Hopelessness

Разогнувшись до переломного хруста в спине, Гарри устало оглянулся вокруг; очередной день стремился к завершению, запущенный им механизм стал понемногу приносить свои плоды — отчеты ложились на стол, он праздно с ними знакомился и успевал принимать соответствующие меры, если подобное было, конечно же, необходимо. Дело не шло, а бежало, бумажки кипели, жизнь налаживалась — сейчас бы сливочного пива, иррационально подумал Гарри. Вот в это время только напитки и гонять, конечно. Он немножко скучал по Хогвартсу, возможно. Но это лишь усталость прошедших дней — настраивал его мозг, да и черт с ним. За пару прошедших дней несколько из его подопечных потянули за метафорические хвосты Министерства, и теперь почти все отделы, (не включая некоторые досадные исключения) мягко либо позакрывали глаза на происходящее, либо поспособствовали сотрудничеству. Когтистая лапа власти почти сомкнулась железом на горле магического парламента. Но он продолжал оттягивать момент собрания Пожирателей. Несмотря на довольно активно проведенные им последние пару дней, никто, кроме запряженных им в работу неудачников-магов, так и не постарался показаться на глаза. Все предпочитали прятаться по своим поместьям или скрываться в дальних комнатах его, на секундочку, дома, логично предполагая, что Лорд не станет гоняться за ними и выискивать в лабиринте коридоров. Это вот нисколько не облегчало их участь, только злило Гарри. Хорошо хоть Министерство снова почти полностью перешло под его контроль. Остались лишь пару шпионов, но кого-то ведь надо снабжать ложной информацией, а то враги могут и напридумывать себе лишнего. А так — будут купаться в фальшивых сведениях вполне себе счастливыми людьми. И им спокойнее, и ему. Да и Белла радовала: начав яро выполнять задание, она раскаленным ножом пронеслась по близлежащим окрестностям, дотошно выискивая предателей. Конечно, те, кто успел убежать дальше, теперь предупреждены, но от его ручного пса их ничего не спасет. Гарри хмыкнул. Точно, теперь вместо одного пса Блэка рядом с ним, появился другой. Пришел по аллегориям. Взглянув на оставшиеся бумаги в докладе Люциуса, он решил устроить перерыв и заняться чем-нибудь более интересным. Например, исследованием всех возможностей метки, о которых Том позабыл или вообще никогда не знал. Последнее, конечно, было чем-то невероятным, но все же имело место быть. Пройдя к креслу, Гарри поудобнее устроился в нем и, расслабившись, снова настроился на метки — как и в прошлый раз перед его взором раскинулась паутина, вот только нитей стало меньше. Некоторые истончились, и ему стало интересно может ли он на сие повлиять. Выбрав одну, как экспериментальную, он сосредоточился на бело-жемчужной линии, а после легонько потянул. Маг-пользователь (забавное сравнение с маггловскими телефонами), скорее всего, ощутил жжение в метке, что определенно не добавило ему хорошего настроения. Он был одним из сбежавших трусов, это точно. Порадовавшись хорошему началу, Гарри решил потянуть немного по-другому. Он помнил, что может передавать различные сообщения через метку, скорее в форме ощущений. А теперь он собирался немного изменить характер передаваемого. Дернув на себя нить, будто стараясь порвать, он почувствовал отголосок чужой боли. В этот раз испытуемый должен был ощутить жгучую резкую боль, которая, к слову, так же внезапно стихла. На