Я всё равно добьюсь твоего прощения...

На следующее утро Хан бодро поднялся с кровати и пошёл в душ. Вчерашняя решимость осталась при нём, и как Джисон и задумывал, он хотел в ближайшее время добраться до дома Минхо и расставить все точки над i. Быстро выпив кофе, парень собрался и выскочил из квартиры, окрылённый своими мыслями и предвкушающий встречу. Доехал он на удивление быстро, чему был очень рад. Опять же пешком поднявшись по лестнице, Хан нетерпеливо постучал в дверь и стал ждать, пока ему откроют, нервно переминаясь с ноги на ногу. В это же время, Минхо всё ещё спал на жутко неудобном диване, но проснулся, как только раздался стук в дверь. До него не сразу дошло, что это было, поэтому около минуты он просто сидел и хлопал глазами, пытаясь поймать связь с реальностью. Встав на ноги и размяв затёкшие конечности, парень пошёл к двери. Снова не взглянув в глазок, он открыл её и увидел на пороге Хана. — Впустишь? — раздался слабый голос младшего. — Да, проходи, — всё ещё хриплым ото сна голосом, произнёс Минхо, и пропустил Джисона в квартиру. Хан не стал долго думать, и сразу кинулся обнимать старшего, чем ввёл Минхо в ступор. — Минхо, послушай. Я долго думал вчера, и понял, что больше так не смогу, — тяжёлый вздох куда-то в грудь старшего. — Не смогу, понимаешь? Тут Минхо наконец-то пришёл в себя и обнял Хана в ответ, крепко прижимая к себе. — О чём ты? — тихо сказал Ли, но на его лице уже начала расцветать счастливая улыбка. — Давай забудем всё это? Я больше не хочу ссориться. Мне было плохо без тебя. Очень плохо, — начал тихо всхлипывать Хан. — Тише, малыш, — прошептал Минхо и стал гладить младшего по волосам, пытаясь успокоить, — теперь всё хорошо. Ты рядом со мной, а это главное. Джисон поднял глаза полные слёз на старшего и увидел в его взгляде столько любви, столько нежности, что не выдержал и потянулся к нему за поцелуем. Сначала поцелуй был аккуратным и почти невесомым. Парни вложили в него всю тоску, всю боль, которую испытывали, пока длилась их ссора. По щекам Хана всё-таки начали бежать слёзы, но это были слёзы счастья. Минхо почувствовал на губах солёный привкус и оторвался от младшего. — Почему ты плачешь? — произнёс он прямо в губы Джисона. — Потому что я счастлив, Хён. Я так скучал… так скучал по тебе. — Я тоже скучал, малыш. И я хочу, чтобы ты знал… Я люблю тебя. Очень сильно люблю. Я жить без тебя не хотел, понимаешь? — Хён, я тоже очень сильно тебя люблю! Теперь у нас всё будет хорошо? — спросил Хан и опустил голову вниз, пытаясь спрятать своё заплаканное лицо. — Теперь — да, — ответил ему Минхо и схватил младшего за щёки, чтобы поднять его голову и впиться в его губы новым поцелуем, уже более уверенным и настойчивым. Они целовались, пока у обоих не закончился воздух в лёгких. Тогда Хан отстранился и посмотрел в глаза Минхо счастливым и немного затуманенным взглядом, в котором читалось явное желание большего. У старшего был точно такой же взгляд, но он боялся, ведь воспоминания были ещё свежи в памяти. Поэтому он ещё раз аккуратно чмокнул Хана в губы и опустив глаза сказал: — Прости, бельчонок, я не могу. — Что? Почему? — удивлённо подняв бровь, спросил Хан. — Я не хочу, чтобы ты подумал, что я решил воспользоваться тобой. Ханни, я люблю тебя, но после всего, что было… — Хён, я доверяю тебе. И… и хочу… хочу тебя, — смущённо произнёс Хан и густо покраснел. После этих слов тормоза у Минхо слетели окончательно и он жадно впился поцелуем в губы младшего, прижимая его к себе ещё ближе (хотя казалось бы, куда ещё ближе). Так, целуясь, парни переместились в спальню, сметая всё на своём пути, потому что оторваться друг от друга не могли, да и не хотели. Минхо аккуратно уложил Хана на кровать и навис сверху. Он не тянулся за новым поцелуем, а просто рассматривал лицо младшего. Он был прекрасен, с растрёпанными волосами, красными от смущения щеками и распухшими от поцелуев губами. Минхо не выдержал, и начал целовать лицо младшего, не пропуская ни одного миллиметра, нашёптывая между поцелуями слова восхищения. Затем Минхо медленно потянулся к краю футболки мирно лежащего под ним парня, и замер в ожидании. Когда Хан еле заметно кивнул в знак согласия, старший аккуратно