Лотос

      Когда Гермиона первый раз видит её, то не может поверить своим глазам. Это не должно быть реальностью. Всё в груди замирает, покрывается инеем и тут же трещит разрядами молний. Дыхание теряется где-то между ударами сердца. Ни одна мышца в теле не может двинуться — Гермиона натянута так же, как тетива её лука. Аж становится больно.       Она сидит на камне посреди заводи, не видит притаившуюся охотницу, ведь находится спиной к Гермионе. Хрупкие лопатки выпирают из-под белой точно снег кожи, линия позвоночника изящно изгибается, а иссиня-чёрные волосы перекинуты через плечо. А ещё у неё хвост. До неприличия красивый, светло-голубой, сверкающий в лучах утреннего солнца.       Русалка.       Гермиона едва может произнести это в собственных мыслях. Она никогда не видела никого подобного в своей жизни. Она видела кентавров, фейри, друидов… но русалок — никогда. Это вызывает волны восторга в груди.       Гермиона боится пошевелиться, хотя бы даже моргнуть — кажется, что она услышит взмах ресниц. Эльфийка знает, что это неправда, ведь даже у неё не такой острый слух, но страх всё равно не позволяет расслабиться. Гермиона не боится русалки, несмотря на то, что она не знает, чего от неё ожидать. Она боится её спугнуть.       Гермиона делает медленный вдох и с осторожностью смотрит на русалку. Ждёт, не обернётся ли та. Эльфийка выдыхает уже спокойнее. Рука, натягивающая тетиву лука, начинает немного ныть от усталости. Гермиона стоит неподвижно ещё десяток секунд, а после всё же позволяет себе расслабиться. Она медленно надевает на себя лук, тетивой на груди. Любопытство жжёт разум и сердце. Гермиона решается какую-то долю секунды, а после делает осторожный шаг по широкой ветке дерева, на которой всё это время стоит.       Гермиона плавно, подтягиваясь на руках, спускается с одной ветки на другую, легко перемахивая через большие расстояния. Она мягко опускается на землю — даже её вечно непослушые волосы не растрепались. Русалка всё так же сидит на своём камне, её руки движутся, перебирая волосы. Вблизи хвост кажется ещё мощнее и красивее. Серебряно-белые чешуйки блестят, отливают голубизной. Гермиона чувствует, как разгоняется в груди сердце от этого невероятного зрелища. Волшебнее, чем драгоценные камни, ярче, чем золото. Просто невероятно.       Гермиона чуть пригибается к земле, беззвучно переставляя ноги. Эльфы — лучшие охотники. И сегодня ей это умение необходимо не для убийства. От этого становится тепло внутри. От воды уже начинает тянуть влажностью и свежестью, обоняние ощущает малейшие перемены запахов.       Подушечки пальцев покалывает от нетерпения, едва Гермиона оказывается на расстоянии метра от воды. Дыхание перехватывает. Кажется, что она задыхается. Страшно.       — Эй, — шёпотом говорит Гермиона и выпрямляется.       В ту же секунду русалка резко оборачивается, упираясь руками в камень. На её лице читается опасение, настороженность и желание сбежать. Гермиона лишь приоткрывает губы от удивления. Русалка невероятно красива. Её ярко-зелёные, точно два изумруда, глаза, кажутся неземными. Как сочная трава на рассвете, как закат над океаном.       — Не бойся, — снова говорит Гермиона и делает небольшой шаг вперёд.       Русалка в мгновение ощетинивается. Её губы оголяют заострённые зубы, а глаза опасно сощуриваются. Русалка шипит точно дикая кошка, скалится, от неё исходит опасность.       Гермиона сглатывает слюну и медленно поднимает перед собой руки ладонями вверх.       — Прошу… я не сделаю тебе больно.       Русалка замирает на секунду, её губы словно нехотя расслабляются, она чуть склоняет голову.       — Ты меня… понимаешь? — взволнованно спрашивает эльфийка, снова боясь даже дрогнуть пальцем, ей не хочется быть угрозой, — я без оружия, не причиню тебе вреда. Обещаю.       Гермиона неуверенно улыбается, стараясь продемонстрировать свой дружелюбный настрой. Восторг в груди от осознания факта, что она, возможно, первая за сотни лет, кто видит русалку, заставляет её разум затуманиться. Голова чуть кружится, сердце рвано стучит.       — Прости, если напугала, — всё так же тихо говорит Гермиона, — пожалуйста, не… не уплывай.       