мгновение, Гарри даже задумался, выбирая, что же ему попробовать еще. Он помнил, он может заимствовать магию у подчинённых, но сможет ли забрать ее всю, до последней капли? Идея захватила, и он не стал медлить, все равно подопытных еще много. Мысль-наполовину-желание отправилась в сторону выбранной нити, заставляя ту напрячься. Но крупинки магии все же потекли в его сторону, с явной неохотой. Ему приходилось постоянно сосредотачиваться на желаемом, при этом прилагая все усилия для удержания потока. Привыкнув через какое-то время, Гарри попытался увеличить поток — нить стала дрожать и мигать, но магия тоже увеличилась в размерах. Человек на другом конце в это время в агонии катался по полу. Разрывающая его изнутри боль иголками колола по всему телу. Организм стало сводить судорогами, а после мага и вовсе выгнуло в спине, напоминая испуганного котенка, которого когда-то в детстве однажды увидел Гарри. Он спешно иссыхал, превращаясь в мумифицированное тело. Как только это произошло, поток магии прекратился, и Гарри заметил пропавшую нить. Радостно потерев руки в реальности, он откинулся на бархат спинки. Продолжать или нет — мысль со своим ураганом почти-почти дошла до него, почти… Но во время поиска следующего добровольца его прервали. В дверь постучали, а после зашёл Малфой. — Милорд, вы просили доложить по поводу Гринготтса: договориться с гоблинами у меня получилось, но они лишь не будут препятствовать изымаемым деньгам, помощи от них никакой не будет, — закончив, Люциус наконец посмотрел на Лорда, замечая, что тот сидит с закрытыми глазами, — Милорд? — Я прекрасно слышал тебя. С гоблинами надо что-то решать, но это потом. Может вообще вырезать их всех, — Гарри отвлекся бы на полусоблазнительную идею, но после, отложив в сторону, вернулся к реальности, — Хороший результат, Люциус, можешь же, когда хочешь. Он уже собирался отпустить мага, но потом задумчиво посмотрел на него: — Ты-то мне и нужен, — Малфой опасливо покосился на Лорда. Махнув палочкой, Гарри приманил стул к своему креслу, приглашая собеседника присесть. — Закатай руку и покажи метку, — после выполненного Гарри внимательно посмотрел на метку, стараясь наяву увидеть нить. После пары секунд ему удалось почувствовать нужно направление и затем полупрозрачная нить появилась перед его взглядом. Он ненадолго задумался, а после как в прошлый раз отправил сформированную мысль. Изменения произошли быстрее и, ясно дело, в этот раз он видел результат, а не чувствовал. Метка мгновенно побледнела, заставляя Люциуса в удивлении выгнуть бровь. Недовольно цокнув, Гарри стал менять яркость рисунка. Она послушно возвращалась к своему обычному цвету, после постепенно бледнела. На какое-то время он старался оставить цвет исходным, а после заставлял бледнеть дальше. Запомнив ощущения, он отпустил нить, заставляя метку вновь ярко загореться на руке мага. — Отлично, на этом пока все, можешь идти, Люциус. — и тот стремглав попрощавшись вылетел из помещения. Аки хомяк в колеснице, ей богу. Беззвучно хмыкнув, Гарри снова откинулся на кресло. Пока задуманное шло довольно гладко, но это не значит, что маги Ордена не придумают изобретательно-мешающее да что угодно, так и встающее наперекор его планам в самых грязных местах. Тяжело вздохнув, он встал. Необходимо было дочитать доклады. Тяга к Хогвартсу пропала также быстро, как и началась.

