Давай попробуем еще раз

Лино сидел в боксе под одеждой с включенным фонариком на телефоне, когда Хёнджин осторожно открыл дверцу и заглянул вовнутрь. Взгляд Минхо, которым он встретил младшего, словно подтверждал ожидания Хенджина: он смотрел виновато, с сожалением. Но Хван, хоть и хотел сразу расчертить между ними границу, все же не нашел в себе силы освободиться из его объятий, в которые он угодил сразу, как только прикрыл дверцу за собой. - Прости меня, прости, прости, - шептал Лино, уткнувшись носом в шею младшего и прижимая его к себе со спины. - Прости, что позволил нам сблизиться, чтобы потом оставить тебя. Нет, все же надежда у Хёнджина была до того, как он услышал последние слова Минхо, потому что внутри него что-то разбилось после них. Стало нестерпимо душно, глаза увлажнились и захотелось вырваться из этих крепких горячих объятий и убежать прочь в спальню к остальным, спрятаться под одеялом и дать волю эмоциям. Он даже дернулся в попытке сделать это, но Минхо его не отпускал. - Прошу. Побудь рядом немного. Пожалуйста, - шептал он. Хёнджин тяжело дышал, но старался успокоиться, думая о том, что это может быть последний момент, когда они могут вот так сидеть вместе, рядом друг с другом, прижимаясь телами. Потому он лишь слегка отстранился, повернулся лицом к Минхо и, сев на его колени, прижался своей грудью к его, обхватив руками за шею. С правой стороны груди - быстрое сердцебиение Лино, с левой - его собственное сердце мечется, рвется наружу. - Ты теперь с Хани? - спрашивает младший, проглатывая в волнении окончания слов. - Мг, - отвечает Лино, сглатывая. - Почему? Он тебе нравится? - Это были его условия. - Условия? - Хёнджин отстранился, чтобы увидеть лицо Лино, но фонарик уже отключился, и в полной темноте он мог видеть только блики в своих глазах. - Он понял, что мы с тобой были в боксе в прошлый раз, - приглушенно говорил старший, нащупав пальцами скулы Хвана. - Распсиховался. Сказал, что я должен был быть с ним, что поклонники уже выбрали нас, что я слишком обнаглел, если не успел вернуться, а уже нарушаю рекомендации JYPa. И потребовал это. - Это? - Чтобы я оставил тебя в покое, стал его соулмейтом и, - Ли опять сглотнул, убирая ладонь от лица младшего, - поцеловал его. Сказал, что хочет знать, каково это… Больно. Слишком больно слушать это. Значит Джисон не соврал. Минхо его целовал. Хван проглотил очередной комок, подступивший к горлу и севшим голосом спросил: - И каково это… целовать Джисона? "Каково целовать тебя, Лино"? Как не держался Хенджин, все же одна слеза скатилась по его щеке, а за ней вторая. Минхо не отвечал. - Ладно, не говори, если не хочешь! - взволнованным шепотом произнес Хван, всхлипывая, вцепившись руками в предплечья парня. - Просто мог бы уже сказать… что-нибудь… для меня… Чтобы не было так больно… - Прости. Опять не то, что хотел слышать Хенджин. Ни поцелуя, ни признаний, ничего такого. Просто "прости" дрогнувшим голосом. - Он продюсер, Хенджини, - шептал Лино, - а я еще никто. И ты тоже. У нас с тобой общая мечта на двоих: стать выдающимися танцорами. Лучшими. Которых будут ставить в пример. Джисон уже добился признания в своей сфере, а ведь ему всего лишь 18. Меня же только вернули в шоу, а я уже поставил наши с тобой мечты под угрозу. Хенджини… если мы хотим следовать нашим целям, если хотим достичь того, о чем говорили столько раз теми бессонными ночами и в коротких перерывах между тренировками, мы должны побороть то лишнее, что будет нам мешать. Я могу поклясться, что буду тебе хорошим партнером на сцене, что буду тебе помогать, мотивировать, когда упадешь духом, что буду протягивать тебе руку, когда тебе будет