается, что оборотни спокойно бегают снаружи, а остальные ученики спокойно сидят внутри.       — А рядом с Дурмстрангом люди не живут?       — Во-первых, деревня достаточно далеко. Во-вторых, у них есть традиция в полнолуние запираться в здании ратуши. В деревне живет пара обливиаторов, они подчищают воспоминания магглам, если вдруг что.       — Здорово… — ровным голосом протянул Рем.       — Да. Поэтому мне дико отношение к оборотням в Британии.       — А если кто-то выйдет из школы? — Сириуса восхищала простота подхода, но даже ему, знающему обо всех оборотнических проблемах Лунатика и всегда считавшему, что общество слишком сурово к вервольфам, решение казалось несколько опасным. — Неужели ни разу такого не было?       — Ну, он же знает, куда идет. Либо нормально подготовится, и все обойдется, либо сам дурак.       — И часто такое было? — поразился Рем.       — Ну, не то, чтобы часто, но бывало, — пожала плечами Мэг весьма равнодушно. — Собственно, история с фестралом и случилась, когда мы с одним студентом — Иштваном — отправились за цветками Cestrum nocturnum, в зельях используются соцветия, собранные в полнолуние. Мы подготовились хорошо, маршрут продумали, уже обратно шли, когда шум услышали. Был бы Ишт один, была бы я одна — прошли бы тихо мимо, а тут же друг перед другом лицо не потерять… Мне вообще клеймо труса получать нельзя было, за этим девчонкой начали бы дразнить, и заклевали бы, там это умеют... Ну, смотрим — на поляне три оборотня фестрала рвут, он уже хрипит только. Мы переглянулись, Ишт еще спрашивает — не страшно ли? И что тут отвечать? Закончилось тем, что выскакиваем мы такие смелые из кустов, оборотни фестрала бросили, на нас кинулись, мы еле отбились. Ишту два сухожилия на руке порвали…       — Когтями? — уточнил Рем. Сириус бросил на друга короткий взгляд — тот сидел белый как полотно, с крепко сжатыми кулаками.       — Если бы, — вздохнула Мэг, — к следующему полнолунию на одного оборотня стало больше. Ребята сами в шоке были, чуть ли не дежурили в медпункте, извинялись. А Ишт все смеялся, что удачно, что правую — рефераты можно не писать, а для гитары левая нужнее…       — Я бы поспорил, — бросил из угла Леон.       — Я бы тоже, — кивнула Мэг, — но ему так казалось…       — И ты так легко обо всем этом говоришь? — Сириус скорее прочитал по губам, чем услышал вопрос Рема. Мэг только коротко пожала плечами.       — А что такого? Ну да, мы были идиотами, но ведь обошлось. Выводы мы сделали. Фестрала мы в итоге выходили, профессор Беднарски помог, с ребятами подружились, тем более, что оказалось, что игра на гитаре — общая любовь, а чтобы такого больше не повторилось, меня уговорили Аконитовое зелье варить, с зельями у меня всегда лучше всех было. Не то, чтобы они там хорошо преподавались, конечно. Кстати, на третий или четвертый раз нас за этим поймал директор, — Мэг фыркнула, — построил в коридоре и долго нудно рассуждал на тему того, каким мы видим свое будущее. Ребята все дружно про гвардию стали говорить, это всегда был правильный ответ на такой вопрос, а я высказалась о любви к Зельеделию. Каркаров тогда меня еще смерил таким уничижительным взглядом, протянул: «Хорошо, что понимаешь, что гвардия тебе не светит», а через неделю сообщил, что нашел мне преподавателя и велел написать профессору Снейпу. Так что все к лучшему…       — Но ребенок стал оборотнем…       — Ремус, — голос Мэг стал сочувствующим, — в Британии и Западной Европе к этому очень странное отношение. Ну стал Иштван на одну ночь в месяц пушистым, ну есть же зелье. А у вас это каста неприкасаемых. Умом я могу понять разницу традиций, но… ну не произошло же трагедии, и для него в первую очередь не произошло. Трагедия — это то, что происходит с оборотнями у вас.       — То есть для вас гуляющие под луной оборотни — это норма?       — Во-первых есть зелье для тех, кто не может избежать людных мест. Во-вторых, есть отделы по работе с магическими существами, они наблюдают, чтобы не было эксцессов. В-третьих, это же не охотники от природы, как цепешевскя нежить — вот от тех по-настоящему страшно.       — А они тоже бродят по ночам?       — Ну нет. Оборотня магглам еще можно выдать за крупного волка, а вот вампиров, вышедших на поиск, особенно если их несколько, ни с кем не перепутаешь, поэтому открыто бродить группами им разрешают раз в году на Хэллоуин, когда их внешность магглы считают хорошим костюмом. Поэтому, кстати, Хэллоуин заинтересованные так раскручивают. А те, кто в курсе — стараются лишний раз не выходить в эту ночь. Бухарестский меморандум, конечно, исполняется, но кто его знает… они веками охотились, они привыкли охотиться, это так просто не вытравить, и они в эту ночь бродят всюду, тем более, что люди к празднику много опасных развлечений придумывают, без жертв не обходится. Вот это страшно. А оборотни… — Мэг легкомысленно махнула рукой.       