***

Быстрыми шагами двигаясь в сторону одного из залов поместья, Гарри упорно пытался понять, что же ему показалось странным во время исследования нитей-меток. Уже у двери он отбросил размышления, оставив их на смутное потом. Заходить, правда, не очень хотелось, но кто эту ораву приструнит, кроме их прямого хозяина. В центре зала собрались оставшиеся Пожиратели и, по сравнению с воспоминаниями, открывшаяся сейчас картина выглядела слишком жалко. Испуганная кучка неопрятных, грязных и безумных магов, со страхом смотрящих на него. Как он мог отказать им в их же намерениях? Метнув в ближайшего попавшегося пыточное проклятие, чтобы просто знали, он со свистящим смехом направился сквозь спешно расступающихся людей к своему трону. Некстати вспомнилось золотое кресло Дамблдора, заставив нахмуриться. Его сейчас точно не хотелось вспоминать. Присев поудобнее, Гарри с каким-то больным интересом уставился на пожирателей. Маги затряслись еще сильнее и лишь Малфой выглядел наиболее нормально, но все же опасливо посматривал в его сторону. — Что же интересного мои дорогие соратники могут сообщить мне? — он заметил проблески паники в глазах стоящих в первом ряду магов, — Разве вам нечего доложить мне? Вы так долго не показывались на глаза, и я подумал, что вы занимаетесь важным делом. Решил не наказывать вас за бездействие? Или я неправ, и вы, трусы, просто спрятались, — Гарри достал палочку, начав постукивать ею по ноге. Казалось, маги достигли верха тревожности. Молчание затягивалось и накатившее на Гарри шальное безумие призывало спустить пар на окружающих. Шальное безумие? — Милорд, мне есть, что доложить вам, — взял огонь на себя Руквуд. Гарри заинтересованно повернулся в его сторону. — Я успел связаться с несколькими своими знакомыми из Отдела Тайн. Еще до битвы в Хогвартсе они были готовы встретиться и обсудить возможное сотрудничество. И, недавно, я также получил подтверждение прошлого решения. При необходимости я готов отправиться в туда и договориться обо всем. — Хорошие новости Август, но я сам отправлюсь в отдел, можешь составить мне компанию, — на что пожиратель лишь кивнул, склоняя голову, — Я рад, что некоторые занимались важными делами, а не просто пережидали время в поместьях. Кто-то еще хочет похвастаться мне выполненной работой? — тишина была ему ответом, — Что же, очень жаль. Гарри потянулся к меткам большинства собравшихся, дергая связывающие нити на себя и наблюдая падение магов, их судорожные метания по полу. Оставшиеся невредимыми Пожиратели опасливо переглядывались между собой. В основном, они были представителями внутреннего круга, и к ним у Гарри не было претензий. Насладившись чужими страданиями, он отпустил «удавку» позволяя прийти в себя. — Раз уж большинство не знает, чем им заняться, я, как ответственный руководитель, придумаю вам задания сам, — окружающих такая перспектива не очень обрадовала, но не то чтобы их мнение интересовало Гарри, — В связи с тем, что Хогвартс временно для нас недоступен, мне необходимо узнать планы засевших там магов. Задача для всех: найти и привести ко мне человека, который сможет рассказать мне про планы Орденцов. Его необходимо доставить живым, надеюсь, это все поняли, — маги принялись судорожно кивать головой, — Отлично, также доношу до всех находящихся здесь — без моего ведома никаких действий не предпринимать. Не смейте убивать магов так, чтобы об этом узнали. Никаких налетов, массовых казней, оргий и прочего! — Гарри сверкнул красными глазами, пугая и без этого трясущихся пожирателей.

***

Это что было? Закончив мероприятие, он оказался не там, где надо бы — в тупейшей прострации. Убил человека. Он пытал людей. Он смеялся так сильно. Гарри Поттер, чьим именем он сейчас себя мнил, не мог такого сделать. Волдеморт мог. Шальное безумие. Его чертово безумие преобладает над хладнокровностью. Дверь хлопает сильнее, чем надо было бы. Нет, он уже не Гарри. Не совсем. Из всех существующих войн ему не хватало только внутренней. И он злится.