трудно подняться самому, что никогда не отвернусь от тебя. Мы покажем другим, докажем Джисону, что ты не просто картинка и вижуал, что ты лучший танцор в своем поколении… Так вот оно что. Вот он какой, выбор хёна. Отказаться от первых сильных чувств ради мечты, карьеры. Как прагматично, как по-взрослому. Хёнджин смахнул с лица последние слезы, чувствуя странную холодность в груди, там, где еще минуту назад ощущал сильную боль. - Делать то, что должны, - проговорил он сухо. - Я тебя понял, Лино… А тебе твои "отношения" с Хани мешать не будут? - Я буду делать то, что он скажет. И, если таковы его условия, - Лино сглотнул и выдержал пару секунд перед продолжением ответа, - я приму их. - Ха, - горько усмехнулся Хенджин. - А если и мне поставят такие же условия? Чанбин-хен, Банчан-хен. Они оба старшие, оба продюсеры. - На кону стоит твоя мечта, Хенджини. Наша мечта. Если она стоит того, чтобы платить такую цену - решайся. Я свой выбор уже сделал. И хотя Минхо говорил эти холодные, жесткие слова, его пальцы впивались в бедра Хвана так сильно, словно он сам страдал от своих же слов не меньше, чем сидящий на нем младший. Хёнджину не нужно было долго думать над решением. Лино отказался от него в пользу своей мечты. Если поддаться гордости и уйти сейчас, то он потеряет все. А если примет это как вызов, смирится с тем, от чего отказался, у него будет шанс стать настоящим айдолом. - Ты прав, Лино, - Хван опустил свои руки на ладони Минхо и убрал их со своих бедер. - Давай сделаем это. Осуществим нашу мечту. Хёнджин поднялся на ноги, раздвигая висящую одежду, и, осторожно открыв дверцу, выбрался из бокса.

весна 2022

Группа в полном составе находилась в зале STUDIO CHOOM, подготавливаясь к съемкам заглавной песни нового альбома Oddinary, когда Хенджин словил на себе вначале странную улыбку от Хани, а потом долгий пристальный взгляд Минхо, от которого заволновалось сердце. Усмехнувшись, Хван отвел глаза в сторону и подумал про себя: "Ты меня не проведешь этим, Ли Ноу!". Повернувшись к визажисту, он позволил ей продолжить работу над его образом, изредка отвлекаясь для комментариев на камеру, с которой по залу носился Чанбин. Взгляд Лино поймал глаза Хвана и через отражение в зеркале. На этот раз Хёнджин не отвернул лицо. Он смотрел прямо на Минхо, мысленно спрашивая его: "Что тебе нужно? Не можешь привыкнуть к моему новому цвету волос? Или пытаешься меня подбодрить?", а тот лишь загадочно улыбался в ответ кончиками губ, будто поддразнивая младшего, но не так как обычно, а по-особенному, словно у него в голове был какой-то план, и Хёнджин был его частью. "Ах, да", - думал младший, - "скоро мой день рождения и, видимо, для меня готовят какой-то сюрприз. Лучше бы дали мне немного отдохнуть. Мне эти сюрпризы… Никогда их не любил". Хёнджин как обычно игнорировал возникшее после взгляда Минхо волнение, тронувшее заснувшие до следующего появления перед камерой эмоции, оставаясь холодным и безразличным внешне. - Эй, чувак, че как? - Хани навис над Хваном, привлекая его внимание к себе. - Как тебе мой макияж. Я секси, правда? - Да, - Хван с искренним восхищением окидывал взглядом Джисона. - Этот смоки айс! Дай, сделаю фото. - Давай, только по-быстрому. А потом отойдем в туалет. Обсудить кое-что нужно. Подперев спиной стену в уборной, спрятав руки в карманах брюк, Хёнджин смотрел на справляющего нужду Хани, терпеливо ожидая, когда тот начнет. - Я хотел обтереть с тобой по поводу Лино, - повернув лицо к Хвану, Джисон смотрел в его глаза, не оттягивая момент разговора до последнего. - Чтобы ты знал, мы с ним просто друзья и уже довольно давно. Все наши взаимодействия чисто на камеру, для