Открытка

      – Я придумал, какие у нас будут новогодние открытки.       Минхо поднимает голову от запутанного сияющего комка, который должен бы быть гирляндой, и устало смотрит на ещё более сияющего Джисона. Тот, сидя напротив через стол, сжимает в руках лист бумаги и почти подпрыгивает от нетерпения, разбросанные вокруг карандаши и фломастеры только добавляют яркости общей картине. Взгляд теплеет, и тонкая улыбка расползается по лицу Ли. Он кивает на лист и просит:       – Покажи.       Забегавшие по всей комнате глаза Джисона очень явно говорят о том, что с открытками что-то не так.       – Э-э, нет, я хочу заняться ими сам, – тараторит он, прижимая к себе бумагу.       Минхо внимательно на него смотрит, откладывает гирлянду и наклоняется вперёд. Он выжидает театральную паузу, чувствуя себя плохим полицейским из американских боевиков, который пытается расколоть какого-то афериста, и, склонив голову набок, спрашивает:       – Ты?       Хан дёргается, замирая, и крепче прижимает к себе рисунок. Глаза Ли вспыхивают ещё большим азартом. Что же такое там нарисовано? Джисон вжимается в стул и выдавливает из себя:       – Я.       – Сам?       – Да, – он вскидывает подбородок, стараясь выглядеть уверено, но частый пульс, видный на шее, выдаёт его с головой. – Сам.       Минхо щурится, но взгляд от напряжённого Джисона не отводит, медленно откидываясь на стуле. Он ждёт, когда его внутреннее натяжение дойдёт до высшей точки, а затем срывается со стула, оббегая стол. Но схватить листок у него не получается – реакция у бешеной белки отменная.       Хан убегает в гостиную, с ором нарезая круги по комнате, пока орущий за компанию Минхо, всё больше раздражаясь из-за нетерпения и любопытства, пытается ухватить его за футболку.       – Быстро покажи, что ты придумал!       – Нет! – голос срывается, когда Джисон спотыкается о ковёр, но виртуозно восстанавливает равновесие и продолжает убегать. – Они классные, просто поверь!       – Не верю!       Они останавливаются друг напротив друга, оказываясь через диван, и Джисон с ужасом смотрит на то, как Минхо уверенно кладёт руки на спинку, будто кошка, готовясь к прыжку. Он кидает в него подушку и истерично кричит:       – Ты зануда, дай мне сделать классную вещь самому!       Подушка прилетает в плечо, а не в голову, как было запланировано, но преследователя останавливает.       – Не дам, потому что ты буквально можешь нарисовать на открытках рождественский хуй и с довольным лицом раздать это нашим друзьям!       Джисон затихает и, кажется, даже перестаёт дышать, его глаза становятся размером с ёлочные шары, а рука с листком дёргается. Ли неверяще раскрывает глаза и рот. Образ плохого полицейского в голове разводит руками, мол, говоря: "Чувак, даже я с таким не сталкивался", – и Минхо медленно оседает на диван.       Они снова молчат, Хан громко сопит, пока Ли пытается уложить в своей голове, что, возможно, его парень ещё менее адекватен, чем он думает. Он смотрит перед собой, чувствуя нервозность всё ещё стоящего за диваном Хана, и уверенно говорит:       – Ты не.       – Ну... – Джисон ведёт плечами и заглядывает в листок, рассматривая своё творение. – Я да?..       Ли вздыхает и откидывает голову на диван, самым своим занудным голосом, который обычно преподаватели используют для задолбавших их гиперактивных детей, протягивая:       – Джисон, мы не будем рисовать на рождественских открытках хуи.       Хан сопит сильнее, листок шуршит в его руках, а нога барабанит по полу. Он спешно обходит диван стороной и вдохновенно размахивает руками, присаживаясь рядом.       – Тебе и не надо, я сам все сделаю! Ты, главное, посмотри, как празднично получилось!       Перед лицом Ли, наконец, оказывается злополучный рисунок. Он замучено вздыхает, склоняется ближе и долго смотрит на набросок открытки с действительно праздничной картинкой, хотя и весьма специфичной.       – Ты... – Минхо требуется какое-то время, чтобы подобрать цензурные выражения при детальном рассмотрении...этого. – Очень интересно украшено.       Джисон ярко улыбается, видно, как гордость буквально распирает ему грудь.       – Спасибо, я долго думал, как разместить звезду.       Ли не может сдержать смех из-за сюрреалистичности ситуации и прикрывает рукой лицо, давая себе время просто проржаться. Хан Джисон, его любимый человек, с которым они живут бок о бок уже не первый год, не перестаёт его удивлять.       Минхо смахивает выступившие слёзы и качает головой.       – Это прекрасно, но мы всё равно не будем этого делать.       Джисон дуется и укоряюще смотрит прямо в душу. Но Минхо, как обладатель трёх кошек, на это не ведётся и только совершенно невпечатлённо приподнимает бровь. Хан вздыхает, куксится ещё больше и оглядывается. У Ли есть стойкое ощущение, что просто так ему от этой идеи не отвертеться, и он убеждается в этом, когда Джисон натыкается взглядом на ёлку и робко показывает на неё.       – Можно хотя бы сделать домашнюю гирлянду?       Он снова делает эти огромные умоляющие глаза, и... Да, у Минхо три наглые кошки, но любимый парень только один. Он вздыхает, слегка улыбается и кивает, не чувствуя никакой вины за то, что так быстро сдаётся.       – Делай.       Время, которое требуется Джисону, чтобы вырезать штук 30 новогодних членов, совпадает с тем, сколько Минхо мучается с гирляндой. Справедливости ради, он всё время отвлекается на Хана, совершенно улетевшего в творчество (весьма сомнительное, но всё же творчество). Тот слишком часто издаёт хихикающие, булькающие и другие довольные звуки.       В итоге, гирлянды и Хана, и Минхо оказываются на ёлке, создавая очень гармоничную картину и между собой, и, на удивление, со всеми остальными игрушками. Парни выключают основной свет, оставляя пару торшеров, и включают гирлянду. Новогодние хуи на их ёлке теперь весело подсвечиваются разноцветными лампочками.       Ли обнимает со спины Джисона, кладя подбородок ему на плечо, и глядит на всё это безобразие. Рассматривая художественно расписанные члены в колпачках, мишуре, носках, какая-то его часть всё ещё недоумевает, как он позволил так испортить ёлку. Другая же искрится теплом и счастьем, при виде Хана, восхищённо воркующего над деревцем и делающего уже сотую фотографию.       Минхо хмыкает. Пожалуй, безобразие, создаваемое Ханом, очень ему нравится. Он наклоняется ближе и тихо говорит:       – Хуёвый какой-то Новый Год получается.       Джисон усмехается, разворачиваясь в его руках, и широко улыбается, шепча восторженно:       – Наоборот, охуительный.