Зверополис. Несгибаемые

      Многочисленные окна роскошного семиэтажного отеля «Snow Hotel» каждый вечер приветливо светились разноцветными огнями, а внутренняя атмосфера ежедневно располагала к тому, чтобы здесь останавливались состоятельные зверополиты и приезжие. Сегодня редкие снежинки падали с неба, игриво поблёскивая в снопах струящегося из окон света. Поздний вечер давно укутал огромным одеялом Зверополис, но, как и в Центральном и других районах, в Тундра-тауне работали увеселительные заведения, пуская в небо яркие разноцветные лучи, а из расположенного неподалёку ресторана «Местечко Козлова» доносилось нестройное пение подвыпивших посетителей и гром музыки.       Рядом с подоконником стояла молодая белая медведица в коротком, прекрасно гармонирующем с её мехом халате и смотрела на простирающийся вдали пейзаж ледяного района Зверополиса. Сесилия Уайтфур родилась в Саванна-Централ, но уже не один год жила в Тундра-тауне, а сейчас приехала в отель вместе со своим возлюбленным, который сейчас вдохновенно пел под душем и отцу которого принадлежало «Местечко Козлова». Дожидаясь своего любимого Морриса, Сесилия с лёгкой улыбкой на белой морде оборачивалась за спину, потом снова смотрела с пятого этажа на дивные пейзажи заснеженного Тундра-тауна. В районе, родном уже много лет, Сесилия всегда находила что-то новое из красивого. Всюду горели огоньки в окнах многочисленных домов, их свет падал на белоснежные стены соседних построек и свисающие с крыш сосульки, заставляя их искриться, словно алмазы на солнце. Множество домов благодаря такой световой игре казались похожими на огромные праздничные торты со свечками.       Сесилия допила остатки терпкого гранатового вина и поставила пустой бокал на подоконник, рядом с белым кашпо с искусственными цветами. Шум воды прекратился, но закончивший водные процедуры Моррис продолжал напевать себе под нос. Сесилия улыбнулась ещё шире, слушая знакомую мелодию — им обоим понравилась новая песня Газелле, которую дива исполнила на вчерашнем концерте.       Сесилия обернулась вновь, когда спустя примерно минуту дверь с лёгким скрипом отворилась, а на пол, покрытый тёмно-коричневым ламинатом, упала золотистая дорожка света. Сесилия глубоко вздохнула, слушая тихую поступь мощного зверя, затем её плечи ласково обняли массивные и тёплые лапы. Приятно щекочущие тело волны тепла побежали от ушей по шее, плечам, груди и спине, и Сесилия закрыла от наслаждения глаза. Подошедший сзади Моррис Козлов уткнулся носом в пушистый загривок возлюбленной и, вдохнув будоражащий запах её густой белой шерсти, прошептал:       — Ты так соблазнительна, милая…       С лёгким смешком Сесилия повернулась к молодому медведю. На его мокрое большое тело был накинут лёгкий тёмно-зелёный халат. Обвив лапами массивную шею возлюбленного, Сесилия поцеловала его в щёку.       — Неужели хочешь повторить позавчерашнее? — игривым тоном спросила Сесилия и краешком губ улыбнулась. — Даже после душа? Потому не запахнул халат?       — Только если моя королева даст на это добро… потому и не запахнул, ведь знаю, что даст добро! — глухо пробасил Моррис и поцеловал Сесилию в ответ.       Её большие и мягкие лапы обхватили широкую медвежью спину, стаскивая с него банный халат, и оба сплелись в жарком поцелуе. Одеяние с лёгким шорохом свалилось на пол. Моррис, не разрывая обручи объятий, медленно развернулся, оттесняя любимую к кровати и придерживая за ягодицы. Мягко скрипнул матрас, когда два мощных тела опустились на него и когда Моррис оказался между покорно разведёнными в стороны ногами. Всеобъемлющее чувство и жажда близости бушевали в их сердцах, оба горели жарким пламенем страсти, ничего и никого не видя, кроме друг друга. Оба заняты были только собой, ничего не слыша, кроме собственного жаркого дыхания и протяжных приглушённых стонов, ничего не чувствуя, кроме взаимного тепла двух разгорячённых тел. Счастливая Сесилия крепче обнимала своего страстного и мокрого мужчину, чувствуя его внутри себя, уверенный и властный Моррис неумолимо подчинял себе свою женщину, и ей оставалось только повиноваться его сладостной игре. Она долго не отпускала его, держа в плотном кольце мягких лап, и подавалась вперёд, не желая, чтобы он покидал её. А Моррис и сам не желал, всё крепче обнимая Сесилию, страстнее целуя её, глубже входя в неё… Сейчас Моррис и Сесилия существовали только друг для друга, сливаясь под покровом полумрака номера в одно целое, неумолимо приближая себя к всплеску жаркого наслаждения.       — Сили, ты просто огонь!.. — с закрытыми глазами прошептал Моррис спустя несколько минут, продолжая шумно дышать и подрагивать после очередной за сегодняшний вечер встряски. По его крупному телу до сих пор пробегали волны тепла и возбуждения, после того как он вновь излился в возлюбленную.       Сесилия только улыбалась в ответ, её голова лежала на массивной груди любимого, ещё мокрой после душа и вздымающейся и опускающейся в такт глубокому и шумному дыханию. Сквозь рёбра и густой мех она ощущала скорые и сильные удары его сердца. Выпростав лапу из-под спины Сесилии, Моррис ласково провёл ею по макушке между ушами. Приподнявшись на локте, Сесилия добродушно щёлкнула когтем по влажному чёрному носу.       — Так не гаси меня! — задорно шепнула она ему на ухо. — Хотя у тебя и так не выйдет!       Повернув голову, Моррис вновь ткнулся носом в её шею.       — Да легко! — выдохнул он, затем, обняв свою единственную, легонько повалил на спину и приподнялся над ней на кровати. Несколько мгновений влюблённые смотрели друг другу в глаза, затем Моррис приблизил морду к носу Сесилии, и вновь последовал продолжительный и горячий поцелуй.       — Мы могли бы и к тебе домой поехать, — с лёгким укором произнесла Сесилия, когда они оторвались друг от друга.       — После того раза решил не рисковать, — усмехнулся Моррис, откинувшись на спину и заложив лапы под затылок. — Я вряд ли забуду, как мы сломали кровать в моей комнате! Правда, пока отец не в курсе, он сам заказывал мебель после ремонта… а закончили его меньше месяца назад!       При напоминании о смешном казусе Сесилия рассмеялась.       — А ещё сделана из лучших пород дуба в Маунт-Мэссив, — закатил глаза Моррис, но через мгновение его голос стал серьёзным: — Хотя ты права, наверное. Кажусь сам себе неуверенным мальчишкой, встречаясь с любимой на, так сказать, нейтральных территориях.       — Вот и я о чём, милый мой, — повернулась к Моррису Сесилия. — Половина второго этажа твоя, не потревожили бы никого.       — Я пока не сообщал отцу, что наши с тобой отношения уже на другом уровне, — сказал Моррис. — Но ему нет смысла сомневаться в этом.       — Конечно нет, Моррис, — выдохнула Сесилия и вновь щёлкнула Морриса по носу. — Тебе не пять лет, не пятнадцать, чтобы спрашивать у отца разрешения привести домой девушку! Он меня хорошо знает.       — Ты права, милая, — повторил Моррис. — Мы с тобой уже давно встречаемся, да и сам отец хорошо к тебе относится. Он до сих пор в восторге от интерьера своего кабинета из твоего воображения. Часто про тебя спрашивает.       — Вот как? Что именно спрашивает? — с любопытством протянула Сесилия, ласково поглаживая густой мех на большом животе Морриса.       — Ну… — замялся Моррис, — интересовался, как у нас с тобой дела, как развиваются отношения. Он же мой отец, не станет он игнорировать личную жизнь сына. Мужские разговоры! Хотя некоторые подробности, как сегодняшний вечер, я бы опустил. — На этих словах Моррис самодовольно усмехнулся.       — Мужские разговоры — это хорошо, — на этот раз серьёзным стал голос Сесилии. — Но знаешь, есть и более важный момент.       — Ух! — фальшиво вздрогнул Моррис. — Изменилась интонация, появились строгие нотки! Что не так, Сили?       — Моррис, — Сесилия повернула к себе его голову и взглянула в глаза. — Тебе не кажется, что прошло уже достаточно времени для того, чтобы мы… как тебе сказать… перешли на новый уровень отношений? Чтобы уже не просто заниматься любовью по ночам и встречаться, не просто говорить друг другу «Я тебя люблю»?       — Знаешь, малыш, я об этом тоже думаю, — вздохнул Моррис. — Мы знаем друг друга хорошо и давно, больше полугода. У меня есть образование, хорошая работа, ты тоже уже не маленькая девочка, ты моя ровесница. У нас много общего, но самое главное — мы любим друг друга.       — Вот! — торжествующе подняла лапу Сесилия и дотронулась до носа Морриса. — Самое время тебе подумать… о главном, понимаешь?       О главном… На несколько мгновений Моррис задумался. Он быстро понял, к чему клонит его Сесилия.       Они действительно давно испытывали друг к другу симпатию, возникшую с первой встречи. К тому времени Моррис уже получил диплом о высшем образовании, закончив престижный Экономический университет Зверополиса, а влиятельный отец взял его на работу в свой ресторан — управляющим. Жил Моррис по-прежнему в огромном отцовском доме, и часто по вечерам они разговаривали друг с другом о планах Морриса на будущее.       — Ты у меня совсем большой парень, — не без гордости глядя на сына, говорил Козлов. — Самое время искать себе вторую половинку! Двадцать пять лет — прекрасный возраст для женитьбы, а в наше заведение очень много молодых красавиц заходит!       Козлов был прав — шикарный ресторан с потрясающим ассортиментом блюд пользовался широким спросом не только в Тундра-тауне, но и во всём Зверополисе. Даже в пригородах и более отдалённых городках и посёлках обсуждали потрясающий и необычный суп — борщ. Вне конкуренции у многих посетителей был тунец. Дела у заведения шли прекрасно, а самому ресторану требовались твёрдые лапы, умеющие вести бизнес. Так что владелец знал, о чём говорит. Именно в ресторане Моррис и познакомился с Сесилией. В день их встречи в огромном зале проводился розыгрыш недели бесплатных обедов. Каждый день и первое, и второе были разными — фантазия у поваров ресторана не оставляла желать лучшего. Каково же было удивление Морриса, когда фортуна повернула улыбающуюся мордочку именно к мисс Уайтфур!       С того дня минуло уже почти семь месяцев, в течение которых молодая и симпатичная медведица очаровала красавца-управляющего. Отношения стали стремительно развиваться, ещё значительнее они укрепились, когда около месяца Сесилия прожила в доме Козловых — Моррис тяжело заболел. Врачам в Большом госпитале Тундра-тауна Козлов мало доверял — после несчастного случая, произошедшего несколько лет назад с его племянником. Сын его младшего брата Рэймонда, Адриан, неудачно скатился с горки и сломал правую ногу. Травма была очень тяжёлой — открытый перелом со смещением. Рыдающего от боли медвежонка срочно увезли в госпиталь, но из-за врачебной ошибки кости срослись неправильно. После печального инцидента прошло семь лет, Адриан превратился в красивого юношу, но хромота осталась. И с заветной мечтой стать боксёром было покончено.       И Моррис остался дома, его лечением занимался личный врач Козлова, которому доверия было больше и который не раз лечил отца — как болезни, так и последствия криминальных разборок. Благодаря стараниям обоих — и домашнего доктора, и Сесилии, — Моррис медленно, но верно пошёл на поправку. Заботилась она не только о Моррисе, Сесилии не лень было прибрать огромный дом и навести порядок во всех помещениях. Работа так и кипела в лапах Сили. Однако до встречи с Моррисом она много слышала и знала о его отце, о том, какое положение он занимает в криминальном мире Зверополиса. Это поначалу пугало её, но это впечатление со временем развеялось. Достаточно было увидеть, как Козлов разговаривает со своими племянниками. В преступном мире он был жесток и крайне опасен, но семья для него была всем. Часто видя по вечерам сына и помощницу, сидящих за огромным столом в роскошно обставленной кухне, Козлов думал: «Вот такая жена и нужна Моррису. Таких, как Сесилия — одна на миллион!» Сам Моррис, ослабленный жаром во время болезни, помнил первый поцелуй, который ему подарила возлюбленная, и хранил его в памяти, как величайшую драгоценность… Она даже не опасалась заразиться от него.       — Моррис? — вторгся в мысли Морриса голос Сесилии.       Вынырнув из пучины воспоминаний, Моррис повернулся к Сесилии. Два огонька её глаз ясно блеснули в темноте. Моррис приподнялся на локте и нежно провёл лапой по щеке своей единственной.       — Можешь ничего не говорить, — тихо сказал он. — У меня на послезавтра будет для тебя сюрприз!       — Оч-чень интересно! — загадочно улыбаясь, проворковала Сесилия. — А в чём он будет состоять?       — А вот послезавтра и узнаешь! — играя нотками низкого голоса, произнёс Моррис.       Сесилия открыла было пасть для ответа, но Моррис тут же прижал лапу к её морде. Сесилия покорно замолчала.       — А сейчас… ты, кажется, просила, чтобы я не гасил тебя, мой огонь?       Сесилия весело засмеялась.       — Даже не мечтай. Ты весь мой!       В ответ тёплые подушечки лап медленно прошлись по её носу, от кончика к переносице, а оттуда — к ушам и загривку. Следом под шею Сесилии скользнула вторая лапа, и Моррис, прижав к груди любимую, перекатился на спину и вновь прижался к её щеке. Её лапы скользили по его груди, животу и ниже… Все остальные несказанные слова и мечущиеся в голове мысли потонули в очередном поцелуе, в очередном витке страсти, вся действительность, окружающая молодую пару, вновь отошла на задние планы…

      — Ты перестанешь шататься как маятник, Конрад? — вскипел Сириус Лонгтэйл, с гневным выражением глядя на снующего туда-сюда Роговски. — Хоть слово услышал?       — Отстань! — скривился он. Лонгтэйл смотрел на Роговски с недовольством.       — У нас проблемы, а ты наверняка об этой дряни думаешь! — пробормотал он, когда Роговски ещё несколько раз прошёлся по комнате, а потом всё же соизволил опуститься на стул. — Козлов вряд ли сообщит всё о нас полиции, но найдутся другие. Сами из полиции!       — С чего ты взял? — лениво поинтересовался Роговски.       — У тебя память отшибло? — вызверился Лонгтэйл. — Я тебе что говорил о Страйпсе, Армандо и брате Буйволсона? Понимаешь, что грозит нам? Они накроют всю банду в Нью-Фэнгз! Надо сваливать отсюда, а то нас вот-вот прижмут к стене.       — Ну, может, ты и прав, — фыркнул Роговски. — Проблем навалилось до ушей. Если о полиции говорить — им потребуются силы, а нам мешает этот громила Козлов.       Глубоко вздохнув, Лонгтэйл приподнялся над столом и приблизился к Роговски, глядя ему прямо в глаза.       — Мало сказано — проблемы. Забыл, что я тебе говорил про Армандо? — понизив голос, спросил он. — Он вот-вот твоему брату жопу прижмёт! Армандо в первую очередь надо валить, Конрад! — отчётливо и по слогам произнёс он. — С Козловым тоже разобраться. Ты сам сказал — его нужно сталкивать с дороги.       — Да-да, дорога узка, не разойдёмся, — нараспев проговорил Роговски. — Но к Борису так просто не подберёшься, он постоянно окружён своими увальнями… почти всеми своими! — На этих словах Роговски фыркнул. Лонгтэйл изумлённо поднял бровь и ухмыльнулся.       — Сил у нас хватит, хорош ныть! — ударил кулаком по столу Роговски, потом повернулся в другую сторону, где в углу на старом стуле сидела молодая львица. — А ты что ещё узнала?       — Брат Буйволсона должен работать, если приехал по обмену, — сообщила Луцилла, которая до этого не сводила с Роговски полного ненависти и злобы взгляда. — Но у Департамента его не видела ни разу. Ездил по городу, если не ошибаюсь, у него здесь живёт супруга с сыном.       — Та-ак?.. — кивнул Роговски.       — И всё, — сказала Луцилла.       Лонгтэйл с изумлением повернулся к ней. Затем тигриная морда исказилась от ярости.       — Плохо смотришь, если всё, — нахмурился Роговски и ударил кулаком по столу. — Я тебе велел за обоими братьями смотреть!       Луцилла гневно сверкнула глазами, но ничего не сказала.       — Если не справляешься со столь простой задачей, то найдём кого-нибудь порасторопнее, — припечатал Лонгтэйл.       — Сам и пойдёшь в следующий раз, если мнишь себя таким быстрым! — вскочила Луцилла. — Тебя бы засунуть в этот люк, чтобы потом из него полицейские вытащили. А актёр из тебя никудышный, ты только в одном мастер!       — Мастер уже знает, что Рикард ездил на труп Страйпса! — прорычал Лонгтэйл.       — Им ничего не стоит узнать, что ты убил его, — прошептала Луцилла.       — Рискнёшь снова сбежать или с кем-то связаться? — прищурившись, прорычал Лонгтэйл. — Напомнить тебе кое-что?       — Так, заткнитесь оба! — рявкнул Роговски, когда Лонгтэйл, задетый за живое, с глухим недовольным рычанием поднялся. — Проблема требует быстрого решения, некогда сейчас ругаться по мелочам. Сириус, у тебя то же дело, езжай и будь осторожнее. Ты, — Роговски ткнул копытом в Луциллу, — останься.       Лонгтэйл встал и пошёл к выходу. По пути он окинул Луциллу яростным взглядом, который она вернула ему с процентами. Он громко хлопнул дверью, и Роговски вышел из-за стола.       — Сделай мордашку попроще, хвостатая, — сдвинув брови, процедил он. — Сириус прав, мне нужно как можно больше узнать об этом Рикарде. Он сейчас не в Нью-Фэнгз, а в Зверополисе, твоём родном городе.       Луцилла открыла было пасть, чтобы возразить предводителю, но осеклась и вздохом подавила негодование. Роговски вальяжной походкой приблизился к ней с малоприятной ухмылкой.       — Вот такой ты мне больше нравишься, красотка! — Глаза его масляно блеснули, и он без всякого стеснения обхватил львицу за талию и притянул к себе. — Иди ко мне, моя прелесть, ну!       — Пусти! — простонала Луцилла, упираясь лапами в мощную грудь Роговски.       Он не послушался и, ещё крепче обхватив Луциллу, прижал к стене. Опаляя её морду жарким дыханием, Роговски начал одним копытом торопливо расстёгивать на львице блузку, второе потянулось к ширинке потрёпанных джинсов. Но наглость Роговски была тут же наказана — рыкнув от возмущения, Луцилла резко вырвалась из крепкого захвата более сильного, чем она, буйвола, изловчилась и ударила его кулаком в пах. Роговски был мощнее, но удар оказался довольно ощутимым — он чуть согнулся, а когда выпрямился, глаза его сверкали тем же желанием, что и мгновения назад, но теперь к нему примешивался гнев. Роговски вновь шагнул к обозлённой Луцилле, но тут же прямо перед его глазами сверкнули острые когти.       — Не трогай меня, подонок! — прошипела Луцилла, вложив в эти слова столько презрения и ненависти, сколько смогла. — Мне одного ублюдка хватило!       Не желая просто так отступать и по-прежнему стремясь удовлетворить своё желание, Роговски сжал плечо Луциллы и вновь рванул её к себе. Рассвирепевшая от его стремления, она замахнулась и попыталась ударить Роговски по морде. Но превосходство в физической силе и габаритах было не на стороне Луциллы. Резко перехватив мохнатую мускулистую лапу, Роговски заломил её львице за спину. Луцилла вскрикнула от боли, затем последовал сильный толчок в спину. Не удержавшись на ногах, Луцилла упала на пол и вскрикнула от боли в коленях.       — Пошла вон отсюда! — гаркнул разозлённый Роговски, потирая место ушиба.       Наградив мерзавца взглядом, полным бешенства, Луцилла вскочила и выбежала наружу.       — Эй, я опять за ней следить должен? — рявкнул Роговски, когда хлопнула дверь.       Кипящая негодованием Луцилла стремительным шагом прошла по длинному и узкому коридору и выскочила на улицу. Тесный переулок мгновенно окружил её свежим воздухом и своей звенящей тишиной. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, Луцилла прислонилась к холодной кирпичной стене дома. Её колени дрожали, лапы подкашивались, сердце бешено колотилось, в груди по-прежнему бушевала злоба. Перед глазами Луциллы по-прежнему стояла мерзкая и нагло ухмыляющаяся серая морда Роговски, его блеск в глазах и неуёмная страсть. Лапы львицы сами собой сжались в кулаки, словно Роговски стоял сейчас перед ней.       «Убийца!» — только одно слово билось в голове Луциллы. Она все эти недели ненавидела главаря банды, в которую попала по чистой случайности, оказавшись свидетельницей ограбления банка. Роговски запросто мог убить её, но почему-то передумал. Луцилла не знала причину. Но его манеры, грубые шутки и непристойное поведение бесили Луциллу до невменяемости и полной потери самоконтроля. А из-за событий недавней ночи ненависть к Роговски достигла своего пика. Физиономия буйвола-убийцы исчезла, уступив место морде другого зверя, более близкого и хорошего. Ласкового и заботливого. Даже любимого… когда-то, но до сих пор дорогого…       — Мартин… — тихо прошептала Луцилла и спрятала морду в лапах. Глаза её обожгло слезами.       Обаятельный черногривый красавец-лев улыбался в её воображении. Даже спустя почти год после расставания Луцилла помнила его ласки и объятия — несколько месяцев, ещё до женитьбы на Нателле, оба с удовольствием провели вместе. После свадьбы речь о дальнейших отношениях уже не шла, но добрые и тёплые отношения Мартин и Луцилла сохранили. Он остался замечательным другом, готовым прийти на помощь. А теперь его не стало, так резко и страшно ушёл Мартин из жизни. Не проходило и часа без того, чтобы бывшая возлюбленная не вспоминала о событиях той ужасной ночи.       Большая часть истории, рассказанной Луциллой приехавшим полицейским, была выдумана — львица вовсе не гуляла поблизости, не заблудилась в лесу. Всё это время она находилась на складе, видела встречу Козлова с Урсусом, но о полицейских узнала только после того, как услышала выстрелы и крики в сарае и увидела бандитов, выносящих тела несчастных Мартина и Соломона. Испуганная Луцилла выбежала из склада, успев на миг увидеть волочимый по земле страшный груз — звери и мёртвый Соломон исчезли за углом здания. Подгоняемая внезапно появившимся необъяснимым чувством тревоги, Луцилла помчалась туда и, оказавшись за складом, в нескольких ярдах от вырытой могилы, остолбенела от увиденного. Рядом с окровавленным Соломоном лежал дорогой ей лев.       — Мартин!       Крик, наполненный шоком и болью, взметнулся над складом и отозвался эхом в густом лесу. Не чувствуя ног, Луцилла в два прыжка оказалась рядом с телом льва и безвольно упала рядом с ним на колени. Дрожащими лапами Луцилла приподняла его голову и тут же отдёрнула лапы — вместо затылка под гривой оказалась большая рана. Голова Мартина глухо упала, а лапы Луциллы обагрились кровью. В груди больно кольнуло — красивые глаза Мартина, начавшие стекленеть, неподвижно смотрели в звёздное небо. Широкая грудь льва была залита кровью, пропитанная ею же ткань полицейской формы была разорвала в тех местах, куда попали пули.       — Нет… Мартин!.. — простонала Луцилла, чувствуя, как по щекам побежали слёзы.       В этот миг ей казалось, что она видит кошмар, ей не верилось, что всё наблюдаемое сейчас — реальность. Звери, копавшие яму, и Роговски равнодушно смотрели на склонившуюся над трупом Луциллу, на её вздрагивающие плечи. С трудом вдохнув, Луцилла медленно дотронулась до холодного и сухого носа Мартина. Медленно проведя по морде, закрыла ему глаза и вытерла пятно крови на щеке.       — Неожиданно, — протянул Роговски, взгляд которого перебегал с Луциллы на убитого. Луцилла медленно подняла голову на Роговски.       — Что ты наделал, мерзавец!.. — сдавленно прошептала она, затем голос резко сорвался в крик: — Ты убил его! Зачем?!       — Так нужно. Ты должна понимать, что лишние свидетели нам не нужны! — шагнул к Луцилле Лонгтэйл. Она не видела, кто произвёл роковые выстрелы, но её гнев и боль, вызванные тяжёлой утратой, обрушились на головы обоих.       — Ты чудовище! Вы оба! — вскочила Луцилла. — Я вас…       Слова застряли в горле — вспыхнувшая злость заставила Луциллу наброситься на Роговски. Более мощный, он мгновенно сбил её с ног и прижал к земле, Луцилла больно ударилась мордой о холодную поверхность. Отчаянно извиваясь, она пыталась высвободиться из-под тела Роговски. Роговски поднялся и ухватил поверженную за загривок и с лёгкостью оторвал от земли. Сильный толчок — и она стукнулась спиной о стену склада. Роговски подскочил к Луцилле, прижал её к стене и, дыша ей в морду, прорычал:       — Слушай меня! Сейчас сделаешь так, как тебе скажут, иначе отправишься вслед за ним! — И указал на тело Мартина.       — Не болтай зря, а делай! — Урсус возник с этими словами за спиной Роговски.       Оттолкнув его в сторону, белый медведь достал пистолет. Щёлкнул взводимый курок, и дуло оружия через миг смотрело в лоб Луциллы. Она замерла, где стояла, а слёзы всё равно щекотали щёки.       — На кой чёрт она нам сдалась, Конрад? — недовольно прорычал Урсус. — Не проще убить её здесь?       — Нет! — быстро ответил Роговски. — Не сейчас. Она — наша страховка. Придёт время или она будет себя плохо вести, тогда я сам её пристрелю.       Урсус, неопределённо поведя головой, опустил пистолет, продолжая смотреть на Роговски. Тот тем временем подошёл к Луцилле и с деланной лаской провёл копытом по её мокрой от слёз морде.       — Она хорошая девочка, сделает всё как надо, — басисто пророкотал Роговски. — Правда, красавица?       Остолбеневшая от шока, страха и горя, Луцилла судорожно вздохнула. Роговски фыркнул, после чего надавил копытом на затылок Луциллы, заставив её кивнуть несколько раз.       — Видишь? — осклабился Роговски. — Она послушная девочка, она согласна! Пусть с её слов копы знают, что будет, если сунутся к нам ещё раз.       Спустя некоторое время Луцилла, сумевшая сбежать от приехавшей полиции, была подобрана Роговски на дороге. Потом он буквально выкинул её из машины, а подъехавший Урсус увёз её в Зверополис. Вёл себя Оружейный Лорд так, как будто той страшной сцены возле склада и не было, но самой Луцилле потребовалась вся выдержка, всё умение держать себя в лапах, чтобы не наброситься на ненавистного бандита прямо в машине. Остановившись в одном из переулков на окраине Зверополиса, Урсус, перед тем как выйти из седана, сжал плечо Луциллы и басисто пророкотал:       — Помни своё место! Будешь делать, что велят! Иначе эти ребята тебя за отцом отправят... или я.       Но Луциллу ни слова Роговски и Урсуса, ни угрозы Лонгтэйла уже не могли держать в повиновении — не только трагическая гибель Мартина окончательно восстановила её против убийц. Она помнила нападение на банк, она ничего не забыла. Осталось совсем немного.       В детстве Луцилла любила гулять с отцом по парку Зверополиса. Этот парк прекрасен в весеннюю и летнюю погоду — ветер доносит до ноздрей дурманящий аромат листвы и цветов, ухаживающие за красотой парка работники обстригают живую изгородь, возвращая её в рамки строгой красоты. Но сейчас она одна, отец похоронен несколько недель назад, а вместо приятной сердцу картины — равнодушно-холодные очертания невысоких застроек и запах мусора, а звёзды, скорбно слезящиеся над ночным Зверополисом, жили своей жизнью. Никому и ничему не было дела до душевного состояния Луциллы, сердце которой ещё колотилось от злости и страха. Она молча шла по тёмной, слабо освещённой улице. Вокруг никого не было, все уже спали. Только раз фигуру Луциллы осветил фарами поворачивающий в проулок автомобиль. Опасаясь, что это могли быть её преследователи и мучители, Луцилла быстро юркнула в проход между домами. С болью она понимала — уйти далеко не удастся. Бандиты предугадывали её возможные намерения, поэтому подстраховались, надев ей на ногу браслет. Но до того места, куда шла Луцилла, ещё можно было доходить.       Тусклые улицы одного из пригородов Зверополиса выходили к довольно большому озеру, на котором днями катались на водных велосипедах. В застывшей глади озера блестели маленькие точки звёзд. Луцилла опёрлась на высокую каменную ограду и бездумно уставилась в озеро. Отражающийся в воде серп месяца будто подмигнул ей. Чувство покоя не приходило к Луцилле давно, казалось, что его она лишилась после того рокового ограбления банка. Над её головой совсем недолго витал его призрак, пока Луцилла не услышала негромкие, но уверенные шаги.       «Опять он!»       Слежка была даже здесь, и Луцилла вновь ощутила прилив ярости. Она взглянула в знакомую тигриную морду, которая выплыла из ночного мрака. Но это был не Лонгтэйл. Луцилла знала, что этого члена банды зовут просто и непритязательно — Бах-Бах. Он откликался только на эту кличку — и только кивками, так как был немым. Однако Луцилла называла его Молчуном, на что он не возражал. Только кивал на пренебрежительно бросаемое прозвище. Среди банды он был единственным, кто не смотрел на неё злобным взглядом хищника на добычу.       — Я могу прогуляться до озера, Молчун?       Тигр вздохнул и кивнул.       — Тогда развернись и уходи, — холодно велела Луцилла. — Все твои там.       Вновь последовал вздох, но тигр только шагнул к ней. Луцилла не обращала на него внимания. Он не казался ей странным, но события последних дней будто повлияли и на него. В тёмных глазах всё чаще мелькали искры непонятного пока Луцилле чувства, а при окликах Молчун вздрагивал. Мог споткнуться о порог, мог подпрыгнуть от неожиданности или вообще уронить что-то. Но до его поведения Луцилле дела не было. А вот ему, кажется, было — тигр подошёл к ней почти вплотную.       — Не приближайся! — вырвалось у Луциллы яростное.       Тигр, потеряв остатки скованности, дотронулся до её локтя. И тут же получил по морде.       — Оборзел? Я…       Бах-Бах на этот раз схватил её за локоть, а другой лапой зажал ей пасть.       — Молчи! — прошипел он. — Заткнись!       Потрясение, вызванное этими звуками, заставило Луциллу подпрыгнуть так, что она чуть не перевалилась за ограду. Молчун убрал лапу от лапы Луциллы, а сама она, словно забыв дышать, во все глаза уставилась на заговорившего немого.       — Никто, поняла? Никто! — прошипел он. — Только ты!       Этот набор слов Луцилла поняла — только она знает, что Бах-Бах не лишён дара речи. И должна знать. Но с нахлынувшим потоком вопросов Луцилла была не в состоянии справиться.       — Ты говоришь? — прошептала она. — Ты кто? Зачем спектакль?