***

Снова придя в кабинет, Гарри все-таки решил разобраться с тем смутным чувством, преследовавшим его по пути на собрание. Откладывать на потом — только зарывать возможности. (Некоторые возможности должны быть зарыты). Погрузившись в себя, он стал внимательно, почти скрупулёзно перебирать нити меток. Он знал, причина в них, но пока ничего необычного не попадалось. Не собираясь сдаваться, он продолжил тщательно вглядываться в получаемую от меток информацию. Его терпение и старательность были вознаграждены, и вскоре Гарри замер, найдя нужную нить. С интересом покосившись, он все же не стал никак взаимодействовать с ней, предпочитая вернуться в реальный мир. Снейп. Было удивительно, что этот человек выжил, по воспоминаниям — а он точно помнил бросок Нагайны и последние минуты его жизни — но, видимо, маг оказался не так прост. О Снейпе у Гарри было двойственное мнение, особенно после своей смерти. В прошлом Гарри ненавидел профессора до глубины своей души, считая все его придирки необоснованными и излишними. Постоянное унижение во время занятий определенно не способствовало его желанию начать изучать дисциплину, в которой была так хороша его мать. Горячо любимая мать горячо нелюбимого профессора. Действовать подобным образом было абсолютно непрофессионально со стороны Снейпа. Гарри всегда волновало, почему даже Рону, который не лучше него занимался, доставалось меньше придирок. А остальным вообще лишь колкие замечания. Все внимание Снейпа обращалось только на Поттера. И ладно, подобное относилось бы только к занятиям. Но нет, и вне занятий — унижения преследовали его почти за каждым поворотом. Стоило Гарри появиться в поле зрения Снейпа, как с львиного факультета начинали улетать баллы с какой-то невообразимой для остальных наноскоростью. Еще больше Гарри не понимал, как другие преподаватели не обращают внимание на такое отношение к нему. Они, казалось бы, становились слепыми и глухими, только дело касалось Снейпа. Так что любить Снейпа была не за что, даже нейтрально относиться к нему не получалось. А убийство им Дамблдора поставило жирную точку в возможности развития более-менее нормальных отношений между ними. Даже после просмотренных воспоминаний Гарри не смог задавить ту многолетнюю ненависть, что копилась в нем. Что с того, что Снейп любил его маму, какой смысл в его клятве Дамблдору. Он мог поступить по-другому. Все это было неважно. Для самого себя зельевар мог оправдывать свое поведение. Он ведь спасает Гарри, «заботится» о нем. Глупость все это. Северус Снейп был, есть и остается лицемером, которого Гарри ни за что не сможет простить. Да, над ним издевался отец Гарри, но разве он сам виноват в этом? Поттер рос без родителей, в семье тетки, что ненавидела его. Как, по мнению Снейпа, он мог вырасти похожим на отца? Он даже не помнил как тот выглядит. Лишь по фотографиям знает лица своей «любимой» семьи. В чем вообще может быть виноват одиннадцатилетний ребенок, впервые открывший для себя мир волшебства. Правильно, ни в чем. Но будто Снейпа подобное волновало. Он предпочел задавить здравый смысл и удовлетворить свое эго путем издевательства над ребенком. Очень умно, не так ли. Прошлый Том также неоднозначно относился к Северусу. Он позволил ему обучиться, получить степень в гильдии, обрести известность и силу. А что в ответ? Жалкий полукровка предал его. С легкостью отбросил все, что ему дали и предпочел убежать в более безопасное место, сразу поклявшись другому в верности. А после своего воскрешения Том не мог быть уверен в преданности Северуса. Желания распутывать тот клубок ментальной защиты, который накрутил недоподчиненный, не было. Да и это могло отразиться на самом маге, а тогда он был все еще нужен. Как зельевар в первую очередь. Лишь из-за этого он был жив и продолжал беспрепятственно ходить на собрания Пожирателей. Нынешнего Гарри до сводящих зубов бесил поступок Снейпа с клятвой Дамблдору. Подумать только, сразу после того, как вымолил просьбу у него, полукровка отправился к белому магу, ни на мгновение не поверив своему сюзерену, а ведь тогда он был еще более-менее адекватен. Это было самое настоящее предательство, и, конечно, не то, чтобы у Снейпа не было причин так поступать, но Гарри подобное выводило из себя. Как поступить со Снейпом он, однако, не решил. Что-то изнутри — одно из тех «мерзких» вещей — грызло органы. Что-то оставленное так далеко, до чего даже прошлый Гарри не докопался бы. Несмотря на всю свою ненависть, он не хотел убивать Северуса. Ведь он успел изучить его и знал о маге достаточно много, пожалуй, даже больше, чем думал сам Снейп. А значит, если тот решит остаться с Орденцами и помогать им, Гарри сможет предугадать некоторые из их действий. Мужчина не был гранатой. Скорее, послушным колесиком от зажигалки. Но, конечно же, в итоге Снейп должен умереть (и все остальное, что забыто). Это было ему совершенно ясно, а перед этим зельевар настрадается за все свои поступки. И пожалеет, что смог выжить после Нагайны. Со Снейпа мысли плавное перескочили на родителей. Как удивительно, но Гарри совершенно не помнил момент их убийства. То ли часть этих воспоминаний, как и некоторые другие, испарились вместе с прошлым Темным Лордом, то ли что-то с тем происшествием было не так. А если не так, то он должен разобраться. А если не так, он должен победить. Гарри мог еще долго размышлять обо всех, про кого он вспомнил во время своих глубочайших уходов в мысли (как бы не докопаться до чего-нибудь неподходящего), но работа сама себя не сделает, так что он встал, выискивая метку Люциуса. С ним он еще не закончил.