шипперов. И ничего больше. С губ Хёнджина сорвался смешок. - Почему ты мне это говоришь, да еще сейчас? Джисон застегнул ширинку и подошел к умывальнику. - А потому что я не хочу больше стоять между вами. Хёнджин рассмеялся громко, откровенно. - Ты бы еще более древнюю тему поднял! Столько лет прошло. Хани, покусывая свои губы, косо смотрел через зеркало на Хёнджина и, вытерев ладони полотенцем, подошел к нему вплотную. - Сколько бы лет не прошло, я же вижу, что он тебе все еще не безразличен. Ты можешь одурачить стэй, руководство, менеджеров, но не меня, чувак, я тебя читаю лучше других, - он ткнул пальцем в грудь Хвана и, когда тот перестал улыбаться, выпрямился, набрал в легкие воздуха, выдохнул, словно готовясь сказать что-то важное. - Я был тогда идиотом, Хенджин. И вел себя как подонок. Я думал: мало того, что ты попал к нам благодаря своей внешности, так еще и начал претендовать на того, с кем я почувствовал душевную близость впервые за много лет. Пока я зарабатывал престиж, репутацию и влияние, проходя через мясорубку, выворачивая себя наизнанку, работая на износ, проводя бессонные ночи в студии, ты просто улыбался на камеру и отбирал моих фанатов, не прилагая особых усилий… Но теперь… Теперь я вижу, через что ты прошел, вижу, какого труда тебе это стоило, что ты работал как и я, каждый день, упорно, тяжело, через слезы, боль… Чувак, - Джисон, не скрывая восхищения, смотрел на Хенджина, - я не играл на камеру, когда говорил, что ты лучший… "В чем подвох?" - думал Хёнджин с недоверием глядя на Хана. И пусть в их группе не было жестких розыгрышей, где после восхваления можно было получить большое разочарование или "сюрпризов" в виде съемки на скрытую камеру, им и без того хватало стресса, все же Хван старался не обольщаться раньше времени, и потому был всегда осторожен там, где слышал восхищение в свой адрес. Даже от мемберов. Особенно от мемберов, которые всегда искали способ приободрить друг друга, порой слегка преувеличивая достижения для поднятия упавшей по какой-либо причине самооценки. Но у Хвана не было сегодня причин комплексовать, так зачем Джисону льстить и говорить подобные вещи, впутывая в это Лино? - Спасибо, Хани. Я знаю, что ты не желаешь мне зла, что я могу тебе довериться сейчас… Если дело только в этом, то я не держу на тебя обид. Прошлое осталось в прошлом. Джисон, подвигав игриво бровями, растянул губы в улыбке: - Так уж всё прошлое? Уверен, есть исключение. И имя ему Ли Ноу, - сказал он, делая паузы в сценическом псевдониме Минхо. Хёнджин скрестил руки на груди и качнул головой. - Давай не будем тратить время на этот бесполезный разговор. Сейчас начнутся съемки, и нам еще нужно успеть отсняться в бихайнде. Пошли. Хан, чтобы удержать Хенджина, выпалил в ту же секунду быстрым, торопливым голосом: - Я встретил кое-кого. Хёнджин замер в удивлении. - В каком плане? Сглотнув, взволнованно, с горящим взглядом, эмоционально Джисон продолжил признание: - Мы знакомы давно, но только недавно я понял, что влюбился. И это… это словно оглушило меня… По-настоящему, знаешь? Мы вчера целовались на крыше, боже, чувак, когда на твой поцелуй отвечают взаимно, когда ты ощущаешь, что тебя хотят по-настоящему, а не потому, что ты сказал: эй, ты должен меня целовать, иначе я испорчу тебе будущее, это непередаваемо… Наверно я был так счастлив лишь дважды в жизни, когда мы дебютировали и когда взяли дэсан в прошлом году… А потом я вспомнил о тебе, - лицо Джисона приняло хмурый задумчивый вид. - Я отобрал у тебя Лино, и не просто отобрал. Я им пользовался каждый раз, когда злился и был обижен на тебя. Мне нравилось думать, что ты страдаешь также сильно, как