      — Ну, Моррис, рассказывай, как у тебя дела? — с ласковой улыбкой спросил Козлов, откинувшись в кресле и глядя в глаза сыну. — Давно Сесилия не приезжала к нам.       — Она сегодня работает, — вздохнул Моррис, принимая из отцовской лапы бокал с коньяком. — Но скоро выходные, жду новой встречи.       — Мог бы и пригласить свою любимую домой, а не встречаться с ней в отеле, — слегка попенял отец. — Нелогично получается.       — Нелогично напрашиваться домой к ней, — усмехнулся в ответ Моррис. — Хочешь, чтобы девушка оценила тебя больше — зови её к себе. Разве не ты мне это говорил, когда вы с мамой в первый раз встретились?       — Ну-у… — Козлов не решился на ответную реплику и ограничился очередной улыбкой. Моррис одним махом проглотил янтарную жидкость, обжигающую горло и причмокнул губами.       — Если у вас с ней серьёзные отношения, то не стоит стоять на одном месте, нужно развивать их дальше, — настоятельно произнёс Козлов. — Вы с Сесилией встречаетесь уже давно… сколько? Вроде уже больше полугода. Если ты стесняешься звать её, когда я дома или Кевин с Рэймондом, скажи мне. Столько времени прошло, ты не раз оставался у Сили, как и она у нас.       — У нас с ней действительно всё серьёзно, пап, — выпрямился в своём кресле Моррис. — Я очень сильно люблю Сесилию, хочу, чтобы мы были вместе. А вчера в отеле мы с ней… ну, ты понимаешь.       — Понимаю, понимаю, — серьёзно кивнул Козлов, однако сын заметил в его глазах бесенят. — Но почему именно там?       Моррис вздохнул и, чувствуя, как к щекам приливает жар, рассказал о смешном казусе во время одной из прошлых ночей. Однако Козлов, вместо того чтобы возмутиться из-за грядущих трат на ремонт, громко расхохотался.       — Слышу треск, когда я уже… В общем, мы с Сили оказались на полу, я не в неё, а на ковёр… Потом — оба в душ. Ковёр — в химчистку… Да не смейся! — Моррис со стуком поставил бокал на стол, пока Козлов заливался смехом, хотя и сам с трудом сдерживал улыбку. — Не должны же сводиться отношения к одним свиданиям, объятиям, поцелуям, походам по ресторанам и сексу. Мы уже неоднократно были близки с ней. Повторяю твои же слова, папа!       — Моррис, Моррис, — покачал головой Козлов, всё ещё смеясь. — Я тебе что только что говорил о продвижении отношений? Занятия сексом, даже таким — это здорово и порою весело, но это не последняя фаза. О дальнейшем ты думал?       Моррис понял, к чему клонит отец. О том же самом ему вчера пыталась сообщить Сесилия. В глубине сознания он давно понимал, что конкретно желает любимая, а сам он об этом уже думал.       — Женись на ней, — отбросив всякие предисловия и посерьёзнев, сказал Козлов. Видя, что сын открыл пасть для возражения, отец поднял массивную лапу. — Откинь в сторону сомнения и посмотри на себя. Ты взрослый парень, уже мужчина, у тебя хорошая работа, ты отлично обеспечен. Сесилия тебя любит, мне она тоже по душе. Она же совсем одна, понимаешь, у неё нет никого из родных. А ты ей, можно сказать, почти муж! Скажи честно — ты любишь Сили?       — Люблю, — не задумываясь, кивнул Моррис. И, словно поддавшись какому-то романтическому порыву, глухо добавил: — Я просто не смыслю жизни без неё…       Козлов помолчал, вновь разливая по снифтерам ароматный алкоголь. Протянув один сыну, он коротко спросил:       — Ты мой сын?       — Да, — удивился Моррис.       — Слушаться должен? — продолжал Козлов, затаив в глазах улыбку и предвидя ответ.       — Должен, — кивнул сын.       — Женись! — ударил кулаком по столу Козлов. — Сделай ей предложение! Я уверен, она ждёт от тебя этого важного шага. Инициатива в таких вопросах должна быть в лапах мужчины. А ты — просто лакомый кусочек для любой медведицы! Признайся — ведь ты хочешь жить с любимой женщиной. Как я хотел жить с твоей мамой… но ты сам знаешь, почему она спустя годы не захотела…       — Знаю, папа, — кивнул Моррис, который знал о криминальной власти отца.       — Так что выбирай свой путь сам, Моррис, — заявил Козлов. — Ты же этого хочешь.       — Конечно, хочу, — улыбнулся Моррис. — Собираюсь поговорить с ней об этом завтра, вот, решил пригласить её в «Остерию» на ужин.       — Зачем в Центральном районе? — удивился отец. — Почему не в наш ресторан?       — Это лучший ресторан в Зверополисе, — с очередной улыбкой произнёс Моррис. — Только без обид, пап! — И поднял лапу, увидев, как поползли вверх густые отцовские брови. — Сесилия давно хотела там побывать, а мне не хочется ей отказывать. Там её и будет ждать сюрприз, там я и предложу ей лапу и сердце.       Козлов на несколько мгновений задумался.       — Что не так, папа? — насторожился сын.       — Ничего, сынок, — ответил Козлов, держа в лапе фужер. — Что ж, это выбор хороший, особенно для такого вечера. Главное, чтобы Сили была довольна.       — Я уверен — ей понравится, — сказал Моррис, выпивая второй бокал. Поморщившись от крепкого напитка, он медленно поднялся из кресла.       — Подожди, — остановил его Козлов поднятием лапы. — У меня кое-что есть.       Козлов выдвинул один из ящиков стола, достал секретёр и вынул оттуда небольшую коробочку, обшитую тёмно-коричневым бархатом. Моррис с любопытством следил за действиями отца. Он протянул коробочку сыну, и тот незамедлительно открыл её.       — Ух ты! — невольно восхитился Моррис.       Глаза его расширились — внутри лежало большое золотое кольцо с ярко поблёскивающим алмазом редкой огранки. Бриллиант был выполнен в форме сердца и вделан в ободок, само кольцо было украшено орнаментом в форме косы. Украшение привело Морриса в восторг. Поймав взгляд сына, Козлов улыбнулся.       — Оно досталось мне от деда, я его приберегал для подходящего случая, — сообщил он. — Уверен, что Сесилии понравится. Бери!       Козлов грузно поднялся из кресла и подошёл к обрадованному сыну.       — Ну и спасибо тебе, папа! — выпалил Моррис. — Ты столько делаешь для нас.       — Не благодари, родной мой, — пробасил Козлов и крепко обнял сына, затем поцеловал в лоб. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Буду относиться к Сили как к родной дочери.       Моррис обнял в ответ мощные отцовские плечи.       — Только я потом хочу тебя кое о чём попросить, — будто нехотя произнёс Козлов. — Знаешь ведь, я не хочу твоего прямого участия в моих делах, но нужна твоя помощь.       — Только после нашего вечера, — Моррис сделался строгим.       После минутного молчания Козлов кивнул.

