Gib mir deine Leben

      Аквапарк Харрикейн Харбор всегда полон народу от мала до велика. Солнце южных штатов, краски аттракционов и всеобщая атмосфера вечного отдыха пьянила, стирала границы пространства и времени, от чего семьи совершенно не замечали, как теряли здесь часы своей жизни и сотни долларов.       Однако, этому гостю не нужна была ни крутая горка, ни местный бар за двойные цены. Сказав пару слов на входе и показав какую-то фотографию, этот уже приличных годов мужчина в ковбойской шляпе и авиаторах на карих глазах прошёл на территорию и свернул немного правее. Туда, где были памятные доски, фотостенды и прочие свидетельства былых времён. Среди калейдоскопа красок была одна относительно небольшая фотография в деревянной рамке и чёрной лентой на уголке.       По ту сторону защитного стекла на окружающих смотрел молодой парень, которому едва исполнился тридцать один год. Кристально-голубые глаза лучились энергией, свойственной молодым исполнителям на пике карьеры, а кукольное, почти что фарфоровое лицо, больше подходило для модельного журнала, нежели для поминального фото. Он ушел в самом расцвете и слишком неожиданно для всех, кто знал его хоть сколько-нибудь. В этом самом аквапарке. Наверное, не стоило лезть на крутые горки, если плаваешь ты чуть лучше, чем топор. Воде, по большому счету, всё равно какой у тебя счёт в банке и в чьи лёгкие затекать, вытесняя драгоценный воздух.       Траур, прощание, похороны, памятная доска в этом самом аквапарке для желающих, и мир снова живёт своим чередом, перемолов очередного бедолагу в своих жерновах. Подошедший мужчина хмыкнул: на стекле был уже заметный глазу слой пыли, а цветы стояли давно иссушенными жарким воздухом остовами.       — Видимо, тут давно никого не было. Нехорошо оставлять памятное место в таком состоянии.       Довольно странно было бы увидеть у мемориала музыканту того, к чьему изгнанию из группы он приложил свою широкую руку так или иначе, однако, Эшли не видел в этом ничего странного. В конце концов, кто-то же должен ухаживать за такими местами. Парди аккуратно сложил засушенные стебли в пакет и смёл мелкий мусор. Потом он достал из небольшого походного рюкзака несколько белых свечей в стакане.       — Как ты любишь, «Рождественская коллекция»: маршмеллоу, карамель и имбирные пряники, — произнёс Эшли, расставив свечки. — Чёрт, я, кажется, совсем забыл, какие цветы ты любил. То ли шафран, то ли шалфей… Надо бы оформить сюда доставку. Подожди.       Будто бы приостановив светскую беседу, мужчина достал свой айфон, пытаясь не то поймать сигнал в этом пригородном месте, не то пролистывая кучу спама в поисковике. Как известно, интернет знает всё и про всех, но Гугл на запрос «Энди Бирсак» выдавал лишь последнее интервью его жены, но ничего большего. Даже страница на Википедии, которой так кичился покойный, потерялась в сетевых океанах.       Раздраженно цокая языком и нервно водя по экрану пальцем, Эшли не услышал, или же не обратил внимание, как сзади к нему подошёл ещё один неравнодушный.       Лонни переживал утрату так сильно, словно Энди был членом его семьи. По крайней мере, сам юный басист видел в нем старшего брата. Парень до сих пор не пришел в себя, а эта встреча у мемориала напомнила о некоторых вопросах, что возникли в спутанных мыслях.       — Оу. Привет, Лонни, составляешь мне сегодня компанию? — Эшли обратился к нему не как к сопернику, но как к давнему знакомому, встреча с которым будто бы была вполне обыденна.       — Зачем… зачем вы это сделали?       Убедившись, что ему не мерещится, Иглтон побледнел и не рискнул подходить ближе. Сейчас как никогда худая фигура его предшественника кажется зловещей и опасной. Правда, сейчас объект повышенного страха больше хотел выпить где-то в прохладе кафе или бара, нежели в очередной раз утирать от пота лоб.       — Сделал что? На меня любят вешать много грехов.       Эшли говорил без лишней агрессии или претензий. Скорее, уточнял, в чем конкретно его пытаются объявить в этот раз.       — Тогда, на похоронах Энди…