стянул с него ненужную вещь, а следом за ней и все остальные. — Знал бы ты, насколько прекрасен, малыш, — произнёс Минхо, хриплым от возбуждения голосом, отчего Хан покраснел ещё сильнее и потянулся за одеялом, чтобы прикрыться, но конечно же старший не дал ему этого сделать, откинув одеяло в сторону, — даже не думай, Ханни. Я хочу любоваться твоим прекрасным телом. Михно вскочил с постели и быстро стянул с себя, уже так мешающую ему, одежду. Хан жадно осмотрел его с ног до головы и невольно сглотнул. Минхо выглядел как Аполлон, спустившийся с Олимпа. Старший медленно, с грацией кошки, опустился на кровать и лёг рядом, отчего у Хана целый табун мурашек проскакал по телу. Они посмотрели друг другу в глаза и страсть накатила с новой силой. Хан первый потянулся за поцелуем, уже намного смелее, чем раньше. Руки Минхо стали блуждать по телу младшего, оглаживая бока и нежно проводя по груди. Он прервал поцелуй, но только для того, чтобы переключиться на шею Хана. И когда Ли мазнул языком за ухом младшего, то услышал первый сдавленный стон. — Хён… Ми… Минхо… я хочу тебя…пожалуйста… — Малыш, — тяжело дыша ответил Минхо, — сначала тебя надо подготовить. — Я… я готовился, — ответил ему Хан и снова покраснел от смущения. — Вот значит как, — удивлённо сказал Минхо, — значит ты ехал ко мне с определённой целью. — Нет, но я надеялся на такой исход, — всё ещё смущался Хан, но в его глазах было видно озорной огонёк. Минхо снова впился в губы младшего поцелуем, а рукой потянулся к тумбочке и достал оттуда смазку. Аккуратно выдавив немного, старший начал разогревать её между пальцами. Затем он аккуратно раздвинул ноги Хана и снова взглянул в его глаза, ожидая одобрения. И снова увидев слабый кивок, он приблизил руку к аккуратному колечку мышц и вставил первый палец. Вошёл он легко, и сделав пару движений внутри, Минхо добавил второй палец, а следом за ним и третий. Хан уже нетерпеливо ёрзал, явно прося большего, и старший сразу понял его молчаливую просьбу. Выдавив ещё немного смазки и размазав её по своему члену, Минхо аккуратно вытащил пальцы. Хан тяжело вздохнул, от резкого ощущения пустоты внутри себя, на что старший страстно поцеловал его и начал медленно входить. Хан никогда не умел скрывать своих чувств и эмоций, поэтому сейчас по его лицу было видно, что ему больно. И конечно же, Минхо заметил это сразу и остановился. — Малыш, только скажи и я остановлюсь. Ты не обязан… — Нет, Хён, продолжай, — перебил его младший. И Минхо продолжил. Продолжил медленно и мучительно входить в такое податливое тело, лежащее под ним, параллельно выцеловывая каждый миллиметр лица Хана. Когда он вошёл полностью, то дал любимому время, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, а затем начал медленно и размеренно двигаться. Джисон не выдержал долго эту сладкую пытку и вцепившись в плечи старшего сказал: — Хён, пожалуйста… хватит меня мучать… Минхо понял его слова правильно, и начал двигаться быстрее. Тело Хана выгнулось дугой, и он застонал. Это было оно. Старший нашёл ту самую точку, которая приносила его бельчонку удовольствие, и стал двигаться в этом направлении, раз за разом попадая по ней. Хан же в свою очередь рассыпался на атомы от каждого толчка. Он метался по кровати, стискивая простыни и громко выстанывал имя старшего. Ему было хорошо так, как никогда раньше, ведь они с Минхо как два кусочка паззла, которые наконец-то нашли друг друга. Спустя какое-то время, Хан вздрогнул всем телом и кончил себе на живот, громко выкрикивая имя старшего. Минхо тоже не смог продержаться долго, и спустя пару минут, еле успев вытащить, тоже кончил на живот Джисона. Немного выровняв дыхание, Минхо поднялся и пошёл в ванную за полотенцем, чтобы обтереть Хана, по которому было явно видно, что встать он не в силах. Закончив все процедуры, Минхо лёг на кровать и притянул Хана к себе, чтобы крепко обнять и уткнуться лицом в его волосы. — Ханни, я так счастлив. Я так люблю тебя, бельчонок. — Я тоже люблю тебя, Хён. Очень сильно люблю, — с усилием сказал Хан, проваливаясь в сон. Спустя какое-то время Минхо тоже уснул, так и не выпустив Хана из своих объятий, как будто боясь, что он может просто раствориться в воздухе.