      Сириус Лонгтэйл медленно брёл по авторынку, расположившемуся за окружным шоссе Зверополиса. Морда тигра была скрыта большими солнцезащитными очками. Он шёл мимо рядов автомобилей — больших и маленьких, внедорожников и седанов, чистых и не очень, новых и подержанных. Ему нужна была машина из разряда последних. Он внимательно осматривал каждое транспортное средство, не слушая комментариев пожилого койота, семенящего рядом. Продавец в красках описывал каждый автомобиль, около которого на мгновение останавливался Лонгтэйл, перечислял все достоинства и подробности, начиная от года выпуска и заканчивая повреждениями.       — «Зверрари-Суперстар», тысяча девятьсот девяносто шестого года выпуска, почти раритет, — с придыханием тарахтел койот. — Немного поцарапана эмаль, но если подкрасить, навести антураж — будет просто конфетка! С таким двигателем это — просто пуля!       — Руик, мне нужен большой внедорожник, я тебе третий раз говорю, — оборвал торговца Лонгтэйл.       — Тогда тебе подойдёт вот это, — подпрыгнул Руик и, ухватив тигра за лапу, потащил через ряды к решётчатой ограде, рядом с которой в линию выстроились большие автомобили.       — Выбор джипов тоже большой, — не упустил момента соблазнить посетителя койот.       — А это что? — Лонгтэйл остановился и ткнул лапой в огромный внедорожник, по размерам напоминающий автобус. Автомобиль по самую крышу был заляпан грязью, лишь худо-бедно было прочищено «дворниками» лобовое стекло, а капот был помят.       — Это? — повернулся к Лонгтэйлу Руик. — Это, брат мой, просто алмаз! Нет — алмазище! «Стилклоу-Фьюри» две тысячи пятого года, под капотом — словно шеф Буйволсон в момент ярости! Любого порвёт на трассе, таких тачек во всём Зверополисе — раз, два и обчёлся!       — Не ври! — отмахнулся Лонгтэйл. — На каждой улице есть такие.       — Только извини, — Руик будто не услышал Лонгтэйла, — его брали вчера на время, а вернули в таком виде. Ну и ругался же я, потом ведь не продать! Да что там — не арендует никто! Сам собирался сейчас мыть, потом ремонтировать придётся.       — Это не страшно, Руик, — потрепал койота по плечу Лонгтэйл. — Мне такая тачка и нужна, сам вымою. За сколько дашь на… день-другой?       Поторговавшись минут пять, Лонгтэйл расплатился с Руиком и, пообещав забрать внедорожник вечером, вышел с территории авторынка и достал телефон.       — Нашлась подходящая машина, Харм, — сообщил он, услышав резкое и вибрирующее «Алло!».       — Вечером и действуй, — коротко велел Урсус. — Роговски ни слова, понял?       — Слушай, — попытался возразить Лонгтэйл. — Ты не забыл, что он мне приказывал?       — Парень, — повысил голос Урсус, — тебе приказываю я, а ты перед Роговски разыгрываешь невинность. Второй раз повторять не буду, это сделает пуля в твоей голове!       — Я понял, не заводись, — ледяным тоном проговорил Лонгтэйл. — Вечером жди результатов.

      — Папа, я и сам могу сделать всё в лучшем виде! — упирался Моррис. — Это подарок для Сесилии.       — То, что ты скоро женишься, и для меня подарок, — возразил Козлов. — Не переживай, можем всё оформить вместе. Поеду с тобой и помогу. Для меня тоже этот день значимый!       Моррис не стал упорствовать, чувствуя к отцу огромную благодарность — даже когда его сын уже совсем вырос, он всячески ему содействует и столько делает для обоих. На приготовление стола и необходимого антуража потребовалось немало средств, но что значат затраты на подарок для любимой? И важна ли цена этого подарка?       — Сили точно придёт в восторг, — сообщил Козлов, когда сервировка была закончена, и потрепал сына по плечу. — Пока есть время, поехали за цветами.       — Сейчас, сейчас, — пробормотал Моррис, поворачиваясь грузным корпусом то вправо, то влево.       Отец и сын стояли напротив огромного зеркала. Стекло бесстрастно отражало двух могучих медведей, до деталей похожих друг на друга. Козлов с Моррисом были одного роста, даже шириной и массивностью не отличались. На обоих сидели великолепные вечерние костюмы чёрного цвета с бабочками, так что и Морриса, и отца можно было издали принять за близнецов. Стряхнув невидимые пылинки с лацканов пиджака и вдохнув запах дорогого парфюма, Моррис повернулся к отцу:       — Ты и за цветами со мной собрался? — Вопрос сопроводила усмешка.       — Дело одно есть, — кивнул Козлов. — Выйду около магазина, а цветы сам купишь.       Предупредив администратора ресторана о скором прибытии, Моррис с отцом поехали на проспект Олений рог, где работал цветочный магазин «У Розы». Через четверть часа большой и красивый букет лежал на заднем сидении. Моррис довольным взглядом оценивал свои старания.       — Как вам, дядюшки? — спросил он.       — Ей понравится, Моррис, — с улыбкой кивнул Рэймонд, брат отца. Второй брат, Кевин, похлопал Морриса по плечу, пожелал удачного свидания.       — Не смущайте парня, — усмехнулся Козлов.       — Идите уже, — махнул лапой Моррис.       Козлов, велев отвезти сына обратно к ресторану, вышел из лимузина и в компании братьев пошёл вдоль тротуара, где их ожидали два носорога. В это время плохо помытый огромный внедорожник проехал мимо них и свернул в один из маленьких переулков.       — Вот дурак-то, — пробормотал Митч, водитель лимузина, глядя на грязную машину. — Хватает тупости ехать в центр на такой машине.       — Заберёшь отца, Кевина и Рэймонда и езжай с ними домой, мы с Сили доберёмся сами, — сообщил Моррис, когда вновь увидел сияющую вывеску ресторана «Остерия». — Потом ты мне будешь нужен, только дождись ещё отца.       Белый медведь медленно кивнул, нажал на педаль газа, когда Моррис вышел на тротуар, и длинный чёрный лимузин почему-то резко тронулся с места и через несколько мгновений скрылся за углом.       Проводив автомобиль ленивым взором, Моррис вошёл в просторный зал ресторана. Подойдя к их с Сесилией столу, он аккуратно положил букет на мягкий стул и задвинул под стол. Моррис вновь осмотрел все блюда, вдохнул ароматный запах вкусной пищи, улыбнулся и пошёл к выходу. И вовремя. Едва он повернулся на ступенях, как тут же расплылся в улыбке — к нему подходила Сесилия, одетая в простое, но изумительно красивое розовое платье почти до щиколоток. Моррис невольно залюбовался крупной, но изящной для него фигурой любимой.       — Ты неотразима, солнышко! — произнёс Моррис, поцеловав лапу Сесилии. — Идём, сюрприз ждёт!       Сесилия взяла возлюбленного за локоть, и оба поднялись по идеально вымытым ступеням ко входу. В кармане Морриса дожидалось своего мгновения прекрасное кольцо.       — Когда уже можно, милый? А то я устала! — хихикнув, произнесла Сесилия. Моррис, прикрыв обеими лапами её глаза, неторопливо подводил её к шикарно сервированному столу на две персоны.       — Всё, открывай! — Моррис убрал лапы с морды возлюбленной.       Сесилия подняла веки и замерла в восхищении, увидев на столе, накрытом белоснежной скатертью, множество самых вкусных и самых любимых своих блюд. На тарелках лежали фрукты, уложенные красивым орнаментом, ярко блестели в свете ламп хрустальные бокалы и графин с любимым вином Сесилии — гранатовым. Два столовых прибора дожидались своих хозяев.       — Ничего себе! — медленно повернув голову к возлюбленному, прошептала Сесилия.       — Как мог, Сили! — самодовольно улыбнулся Моррис. Блюда были выбраны по предпочтениям Сесилии не только Моррисом — помощь в сервировке стола оказывал и отец.       — А теперь — внимание! — Подмигнув ей, Моррис ловким жестом фокусника вытащил из-под стола букет роз.— Ровно двадцать пять — сколько и нам с тобой лет, — прошептал он, вручая Сесилии чудесные цветы. Она прижала букет к груди, а потом Моррис крепко её обнял и — после поцелуя — пригласил сесть.       — Не зря этот ресторан славится своей кухней, — басил Моррис после великолепного ужина. Он расстегнул пуговицы пиджака, под которым мощному животу было уже тесно. — И всё только для нас.       Сесилия, тоже наевшаяся досыта, обратила на любимого взгляд, полный любви, благодарности и восхищения.       — Это и есть твой сюрприз, о котором ты мне говорил в отеле? — с улыбкой осведомилась Сесилия, когда приборы у обоих опустели. — Исполнить мою мечту — вечер в «Остерии»?       — Не только, — качнул головой Моррис, морда которого была сейчас серьёзной.       Он глубоко вздохнул, собираясь с силами — все события последних дней и вели к тому, чтобы Сесилия оказалась здесь, в этом великолепном месте. Отец был прав — шаг, который собирался сделать Моррис, был подготовлен давно, но требовал от него больших нравственных усилий. И именно от его поведения и зависели дальнейшие отношения с Сесилией, а может быть, и вся жизнь. Сейчас Моррису казалось, что каждое мгновение из его двадцати пяти лет жизни вело к этому событию. И, ощущая в кармане коробочку с кольцом и стараясь подбирать правильные слова, он заговорил:       — Сили, мы встречаемся с тобой уже больше полугода, а мне хватило намного меньше, чтобы почувствовать, что я знаю тебя всю жизнь. Я никак не могу забыть, как ты ухаживала за мной, когда я болел… да и вообще! Каждое твоё слово, каждое твоё действие характеризует тебя с самой лучшей стороны. И за всё это время ты меня просто покорила. Да-да! — блеснул улыбкой Моррис. — О нашем будущем я думал уже давно, мне неоднократно говорил об этом и отец, и ты сама. Так что я не хочу больше тянуть с этим, поэтому…       Сесилия с замиранием сердца слушала каждое слово своего единственного медведя. Моррис был уверен — не таясь и не боясь себе признаться, она давно ждала этого момента. Морально Сесилия была готова к тому, что сейчас произойдёт, но всё-таки от восторга у неё перехватило дыхание, когда Моррис достал из кармана обшитую бархатом коробочку. Моррис молча откинул крышечку и торжественно протянул предмет Сесилии. Бриллиант ярко блеснул в свете большой люстры под потолком.       — Милая, двадцать пять лет — прекрасный возраст для создания семьи. Ты станешь моей женой? — тихо спросил Моррис. — Создадим семью?       Сесилия на несколько мгновений прижала лапы к груди, её остановившийся взор был устремлён на поблёскивающее в футлярчике кольцо. Моррис смотрел на любимую с надеждой, которая вмиг начала сбываться. Быть иначе не могло. Медленно она протянула лапу и взяла коробочку, а глаза её загорелись счастьем. Сияющий взор перебежал с бриллианта на тепло улыбающегося любимого, потом Сесилия встала и, подойдя к Моррису, взяла его морду в лапы и крепко поцеловала. Глаза Сесилии сверкали на свету слезами счастья, когда она прошептала:       — Я согласна! Моррис, родимый, я согласна!       — Это самый лучший вечер в моей жизни, — тихо сказала Сесилия, когда они с Моррисом бок о бок шли по тротуару.       Город, несмотря на поздний час, продолжал сверкать яркими красками и лучами света, звучать быстрой музыкой ночного веселья. Редкие прохожие шли по обе стороны проспекта. Моррис повернулся к Сили и поцеловал её в щёку.       — И в моей тоже, — шепнул он. В тот же миг в кармане раздался требовательный звонок.       — Как дела, сынок? — раздался в ухе голос отца. — Нам забрать вас? А то мы недалеко.       — Езжайте домой, пап, мы с Сили вернёмся на такси, — сказал Моррис и шутливым тоном добавил: — Отвлекаешь немного, мы гуляем!       — Хорошо, хорошо! — добродушно пробасил Козлов и отсоединился. Сунув смартфон в карман, Моррис повернулся к Сесилии.       — Я подумал — а не взять ли мне отпуск на пару недель? — спросил Моррис. — Съездим куда-нибудь вдвоём, отдохнём и расслабимся. Ты не против?       — Конечно, не против! — улыбнулась Сесилия, проведя лапой по щеке возлюбленного.       Моррис с тёплой улыбкой взял лапу Сесилии и, поднеся её к губам, поцеловал. Он всегда любил прикасаться к своей любимой Сесилии, чувствовать нежное тепло её тела и запах густого белого меха. Моррису самому становилось тепло при этих прикосновениях, и Сесилия, чувствуя мысли своего любимого мужчины, шла рядом с ним, не выпуская его лапы. Сейчас пара шла мимо парка. Им оставалось совсем немного до перехода, когда Сесилия остановилась и медленно провела лапой по животу.       — Сили? — повернулся к ней Моррис. — Что такое, малыш? Тебе нехорошо?       Сесилия услышала в словах Морриса словах испуг, но для него не было никакого повода. Не было никакого «нехорошо». То, о чём Сесилия узнала совсем недавно, все эти дни держало её в приподнятом настроении. Она пока никому не сообщала чудесную новость — ни Моррису, ни подругам, ни самому отцу её возлюбленного. Но сегодня был такой дивный и приятный вечер! В центре такого огромного внимания находилась Сесилия! Весь вечер она провела вместе с любимым, но какой это был вечер и столько радости он принёс обоим! Такая всеобъемлющая благодарность с любовью пополам переполняла душу Сесилии, что она решила больше не скрывать новости.       — Что с тобой, детка? — вопрошал Моррис, видя, что Сесилия не убирает лапу с живота. Тут он увидел, что любимая улыбается — казалось, ещё светлее и милее, чем всегда.       — Мне просто замечательно! — медленно произнесла Сесилия. Она подошла к Моррису, привычно обняла его и прошептала новость в двух словах ему на ухо.       — Не может быть! — с потрясением и восторгом прошептал Моррис, глаза которого расширились после слов Сесилии. — Малыш, ты шутишь?!       Но лучащиеся восторгом глаза Сесилии говорили совершенно об обратном. После восклицания Морриса она, сияя улыбкой, помотала головой.       — Нет, Сили, ты шутишь! — коротко пробормотал Моррис, всё ещё не веря в своё счастье. В порыве пламенного восторга издав звук, похожий на всхлипывание, Моррис крепко прижал Сесилию к груди и поцеловал в лоб, потом в обе щеки. — Сили… милая… моё сокровище…       После каждого слова следовал поцелуй. Сердце Морриса бешено заколотилось, когда он узнал, что в скором времени станет ещё счастливее вместе со своей родной Сесилией. Новость вызвала такой бурный всплеск нежности, что Моррис не знал, куда её девать — он просто целовал и целовал Сесилию, держа в объятиях.       — Давай сегодня обрадуем твоего отца во второй раз, — предложила Сесилия, мягко остановив Морриса перед очередным поцелуем. — Он ведь так давно ждал, чтобы у сына появилась своя семья!       Моррис с не сходящей с морды улыбкой кивнул и бережно обнял Сесилию за плечи. Радостная новость жгла его огнём, ему хотелось просто подхватить Сесилию и закружить! Так они в обнимку и подошли к пешеходному переходу и остановились, дожидаясь зелёного света. В эти мгновения на пустынном перекрёстке не было никого.