и я… но ты не сломался, ты стал сильнее, ты добился того, что тебя называют одним из лучших танцоров нашего поколения… Прости за то, каким я был тогда, как вел себя и что делал. Даже если ты говоришь, что все осталось в прошлом, мне от этого легче не становится, -Джисон слегка подвигал в нерешительности головой, блуждая взглядом перед собой и, когда снова осмелился посмотреть в строгие, серьезные глаза Хвана, продолжил: - Позволь мне хоть как-то загладить вину перед тобой. Знаю, это не похоже на равноценную плату, и я буду еще долго восстанавливать наши отношения, но не отказывайся от моего предложения: я выпросил у JYP подарок для тебя ко дню рождения - один выходной в любом месте в пределах четырех часов полета на самолете. С Ли Ноу. Я оплачу вам отель, развлечения, напитки, еду, перелет - все, что пожелаете… Если это хотя бы частично компенсирует то, через что тебе прошлось пройти из-за меня… Хёнджин отвернул лицо, криво улыбнувшись. Может год назад, когда он был на хиатусе и нуждался в поддержке больше, чем обычно, когда с их группы официально сняли трехгодичный запрет на отношения, когда его танцевальные достижения признали даже критики, это и прокатило бы, но сейчас, думая о предложении Хана, он, если и решился бы его принять, то только для того, чтобы отдохнуть и набраться сил перед очередным камбеком. Но. Без Лино. Посмотрев на Джисона, улыбнувшись ему, Хенджин похлопал его по плечу и сказал: - Если тебе нужно мое прощение, то я тебя прощаю. Но между мной и Лино не будет ничего, кроме дружбы. Я приму твое предложение об отдыхе, но я хотел бы его провести один. Джисон растерянно моргнул. - Что? Все настолько плохо? Не мог же я ошибиться, - он занервничал, в напряжении сдвинув брови, а потом виновато и быстро заморгал. - И я уже предупредил Лино о том, что вы поедете отдыхать вместе. Это объясняло взгляды Минхо, которые тот бросал в его сторону все это утро. - Тебе стоило вначале поговорить со мной, Хани… - Да, я это понял уже… Прости, прости, - Джисон умоляюще, сложив ладони вместе, смотрел во все глаза на Хенджина. - Просто не торопись отказывать Минхо. У тебя есть пара дней на размышление и принятие решения. Подумай об этом. Пожалуйста. Перед тем, как выйти из туалета, Хёнджин остановился и посмотрел на Джисона: - Кто этот человек, в которого ты влюбился? Хани расплылся в широкой улыбке. - Думаю, ты не сильно удивишься. Она из TWICE. Его глаза блестели как два граненых черных оникса.. Не сложно было отказываться от Ли Ноу, стоя в туалете с Хани, и не видя его перед собой, и гораздо сложнее было убеждать себя в том, что к нему ничего не осталось, когда Минхо находился на расстоянии в несколько сантиметров и смотрел так глубоко, так гипнотически в его глаза во время танца, что Хёнджин не мог держать его взгляд на себе. Руки старшего на его пояснице превращали легкое танцевальное взаимодействие в интимное действие, которое не было похоже на прежние игры для фанатов, и Хван снова испытал пробуждение чувств внутри себя. Даже не нужно было смотреть в глаза Минхо, чтобы ощущать его ожидание согласия на совместную поездку, простого и произнесенного губами без звука "да". Почему достаточно одного взгляда, чтобы испытать слабость, чтобы то, что он в себе спрятал, закрыл, зарыл вдруг начало прорезаться и заполнять всю его сущность изнутри, а потом выбираться наружу в виде смущения, румянца на щеках, трепета в животе, который он потом спишет на обычную реакцию тела от энергичного танца? Хёнджин не мог дать этому простое рациональное объяснение, и хотя в его мыслях все еще оставалось: "я хочу поехать один", сердце уже отвечало: "давай! давай попробуем еще раз!"