Сириус бросил короткий взгляд на Рема. Тот сидел неподвижно, уставившись на крепко сцепленные в замок руки.       — И все-таки… если бы тогда покусали не твоего друга, а тебя, ты бы сейчас вряд ли говорила об этом так спокойно… — начал было он и запнулся на полуслове. — Кстати, действительно, а почему тебя не покусали?       Мэг задумалась, и задумалась явно о том, сколько правды можно сказать.       — Если Ремус не доверяет тебе, это не значит, что ты не можешь доверять ему.       Сириус вздрогнул. Он почти успел забыть о мужчине в маске.       Мэг сделала глубокий вдох, словно перед прыжком в воду.       — Есть способ, — медленно проговорила она, пристально глядя в Рему в глаза, — находиться рядом с оборотнем без опасности для себя. И вы его знаете, — добавила она после короткой паузы.       — Анимагия? — Сириус и Рем вскинулись одновременно. Мэг кивнула. — Врожденная?       — Нет, — покачала головой девушка, — выученная.       Сириус коротко присвистнул.       — Но это же высшая магия. Не запредельная, но безумно сложная. Академически не уровня Дурмстранга, он больше на практику заточен.       — Сама я бы в жизни не справилась, уровень понимания Трансфигурации не тот. Но с помощью — вполне. Мне был представлен полный список литературы, необходимой и достаточной для подготовки к трансформации, и самой трансформацией руководил человек, который разбирается в Трансфигурации намного лучше меня. Так что все оказалось не невыполнимо. У вас, собственно, Петтигрю стал анимагом точно так же…       — У нас Пит стал анимагом так же, ему всё в клювике принесли и по полочкам разложили, — согласно кивнул Сириус. — Только мне вот теперь интересно, откуда так хорошо владеет предметом тот, — тут он бросил короткий взгляд в сторону маски, — кто тебе помогал? И вообще… вы невообразимо много о нас знаете.       — Да, — как-то очень просто подтвердил Леон. — И это лучший повод не подозревать, а поверить. Если бы мы захотели, всё, что мы знаем, давно бы ушло в другие руки.       — Как ни странно, с этим сложно не согласиться, — неожиданно улыбнулся Рем. — У меня последний вопрос. Ты собиралась в Азкабан в одиночку… не боишься дементоров?       — Боюсь. Не смертельно, но боюсь. Только им это нельзя ни в коем случае дать понять, тогда они не полезут. Что мама, что, — Мэг бросила на Сириуса выразительный взгляд, — любимый дядюшка — вот они не боялись. Если честно, Ремус, ты был прав, когда говорил о растворении наследственности в поколениях. И мама, и Антонин хорошо умели подпитываться чужими чувствами, и дементоры ощущали в них не потенциальную пищу, а конкурентов, и сами старались не сталкиваться. Дядюшка, тот вообще не привык себя ограничивать, и силы черпать привык откуда только можно. Думаю, в борьбе с дементором за эмоции жертвы он еще и выиграет. Я так не умею, но дементоры об этом не знают, пока они чувствуют только эту жилку, не страх, они предпочтут не связываться.       — Точно, около камеры Долохова дементоры предпочитали не задерживаться, — кивнул Сириус. — Я думал, там только беспросветная гадость в душе, а оно вон как…       — Одно другому не мешает, — фыркнула Мэг. Леон неодобрительно качнул головой, но девушка только с вызовом вздернула подбородок. Сириус на секунду почувствовал что-то общее, захотелось хоть как-то сказать, что он понимает.       — Я смотрю, не только в моей семье были высокие отношения, — протянул он. Глаза в прорезях маски сверкнули с еще большим неодобрением. Пусть. Не стоит судить тому, кто сам не прошел через такое.       — Кстати, Бродяга, забыл сказать. Завтра сюда из Норы доставят Гарри, Гермиону и младших Уизли, — прервал его размышления Рем.       — Хорошо бы без Молли, — вырвалось у Сириуса. Рем понимающе улыбнулся.       — Боюсь, что мы тоже пока останемся здесь, — с напором произнесла Мэг, пристально глядя на Леона. — Из соображений безопасности, — добавила она, выделяя каждое слово. Мужчина только обреченно кивнул.       — Тогда, если хозяин не против, в твоем распоряжении библиотека, — мстительно добавил он.       — Если разрешите дать совет, — Лунатик был настолько серьезно официален, что Сириус не услышал бы иронии, если бы не знал его столько лет, — рекомендую обратиться к мисс Грейнджер, ее помощь в библиотечных изысканиях может оказаться неоценимой.       — Я учту, — очень серьезно ответила Мэг.