Gib mir deine Leben

      — И всё-таки, что это за специалист такой, мистер Парди, что вы даже глаза накрасили как на концерт? Это снова кто-то из ваших пассий, как та судмедэксперт? — Лонни шел чуть позади Эшли, когда они подходили к одному из множества ресторанов Даунтауна.       — Сейчас увидишь. Знающий человек. Точнее, не человек, хех. Постарайся не задавать лишних вопросов, а то вовек не расплатимся. Ага, вот и он, — Парди бегло осмотрелся и направился к столику в дальнем конце зала, где сидел один одинокий мужчина на освещённом жарким солнцем Калифорнии месте.       В сфере музыкантов в зависимости от жанров и стилей было много различных порядков, но все знали одно правило: каждый из них был представителем своего рода особой касты, где есть представители высшего сословия, и есть группы, которые, несмотря на мировую популярность, не стояли и рядом.       Лонни и не рассчитывал, что когда-то в своей жизни встретится так близко с самим Тиллем Линдеманном, и тем более, что этому поспособствует Эшли.       — Приветствую, уважаемые герры. Герр Парди, давно не виделись. Как ваши дела? — вокалист Раммштайн встретил пришедших с дружелюбной улыбкой, а Парди так вообще пожал руку.       — Было бы гораздо лучше, мистер Линдеманн, не найди я себе на хребет неприятностей, вредных в моем возрасте для нервов, — усмехнулся Эшли, — собственно, именно поэтому мне и пришлось вас потревожить.       — Да-да, я помню, вы утверждали, что разговор не телефонный, и, судя по вашей компании, разговор действительно серьёзный, — зелёные глаза Тилля пугающе сверкнули, вглядываясь с интересом в Иглтона.       — Именно так. Один наш приятель не так давно приказал долго жить, и вместе с ним кануло в лету всё, что с ним связано. Память, песни, творчество… Только самые сильные существа, или же самые близкие люди помнят о нем хоть что-то… — серьёзно начал Эшли.       — А потом, когда мы начали копать в этом направлении, на нас вышел какой-то коп. И Мистер Парди думает, что это тульпа, посланная по наши души, — вклинился в разговор Лонни, которому было очень не комфортно сидеть молча под пристальным взглядом темно-нефритовых глаз.       — Поправка. Я знаю точно, что за нами послали тульпу. Но это не столь важно. Ещё был факт того, что тело, которое должны были захоронить, на вкус… было не совсем похоже на обычную человечину. Будто в гробу лежала идеальная копия. Как думаете, мог ли кто-то… помочь Энди исчезнуть из поля зрения? — закончил мысль вендиго, охладив себе только что принесённый карамельный латте.       Линдеманн внимательно выслушал всю информацию, которую ему преподнесли, и расплылся в ухмылке.       — Хах… да уж, я уже много лет не сталкивался с таким… ритуалом. Я думал, что сегодня уже почти не осталось колдунов, способных на такое. И тем более тех, кто решится на это в здравом уме, — вокалист Раммштайн задумчиво почесал пирсинг в брови, — Вы правы, герр Парди, действительно есть некое… проклятье. Или благословение, это с какой стороны посмотреть.       — Что значит «проклятье» или «благословение»? — недоуменно переспросил Лонни.       — Существует некий… ритуал. Создаётся копия существа вроде гомункула, и на него, как на флэшку, переписывается личность и заслуги оригинала. А потом, в нужный момент, копия уничтожается, и получается, что оригинал будто бы «перестаёт существовать». Так как копия была создана искусственно и не принадлежала этому миру изначально, то и всё, что было с ним связано, исчезает. А оригинал в это время может спокойно заниматься своими делами. В средние века провели так много казней ведьм и колдунов именно потому, что это были подставные создания. Алхимики продавали гомункулов как побочный результат своих опытов за гроши, и каждый уважающий себя чернокнижник имел по десятку «левых» лет.       Линдеманн сделал глоток чая, прежде чем продолжить рассказ:       — А проклятием называли этот ритуал, потому что любой мог сделать копию с чужого человека. Врага, соперника, или вообще на заказ. Представь, юнге: ты просыпаешься в мире, где тебя не существует. А если тебя не существует, то и никто не поможет тебе, не защитит, и с такими «потерянными» можно было делать всё, что угодно. Хоть держать в рабстве, хоть безнаказанно убить. У вашего друга было что-то, что могло бы сделать его мишенью такого проклятья? — поинтересовался Тилль.       — Да, была причина… Он даром предвидения обладал. Не самым точным, но достаточным, чтобы попасть под удар. Думаете, его могли из-за этого…? — Эшли задумчиво размешивал напиток.       — Получается, Энди может быть живым?! — Лонни едва не подскочил на месте.       — Может быть и живым. А может быть уже и не живым. Если, конечно, действительно умерла его копия, — кивнул Линдеманн утвердительно, — возможно, вам придётся разорить его могилу и посмотреть, находится ли там по сей день тело. И в каком оно состоянии. Такие тела обычно долго не лежат. Растворяются или рассыпаются в песок, лишенные должной подпитки.       — Это-то понятно, а сам ритуал можно как-нибудь отменить? Ну, или повернуть вспять? — задал справедливый вопрос Эшли.       — Если найдёте ответственного за это колдуна. И живой оригинал. Такие проклятия строятся не только на силе того, кто это делает, но и на эмоциях. Должно быть, ваш приятель сильно насолил, что его подвергли такой страшной для творческого человека участи. К сожалению, это всё, что я могу пока сказать, — Тилль прищурился, — вы говорите, на вас натравили тульпу? Хм. Найдёте хозяина или создателя и, возможно, выйдете на нужный след.       — Ясно… Благодарю за совет, мистер Линдеманн. Я ваш должник, — Парди сдержанно кивнул в знак благодарности и взял оплату заказа Тилля на себя.       — Никаких проблем, герр Парди. Если что, я тут всё равно задержусь на неделю-другую по делам. Коль понадобится мой совет ещё раз — вы знаете, как меня найти. И держите меня в курсе событий. Мне очень интересно посмотреть на человека, способного на такое.       — Как вам будет угодно, мистер Линдеманн, — попрощался вендиго и, когда немец ушел, заказал себе виски.       — Охренеть у вас, блин, знакомые, — подвёл итог Лонни, который сдерживался от выпивки лишь потому, что сам был за рулем, — как вас судьба с вокалистом Раммштайн свела?       — Как-как… обыкновенно. Сначала у них в туре один раз басиста подменял. Потом выступал в сольнике их лидгитариста, в Эмигрейте, а потом и Линдеманн позвал на съёмки к себе. Ты знаешь, таким людям не отказывают. И нелюдям тоже. Но я ему понравился, и сейчас у нас, так сказать, крепкая дружба, — пояснил Эшли, сделав глоток, — и да, я с ним не спал.       — Я даже и не думал спрашивать о таком! — возмутился и Лонни, отворачивая покрасневшее лицо.       — Ты бы всё равно спросил об этом рано или поздно. Все спрашивают, и мне в своё время еще и Радке хватило с его нескончаемым потоком шуток. И да, я не знаю наверняка, кто Тилль на самом деле. Знаю только, что кровь у него рептилья, и лет ему немало.       — Кхм… а что, вы не спрашивали? — быстро перевёл тему разговора Иглтон.       — Лонни, запомни, настаивать на вопросах видовой принадлежности собеседника — признак дурного тона, как и расспрашивать о каннибальских привычках, — пояснил Эшли, — захочет — сам расскажет. Ясно?       — Запомнил… Так, а что дальше то делать будем?       — Что делать, что делать… ты знаешь, где похоронен Бирсак? — Парди оставил чаевые и отправился на выход, — надо проверить его могилу.       — Подождите. Мы что… — Лонни воровато оглянулся, чтобы не пропустить лишние уши, — мы будем разорять его захоронение?       — У тебя есть другие варианты? — вендиго сел на пассажирское сиденье, — Тилль ясно дал понять: придется делать эксгумацию. В нашем случае ещё и незаконную. Ты же помнишь, что обращаться к Джульет в данной ситуации — в теории подвергать Энди лишней опасности?       — Да помню я, помню, — парню конечно хотелось возразить, что Эшли просто предвзят к жене своего бывшего вокалиста, но слишком много логики в его словах не давали развернуть дискуссию.       Нужный погост был почти за городской чертой, и добрались к нему сыщики только к темноте. Конечно, атмосфера была вокруг покруче любого хоррора: кладбище, могила погибшего предсказателя, и двое чёрных копателей, которые могут в любой момент попасться, если не на очередную агрессивную тульпу, так на местных сторожей, а следом и на полицию. В такой ситуации не знаешь, что хуже.       — Скажи кому-нибудь, чем мы тут занимаемся, не поверят, — Лонни оперативно орудовал лопатой, пока более глазастый Эшли высматривал в темноте незваных гостей.       — На твоём месте я бы о таком не распространялся, — прокомментировал ситуацию Эшли, прогоняя ночной воздух носом.       Типичный сырой запах жаркой Элэйской ночи с примесью свежей почвы и принесённой откуда-то из-за холмов гари. Ничего необычного.       — Эшли, а можно вопрос? Ну так, для науки.       — Задавай.       — Вот у вас есть рейтинг существ, с которыми вам общаться легче всего, а с какими вы бы под страхом смерти не стали бы иметь дел?       — Рейтинг, говоришь, — Парди поправил чёлку, — ну, пожалуй, легче всего мне общаться с людьми, особенно когда они не знают, что я вендиго, и с альраунами. А вот самые херовые собеседники это, господи прости, фейри.       — Вас даже передёрнуло. Неужели такой плохой опыт общения?       — Да у них вся раса ёбнутая на голову, — Эшли сплюнул, — совершенно непредсказуемые твари, могут испортить тебе жизнь и сказать, что это шутка. Особенно американские фейри, потомки британских переселенцев, что перетрахались со всем континентом и нарожали поколение выродков.       — Звучит как расизм, — аккуратно заметил Лонни.       — Мне плевать как это звучит. Если твоя безопасность зависит от твоей нестерпимости, то лучше быть расистом, чем с потраченной психикой или вообще мёртвым. К сожалению, на лбу у собеседника не написано, насколько он неадекватен, — рыкнул Эшли на особо болезненную для себя тему, — что это там щёлкнуло?       — Лопата. Сломалась, — констатировал Иглтон прискорбно.       — Как некстати… ладно, ты покарауль, я сам докопаю, — в сумерках было видно, как блестят огромные серповидные когти вендиго.       Звериный инстинкт был иногда инструментом не хуже лопаты, и через двадцать минут показалась тёмная доска крышки гроба.       — Ну что… будем… вскрывать.? — сглотнул Лонни, который был не готов на это смотреть вне зависимости от результатов.       — Не обязательно. Мы всё-таки музыканты, вот и используем это преимущество, — Эшли приложился ухом к гробу, знаками попросил быть тише и начал мелодично постукивать по дереву.       Минута, и Парди вылез из могилы.       — Ты слышал звук, Лонни?       — Да… звук почти как по барабану… это же значит, что… гроб пустой       — Именно, возможно, там осталось немного песка или белковой жидкости… но факт остаётся фактом. Гроб целый, не вскрытый. Закапываем это от греха, пока никто не припёрся, и по домам. На сегодня хватит, — Эшли отряхнулся по-звериному от земли и время от времени поднимал голову, оглядываясь.       Еще полчаса, и могилу закопали, как будто никого тут и не было.       — Эшли, давайте ко мне. В любом случае вам не стоит заявляться в гостиницу ночью перепачканным в кладбищенской земле, — вдруг предложил Лонни, который выглядел сейчас ничем не лучше.       — Ишь ты какой шустрый. Захотел девушку напугать? — позволил себе чёрно пошутить Парди, когда они пробирались с кладбища.       — Если вы про Риту, то она уехала к родителям в другой штат. Сказала, что не хочет мне мешать искать работу, да и сама поспрашивает. Знаете, так даже лучше. Ей сейчас просто опасно быть рядом со мной, коль я в это ввязался, — рассказал Лонни, который хоть и скучал по без пяти минут невесте, но подвергать её такой опасности не захотел.       — Ладно, коль приглашаешь, переночую у тебя одну ночь. Надеюсь, это погоды не испортит.       В дороге у Эшли зазвонил телефон, оповещая о звонке недружелюбного судмедэксперта.       — Эшли, ты еще не спишь? Конечно же, не спишь, иначе бы взял трубку только со второго раза, — голос на той стороне трубки был не очень довольный, как у человека, который переработал за альтруизм.       — Конечно нет, дорогая. У тебя наверняка есть новости, подожди, я поставлю на громкую связь, тут Лонни рядом, — Эшли заметно воодушевился, услышав голос товарки.       — Тот кадавр, которого вы с приятелем мне приволокли накануне, действительно оказался тульпой. Причем работа сделанная настолько филигранно, что не каждый специалист бы определил. Причем тульпа сделана под заказ по авторской технологии. Я, честно сказать, впервые с таким сталкиваюсь, хоть и слышала.       — Что значит по авторской технологии? — прошептал Лонни, не отрываясь глазами от дороги.       — Объясняю по порядку: тульпа — это сильная мысль плюс образ плюс время. Но не каждый медиум на такое способен. Поэтому на чёрном рынке очень популярен фамильяр на заказ. Есть люди, которые буквально торгуют воображением, за большие деньги.       — Это-то понятно. Давай в глубину проблемы, — утвердительно хмыкнул Эшли.       — А здесь в тканях нашего тела я нашла кусочки гнилой ткани, причем степень и тип разложения характерны для давних посмертных изменений, а не для патологий при жизни. Следите за руками: гнилая ткань в материализованной плоти. У меня есть предположение, что для создание этого образа в качестве «стабилизатора» была использована мёртвая плоть обычного человека. Скорее всего, полицейского или частного детектива, судя по обстоятельствам, в которых вы пересеклись, — Рейн переложила телефон из одной руки в другую, — посмотрите на досуге новостную сводку. Возможно, не так давно была разорена могила погибшего при исполнении.       — Во дела. А я и не знал, что это целый бизнес, — удивился Лонни, — простите, мисс, а можно ли как-то установить «производителя», так сказать?        –Если бы это был незаказной фантом, то следов найти было бы очень тяжело. Но, так как это «рыночный» продукт, то тут, естественно, есть знак качества. Найти его было нелегко, но я весь труп разделала. В конце концов, когда ещё будет шанс покопаться в тульпе, — с усмешкой ответила женщина.       — А зачем ставить знак на тульпу, если ты делаешь её не для себя? — уточнил Лонни, далёкий от таких дел.       — Чтобы если заказчик решит «слиться» или, что еще лучше, натравит фамильяра на создателя, была возможность экстренно перехватить контроль на себя. Что-то вроде подстраховки от неприятностей, — вклинился Эшли.       — Да, рогатый тебе правильно пояснил. Это что-то вроде стоп-крана. Сигил создателя был угадай где? На ребре. Маленький такой, но вполне себе обнаруживаемый. Все фотографии я сделала в разном освещении и скину сейчас твоему напарнику. Возможно, узнаете создателя, а возможно, и нет. Дело ваше. Кстати, вопрос на засыпку: вы хоть труп-то осмотрели, когда его умертвили?       — Эм… нет. А надо было.? — с неподдельным удивлением ответил Парди.       — Ну я так и думала. Детективы херовы. У него помимо левого кнопочного телефона, ствола и поддельного значка была бумажка с номером и инициалами M.M. Возможно, это заказчик. Ну, или заказчица, которой и нужна была тульпа с софтом частного детектива. Номер проверяйте сами на подлинность. Больше при теле ничего не было.       — Ну, именно поэтому мы и обратились к специалисту, мисс Рейн, — виновато произнёс Лонни, который был согласен с тем, что это прокол.       — А ты быстро учишься лести у своего дружка, парень. Только не бери с него пример в плане алкоголя, а то печень долго не выдержит. Ладно, заходите как-нибудь на огонёк. Только не в моё рабочее время и не в морг. Всё, доброй ночи. Фотки сейчас придут.       Вызов закончился, когда машина подъехала к дому.       — Вот видишь, Лонни, я говорил, что это не реальный коп. Говорил? — Эшли торжествовал как маленький ребёнок, когда его правота подтвердилась словами специалиста.       — Ладно-ладно, вы были правы. Ну а что мне еще надо было делать в такой ситуации? Столько всего свалилось в один момент, да ещё и слова того, кто сам расписался в своём каннибализме… Вы бы тоже до последнего не верили бы в произошедшее, — Лонни отпер дверь и зашел в дом босиком, держа запачканные в земле кроссовки в руке.       — Ну… тут твоя правда. Себе бы я тоже не поверил. Сейчас ещё придут фотографии со вскрытия, и мы узнаем, кто наш следующий гостеприимный хозяин, — Эшли зашел также босиком, дабы сильно не наследить.       Поочерёдное принятие душа, очистка обуви от могильной грязи и горячий чай, чтобы привести в порядок нервы.       — Ага… а вот и фотографии. Ну-ка ну-ка, сейчас поглядим, кто это у нас такой рукастый, — Эшли деловито открыл нужный диалог в мессенджере, подождал прогрузки фотографий и листал пальцем дальше, и с каждым пролётом его лицо удивлялось и хмурилось всё больше и больше.       — Что там такое? Эшли? Фотографии плохие? Вы его знаете? Не знаете? Эшли! Ну дайте же телефон! — ждал своей очереди на просмотр Лонни, и вендиго молча отдал ему телефон, прикладываясь к своей чашке.       — Что за…? Но… как? Этого же не может быть. Может, это ошибка.? Может, это подстава? Совпадение.? — Иглтон некоторое время пребывал в культурном шоке.       Сигил, что был вырезан запрещенной техникой на ребре, был не просто знаком им обоим, а знаком тысячам в мире людей. Не зря говорят: хочешь что-то спрятать, так прячь это у всех на виду.       Эшли же, пока его новоиспеченный приятель пытался осознать и принять новые факты, всё пытался понять, почему в могиле Энди был этот странный кондитерский запах имбиря…