Русалка недоверчиво скалится, тихо шипит. Её хвост медленно сползает в воду. Гермионе от этого становится грустно — русалка пытается сбежать. Хочется её остановить, как-то задержать, но единственное, как это можно сделать, это выстрелить в неё из лука. Так шепчет Гермионе её натура охотника. Но душа отбрасывает это желание, как какой-то мусор. Гермиона грустно хмурится и впервые за всё это время моргает, а потом опускает руки. Видимо, слишком резко, потому что русалка тут же отталкивается от камня и исчезает под водой. Только брызги летят в разные стороны.       Гермиона кидается к воде и оказывается в ней почти по колено. Разочарование душит, мешает мыслить.       — Вернись! — кричит она, и её голос эхом разлетается по воде, — прошу! Давай поговорим…       Последнее она уже шепчет.       А потом испуганно вскрикивает, когда русалка выпрыгивает из воды и резко тянет её за щиколотки. Гермиона не успевает даже извернуться, как почти оказывается под водой. Её руки крепко сжимают чужие прохладные ладони, а сильное тело придавливает её ко дну, хвост обвивает её ноги. Дыхание обрывается. Страх сковывает тело. Гермиона дёргается, а потом русалка шипит ей прямо в лицо — острые зубы мелькают в опасной близости.       — Только попробуй ещё раз дёрнуться, — её голос приятно вибрирующий, чуть шипящий, — убью.       Гермиона кивает один раз, другой, а потом расслабляется. Выдыхает под чужим телом, почти уходит под воду. Сердце в панике вырывается из груди, но эльфийка старается не обращать на это внимание.       — Что тебе нужно? — снова спрашивает русалка.       Гермиона смотрит в зелёные омуты глаз. Медленно моргает.       — Я… я хотела… познакомиться.       Кажется, русалку не совсем удовлетворяет этот ответ. Она хмурится, тонкие крылья носа трепещут.       — Познакомиться? — переспрашивает она, и хватка на запястьях Гермионы чуть расслабляется, — зачем?       — Я никогда не видела русалок.       Это звучит почти благоговейно. Гермиона не может не заметить, как расширяются вертикальные зрачки.       — И ты охотиш-ш-шься за мной? — грозно спрашивает русалка, наклоняясь ещё ближе.       Теперь их носы практически соприкасаются. От русалки пахнет прохладой и чем-то сладким, словно тонкая цветочная нотка. Гермионе уже не так страшно. Если бы её хотели убить — её кровь бы уже окропила воду.       — Нет, — как можно более честно отвечает Гермиона.       — Оружие у тебя за спиной, — упрямится русалка.       — А ещё нож в сапоге и клинок за поясом, — раскрывает свои карты эльфийка, — но я даже не пытаюсь на тебя напасть. Хотя… хотя могла бы выстрелить ещё с дерева.       Русалка недовольно шипит, словно ругается на своём языке, а потом… потом отпускает руки Гермионы и скатывается вниз, тут же отплывая чуть дальше. Гермиона садится, упираясь руками позади себя.       — Спасибо, — с милой улыбкой говорит она.       — Я тебе всё ещ-щё не верю, — отзывается русалка.       Гермиона кивает головой в знак согласия, но не спешит вылазить из воды. Ей кажется, что так русалка будет доверять ей больше. Хотя бы не будет бояться.       — Меня зовут Гермиона, — она чуть неуверенно протягивает вперёд руку, ладонью вверх и терпеливо ждёт.       Русалка мило дёргает носиком, а потом всё же отвечает на рукопожатие:       — Пэнси, — её голос становится менее шипящим, но более вибрирующим, а ладонь прохладная, приятная но ощупь, с тонкими перепонками у основания изящных пальцев.       Гермионе хочется верить, что это начало не просто мимолётного знакомства. Сердце приятно тянет в груди. Улыбка расцветает на губах, когда русалка убирает руку.       — Обещай, что не расскажешь обо мне никому, — серьёзно говорит Пэнси, её хвост хлопает по воде, — клянись своими богами.       — Клянусь Курноусом, Ишей и Азурианом, что ни за что тебя не предам.       Голос Гермионы твёрд и ясен. Она хочет, чтобы русалка ей верила. Ей это нужно на каком-то неземном уровне. Эльфийка это чувствует и идёт на поводу у своих желаний. Дети леса чутко относятся к своей интуиции, она их спасение.       