***

      Проводить вокалиста в последний путь пришли все, и бывшие и нынешние члены группы Блэк Вейл Брайдс, коллеги по лейблу, родственники и друзья. Для каждого из собравшихся человек, лежащий в чёрном гробу, был частицей бытия, а кому-то и частицей души. Здесь не было ни приглашений, ни праздных разговоров. Казалось, что скорбью пропиталось само время.       Атмосферу немного оживило прибытие мужчины в чёрном костюме с собранными в хвост волосами. Джульет, ныне вдова-хозяйка, беззвучно подошла к нему, а после всхлипнула в вуаль. Гость взял её хрупкую ладонь в свои руки и, кажется, перебросился с ней словами соболезнования. Эшли никто и не думал гнать. Всё-таки, они с Бирсаком были далеко не чужими людьми. Покончив с официальными любезностями, Парди прошёл к гробу.       Двигающийся тенью Эшли привлёк взгляд нового басиста. Лонни был искренне удивлён увидеть здесь предшественника. В конце концов, при жизни Энди не успел свести их отношения даже в разряд нейтральные. Больше того, его имя было даже под запретом в группе, особенно когда Бирсак был в состоянии раздражения. Сейчас же всё это казалось таким далёким, а местами и несущественным. Сложно сказать, что думал по этому поводу Парди. Мужчина ни с кем больше не говорил, лишь молча склонился над фарфорово-белым телом.       Иглтон поймал себя на мысли, что неприлично вот так при всех пялиться в спину чужому человеку, но то, что произошло дальше, заставило парня смотреть во все глаза и не верить им до конца.       Эшли некоторое время молча смотрел на труп, а после, оглядевшись по сторонам, провёл ладонью по бортику гроба. На среднем пальце татуированной руки отрос изогнутый, будто серп, коготь серебристого цвета. Парди выискал на чужом запястье участок кожи без татуировок и плавным, незаметным движением срезал небольшой лоскут плоти. Со стороны получившийся пласт кожи с тонкой прослойкой мышц напоминал кусочек сушеного мяса, если не видеть того, как он был добыт. Эшли внимательно обнюхал добычу, а после прожевал кусочек, резко нахмурившись.

***

      — Ах, ты об этом…– Эшли, кажется, ничуть не был смущен или раздосадован, заказывая веточки белого шалфея. — Понимаешь, Лонни, у вегетарианцев мясо обычно слегка анемично и бледновато. Особенности рациона. Также оно напоминает внешним видом и вкусом телятину, и к тому же сильно отдает химией из-за обилия пищевых добавок в диете. Тем более, мы говорим о таком болезненном человеке, как Энди. То, что я попробовал на похоронах, было обычным человеческим мясом. Кожа не была растянута детским ожирением, хотя мышцы были упруги и сладки, как будто при жизни он баловался спортивным протеином…       Казалось, Лонни побледнел ещё сильнее, пока слушал это своеобразное откровение ценителя человечины.       — Мистер Парди… что… что вы такое.? — наконец нашёл в себе силы что-то сказать Лонни.       — Твой единственный друг. Пока что.       Эшли закончил наводить порядок, протерев стекло от пыли, и повернулся полностью. Ни на сумасшедшего, ни на шутившего он не был сейчас похож. Каждое его слово было произнесено с абсолютной серьёзностью.       — Что значит пока? — Иглтон не то возмутился, не то напрягся поменявшемуся тону разговора.       — До поры до времени, разумеется. А то мало ли вдруг выяснится, что ты причастен к инсценировке смерти Энди, — усмехнулся в голос Эшли, поправив фотографию.       — Вы хотите сказать, что там, на похоронах, был не Бирсак.?       Парди ещё раз окинул взглядом мемориал, проверяя, всё ли он сделал, что планировал:       — У него… его лицо, его имя… И глаза такие же синие… никто не заметил подмены… — пропел себе под нос Эшли, подхватив рюкзак за лямку и пакет с мусором.       Мужчина пошёл на выход и, дойдя до поворота, повернулся на Лонни.       — Пошли, нечего тут задерживаться.       — К-куда.? — чем дольше продолжался этот разговор, тем больше Иглтону становилось некомфортнее, однако, широкая спина Эшли в клетчатой рубашке была сейчас каким-никаким ориентиром в потоке спутанных мыслей и новостей.       — У нас много работы, если хотим найти Энди живым, — ответил Эшли так спокойно, будто только что предложил фанату пойти в бар и напиться до беспамятства.       — Мистер Парди, почему…       — Ты заметил, что прошло только три недели со смерти Бирсака, а его мемориал совсем заброшен? Ни стены плача, ни свежих цветов, ни толпы малолеток с челками, чтобы почтить память своего кумира. И в интернете как-то внезапно пропали все странички с его упоминанием. Вот так ирония: вроде как есть группа, есть её вокалист и основатель, а про самого человека нигде нет информации. Словно его разом все забыли после смерти. Ты же ведь заметил это, Лонни.       Эшли шёл на выход один против целой толпы отдыхающих, и только сейчас Лонни заметил, как эта пёстрая толпа обтекает басиста-бунтаря, словно боится столкнуться с ним.       — Мистер Парди, зачем вы пришли тогда на похороны? — задал вопрос в лоб Иглтон.       — Если честно, то я пришел посмеяться. Этот говнюк Бирсак и в лучшие годы говорил, что я не доживу и до сорока со своей тягой к выпивке и блуду, и тут он так нелепо умирает в аквапарке. Я думал, что я поглумлюсь сначала над гробом, а после выслежу, где будет его могила. Ну, знаешь, памятник там сломать, облить все козлиной кровью, накидать костей. Чем там ещё оскверняют могилы? Не суть. Однако, ещё на подходе к дому Бирсака, я надумал одну странность.       — Вы были в состоянии думать в такой момент? — Лонни не знал, куда направляется Эшли, просто шел за ним, стараясь поймать каждое слово.       — Вроде того. И знаешь, что я надумал? Энди ненавидит аквапарки. Тут всегда многолюдно, шумно, бегает много детей и полно резервуаров, где даже такая шпала, как Бирсак, может утонуть при всей его неуклюжести. Да и Джульет не полная дура. Любит она его реально, или же просто держится за него как за ресурс, но сильно сомневаюсь, что она просто так потащила бы свою золотую курицу в столь стрессовое место. Но до стопроцентной уверенности мне нужно было убедиться, что труп, который был передо мной, точно труп Бирсака. Эй, если хочешь поболтать, то я буду в Энджел Сити. На такой жаре хочется выпить чего-то остужающего.       Парди по выходу с аквапарка оседлал байк и почти сразу же выкрутил скорость на максимум, поднимая облако пыли за собой. Лонни некоторое время смотрел ему вслед, прежде чем самому завести машину и двинуться в сторону города. Нужный бар нашелся почти сразу, а в его полупустых недрах нашёлся и собеседник, заказавший себе виски. Эшли пил прямо из горла глубокими глотками, как человек с сильной жаждой, и сейчас Лонни понимал: такому как Парди нужно выпить несколько бочек, чтобы как следует опьянеть.       — А Энди знал про то, что вы из себя… представляете? — аккуратно спросил Иглтон, подсаживаясь напротив.       — Конечно знал. Знал с самого начала нашего знакомства. Как знал и то, что ты, приятель, потомок клана охотников на монстров. И твоё назначение в группу на моё место было связано не столько с твоим талантом, сколько с боязнью Энди за то, что я приду по его шкуру, — Эшли в пару глотков осушил бутылку и заказал себе тёмного пива. — Хотя я не спорю, ты талантливый малый.       — Что за… но я ничего не говорил ему… — Лонни смутился, что его происхождение так быстро раскрыли, и сейчас напоминал человека, которого сфотографировали в собственном душе.       — А ты думаешь, почему в Чёрном Легионе у Энди прозвище «Пророк»? — Эшли оскалил свои заострённые от природы зубы и приложился к своему бокалу. — Видишь ли, у Энди есть… способность. Что-то вроде обостренной интуиции на грани с даром предвидения. Он иногда видит или знает точно, кто перед ним, что сейчас произойдет или какой исход будет у события. Проблема в том, что сам Бирсак, скажем так, плохо контролировал эту способность. Он не всегда отличал точное предсказание от собственных надумок или кошмаров, от чего сильно страдал.       — Что.? Подождите, а разве так бывает? Дар предвидения или есть, или его нет совсем, — непонимающе помотал головой Лонни, услышав это откровение.       — У меня была такая знакомая, врач. Ей снились невероятно реалистичные сны, часть из которых сбывалась. Это очень сильно пугало и мучило её. Бедная девушка в какой-то момент перестала отличать сон от реальности и пила энергетики вместо воды, чтобы меньше спать. Как ты можешь понять, конец у неё был печальный, — Эшли пожал плечами. — Поэтому, у меня появились мысли, что про дар Энди кто-то узнал и, наплевав на риски, решил завести себе собственного предсказателя. Ну… или же он не был достаточно осторожен, и напредсказывал не пойми чего не тем людям. Вполне в духе этого идиота, хех.       Парди подпёр голову рукой и внимательно посмотрел на собеседника:       — Теперь, когда ты знаешь чуточку больше, скажи мне: ты всё ещё хочешь найти Бирсака?       Лонни вздрогнул от пристального взгляда рыжих глаз, но не отвернулся.       — Эх, так я и думал…       — Мистер Парди, а какой вам резон помогать мне? — у Лонни на задворках мыслей промелькнуло, что Эшли будет не прочь поквитаться с бывшим вокалистом, если доберётся до него вдали от чужих глаз.       — Мне? Хм, дай-ка подумать… — Эшли изобразил задумчивое выражение лица. — Знаешь, я всё ещё хочу посмеяться ему в лицо и посмотреть, на какое дно мироздания может опуститься человек из-за своей глупости. По-моему, абсолютно честный ответ. К тому же, твои изыскания рано или поздно всё равно привели бы тебя ко мне. Так что я просто облегчаю тебе работу.       От Эшли чувствовался определенный уровень опасности, свойственный монстру такого уровня, но Лонни было нечего противопоставить. В конце концов, если бы Парди хотел, то они бы не разговаривали сейчас вот так, будто старые друзья.       — Отлично. Если ты готов замарать руки, то начнём завтра. Мне нужно назначить кое-кому встречу, чтобы прояснить пару вопросов, но и в Лос-Анджелесе у нас дел будет невпроворот, — Эшли получил нужный ему ответ и расплатился за выпивку.       — Будем опрашивать друзей и близких на предмет их осведомлённости? — Лонни уже представлял, в какие проблемы это может вылиться: город кишел сущностями различного уровня агрессии и опасности, и некоторых из них разговорить будет крайне сложно.       — Что-то вроде того. Ах да, если мы не хотим сделать хуже себе и Энди, то ни его родителям, ни Джульет пока не обязательно знать, что ты решил со мной спутаться. Это может вызвать недопонимание, — хмыкнул Эшли, направившись к выходу.       — Спасибо, что решили помочь мне, — сказал ему уже вслед Лонни.       — Сочтёмся, — отмахнулся Парди, вскочив на байк и погнав к отелю.