Пэнси довольно кивает. Кажется, для неё клятва имеет особое значение. Как и для Гермионы — это не пустой звук. Её боги милостливы, но при этом жестоки к тем, кто нарушает данные клятвы.       Русалка теперь выглядит менее напряжённо, хотя настороженность ещё читается в её прекрасных глазах. Гермионе хочется стереть эту эмоцию, ей хочется, чтобы Пэнси расслабилась, чтобы тонкие морщинки недоверия растаяли на её лице.       — Ты красивая, — внезапно говорит Гермиона, рассматривая русалку перед собой, чувствуя, как лёгкий жар смущения затапливает её кожу.       Пэнси имеет не только обворожительные глаза с вертикальными, точно осколки обсидиана, зрачками, но и пухлые алые губы, вздёрнутый аккуратный нос, заострённые черты скул. Она больше похожа на Высшего Эльфа. Так же красива и благородна. Гермиона не может не смущаться, когда её взгляд скользит ниже по русалки. На ней, конечно же, нет никакого подобия одежды, так что красивая грудь, словно две небольших дыни, движется в такт дыханию. Соски маленькие, торчащие, тёмные. Плоский живот, переходящий в чешую, что спереди оказывается практически белым, серебрящимся, без голубого отлива, как на спине.       — Спасибо, — отзывается Пэнси через какое-то время и чуть склоняет голову, чёрные волосы скатываются на плечо, и, оказывается, что они достигают талии русалки, — а мне нравятся твои уши.       Гермиона смущённо улыбается, щёки наливаются алым. Она не станет говорить русалке, что это один из главных комплиментов среди эльфов. У всех них ушные раковины имеют разную форму. И когда кто-то говорит им комплимент, это значит проявление привязанности и симпатии.       — Мне приятно это знать, — шепчет Гермиона.       А потом слышится едва различимый гудок. Обе девушки вскидывают голову.       — Всегда было интересно, что это, — задумчиво говорит Пэнси.       — Мне пора домой, — грустно и тихо произносит Гермиона.       Ей не хочется уходить, бросать свою находку, когда они едва обмолвились друг с другом несколькими фразами. Это кажется нечестным, даже страшным, — ведь они могут больше не увидеться.       — Это… эльфийский зов? — с любопытством спрашивает Пэнси, — я слышу его уже несколько недель.       — Мы остановились в этом лесу на какое-то время, — поясняет Гермиона и поднимается на ноги, вода стекает по ней ручьём, одежда неприятно липнет к телу, — сегодня собрание, нужно раньше вернуться с охоты.       Русалка вдруг отстраняется:       — Значит, всё-таки охота?       — Не на тебя, — спешит уверить Гермиона, прижимая ладони к груди, а потом снимает с себя лук и сетует, — ты намочила все мои стрелы, я не принесу сегодня еды.       — Тебя не наругают? — неожиданно интересуется Пэнси, чуть подтягиваясь ближе, вода облизывает её грудь при движении.       Гермиона отводит взгляд, но потом возвращает его к глазам русалки:       — Скажу, что упала в воду, — легко улыбается она, — со всеми бывает.       — Хорошо, — склоняет голову Пэнси, — а ты… придёшь ещё раз?       Надежда вспыхивает в груди, точно факел тёмной ночью. Облегчение сковывает внутренности.       — А можно? — тихо тянет Гермиона, на что получает утвердительный кивок, а после робко улыбается, — я вернусь завтра в это же время.       — Буду ждать, — Пэнси отплывает чуть-чуть назад.       Гермиона несколько свободнее выдыхает. Она не невинная эльфийка, но видеть голое женское тело для неё очень неловко. Особенно, когда оно так красиво. Это кажется чем-то безумно интимным.       — Только… будь, пожалуйста, осторожнее, — говорит Гермиона перед тем как выйти из воды, — если я тебя так легко нашла, могут и другие.       — Позови меня по имени, — соглашается Пэнси, — я выйду только к тебе.       Гермиона проглатывает волнение от этой фразы. Она звучит как обещание нечто особенного. Так приятно. Русалка перед ней просто невероятна. И только Гермиона знает, что такие как она существуют.       — Увидимся, — говорит Гермиона, а после Пэнси легко машет ей рукой и исчезает под воду.       Гермиона смотрит на ползущие круги. В груди что-то приятно тянет. Под ключицей жжёт ожидание чего-то особенного.       Русалка и эльфийка.       Начало для чего-то необычного.