      — Дебилоид, куда едешь? В болоте искупался, а помыть лень? — выкрикнул кто-то из идущих по тротуару зверей.       — Давно надо штрафы за грязные машины вводить! — проворчала пожилая львица.       — С каждым месяцем грязи всё больше, — покачал старый носорог.       — Ну и долбо…       И такое, и покруче. Лонгтэйл только морщился, слушая этот поток порицания, смешивающийся с приглушённой музыкой из магнитолы, через приоткрытое окно, и молча смотрел на дорогу. Знакомые фигуры белых медведей приковывали его внимание. Лонгтэйл что-то пропел себе немелодичное под нос, и через минуту ожил телефон.       — Я недалеко от тебя, — тихо сказал он.       — Увёз его, — раздался голос. — Он в ресторане. Сказал вечером, что я ему нужен. Опять за старое, я уверен!       — Это старое закончится, Урсус в курсе, — отрезал Лонгтэйл.       — Сириус, если он сдаст меня, мне конец, понимаешь? — шипел голос. — Мне страшно, я как в капкане.       — Успокойся! — велел Лонгтэйл. — Проблема будет решена.       — Сириус, эта яма ещё глубже! — продолжал частить собеседник.       — Прекрати кукситься! — повысил голос Лонгтэйл. — Здоровенный медведь, а ещё ссышь. Хочешь трястись до конца жизни или положить конец угрозам?       — Не таким способом, Сириус!       — Да пошёл ты! — буркнул Лонгтэйл, отсоединившись.       Малоприятные мысли наполнили голову. Хороший друг, как бы ни хотелось избавиться от подозрения, начинает паниковать, хуже того — его младший брат служит в полиции. «Посмотрим, как себя дальше поведёт, — хмыкнул Лонгтэйл. — Ведь всех копов не перебьёшь!» Странно, что Урсус не узнал всю подноготную о водителе Козлова. Хотя и Урсус его уже достал.       От мыслей Лонгтэйла отвлёк очередной звонок. «Вспомнишь говно, тут и оно!» — подумал сначала Лонгтэйл, ненавидяще подумав об Урсусе. Однако потом заулыбался — звонил не он.       — Привет, киса! — ответил Лонгтэйл на звонок.       — Мой полосатик соскучился? — спросила Амелия вместо приветствия, хотя Лонгтэйл в нём особо не нуждался — он уже был счастлив, слыша её голос.       — Очень! — широко улыбнулся Лонгтэйл. — Полосатик хочет тебя увидеть… и просто хочет тебя! Я в центре. Тебе прямо не терпится?       — Не терпится, сладкий! — Смешок. — Я хочу…       Лонгтэйл никак не мог прогнать похотливую улыбку — одной фразы хватило, чтобы за ширинкой стало тесно и жарко. Оборвав предпочтения Амелии, Лонгтэйл шлёпнул лапой по рулю и довольно сказал:       — Лови геолокацию!       Знакомая фигура тигрицы в ярком жакете появилась в переулке через две минуты и двинулась прямо к машине.       — Это судьба, — сказала Амелия, закрыв дверь машины. — Я как раз мимо проходила!       — Вижу, ты сегодня свободна, — подмигнул Лонгтэйл, щёлкнув Амелию по носу.       — Выходной, — коротко пояснила Амелия.       — Нет, рабочий день, вернее, вечер, детка! — покачал головой Лонгтэйл, положив лапу на плечо тигрицы. — И он начинается.       — Хватит болтать, полосатик! — нагнулась к нему Амелия и положила лапу на его промежность. Лонгтэйл отреагировал мгновенно.       — Давай-ка назад! — велел он, ощущая, как нарастает давление в джинсах.       — Да брось, отсюда никто не увидит, переулок же! — зашептала Амелия, хватая Лонгтэйла за локоть.       — Переулок в центре, а я стесняюсь!       — Твоя машина в таком состоянии, что её стороной будут обходить, — увещевала Амелия. — Иначе бы ты меня не позвал!       — Ну ладно, — с фальшивой неохотой вздохнул Лонгтэйл. — Уговорила!       Он перелез между передними сиденьями назад и сразу же очутился в тёплых объятиях своей кисы по вызову. Она сняла жакет и бросила его на переднее сиденье, оставшись в одной блузке, затем задрала футболку Лонгтэйла и начала расстёгивать его джинсы. На мгновение мелькнуло опасение — под передним сиденьем лежал пистолет, лишь бы он не был замечен. Однако для последующих действий освещение в машине было не нужно. Мысли о предстоящем «деле» вытеснялись грядущим наслаждением, а оно спешило к нему в виде сластолюбивой Амелии, которая уже спустила с Лонгтэйла джинсы вместе с трусами и смотрела в полумраке салона на отвердевающий член любовника. Но смотрела недолго — Лонгтэйл довольно выдохнул, когда тёплая лапа прошлась по обнажённой плоти снизу вверх, потом наоборот и снова вверх, добавив твёрдости.       — Я тебе не сказал — у меня не так много времени, — пробасил он и пригнул голову Амелии к члену.       На его слова она не обратила внимания. Теперь в действие вступил шершавый язык. Лонгтэйл выдохнул громче при более чувствительном прикосновении, ощущая, как все планы на вечер, на завтра, на послезавтра и другие дни растворяются в его любимой реальности, в которую ему нравилось погружаться и которую не хотелось покидать. Он с наслаждением и даже рвением отдавался ласкам этой опытной тигрицы с улицы — она своё дело знала. Никакого отвращения Лонгтэйл не испытывал — ему хотелось в таком плане расслабиться и не заводить отношений, а потраченные деньги его не волновали. За предыдущий заказ он получил солидную сумму и ожидал ещё большего пополнения кошелька, а пролитая им кровь не волновала. Приятные мысли гармонировали с получаемыми ощущениями, с пылкими и горячими ласками Амелии, которая прекрасно для Лонгтэйла действовала и телом, и лапами, и языком. Слушая влажные звуки на уровне пояса, Лонгтэйл откинулся на сиденье и продолжил отдаваться похотливому удовольствию.       Всё это время с его широкой морды не сходила улыбка. Ему нравилось ощущать себя в окружении такой сладкой истомы, нравилось представлять Амелию — как он её видел не раз — обнажённой, в разных эротических и соблазняющих позах, отчего он возбуждался ещё больше. Возбуждения добавляли её ласки не только языком, но и лапами — они скользнули под футболку, гладили его живот, грудь и бока, зарываясь в пушистый и тёплый мех. Головы Амелия не поднимала, не отрываясь от члена любовника. Лонгтэйл чувствовал, как она то вытягивала язык, проводя им по объекту своей страсти от основания до кончика, то сворачивала его трубочкой и добавляла жарких ощущений, и тихо посмеивался. А ощущений было и так достаточно — они с каждым мгновением, казалось, становились всё острее.       — Эй, чего молчишь? — оторвалась от члена Амелия.       — Потом поговорим, продолжай, — фыркнул Лонгтэйл и, придвинув морду тигрицы обратно к члену, шире расставил ноги. Верно, все слова — потом.       Лонгтэйл на секунду приподнял голову, увидев тень снаружи автомобиля, но тут же успокоился — просто кто-то крупный прошёл мимо. И вновь погрузился в наслаждение. Дыхание становилось чаще, биение сердца — тоже, оно ускоряло приближение самых горячих мгновений. Казалось, что они звали Лонгтэйла, а Амелия несла ему их.       — Ну же, давай, детка… — вырвалось у Лонгтэйла под самый конец, когда Амелия чуть прикусила его член и ткнулась в пах носом. — Чуть-чуть…       «Чуть-чуть» растянулось ещё на минуту, но она пролетела незаметно — с такими страстными ласками ход времени казался незаметным. О нём Лонгтэйл не думал — он был сосредоточен на своих ощущениях и отдался им, когда эта минута пролетела. Будоражащие тело волны тепла побежали по широкой и мускулистой спине, по животу от паха, он шумно выдохнул и чуть приподнялся на сидении, положив обе лапы на спину Амелии и изливаясь в её пасть. Лонгтэйл слышал частое дыхание Амелии, старающейся проглотить выплёскивающиеся фонтаны его семени, и из его груди вырывались один за другим довольные вздохи. Расслабившись, он мягко поглаживал Амелию по затылку, пока она продолжала работать языком.       — Ты всех ублажаешь с таким азартом? — хихикнул Лонгтэйл, когда Амелия выпрямилась.       — Нет, только самых любимых полосатиков… только одного! — томно протянула она.       — Если ты сегодня на выходном, может, отдохнёшь и снова приедешь ко мне? — спросил довольный Лонгтэйл, пока Амелия протирала нос и уголки пасти от его семени, пока он сам натягивал трусы и застёгивал джинсы. — Я сильно буду занят, мне потребуется разгрузка!       — Опять в городе? — закатила глаза Амелия.       — Значит, со мной в городе плохо? — шутливо погрустнел Лонгтэйл.       — Ну не унывай, Сириус, — улыбнулась своей возбуждающей улыбкой Амелия. — Я помню твоё предложение развлечься вдали от Зверополиса, на природе!       — Оно в силе, — оживился Лонгтэйл и, притянув Амелию к себе, уткнулся носом в её шею, потом мягко прикусил. — Жди звонка, киса!       Через минуту Амелия вышла из машины, а Лонгтэйл, дождавшись, пока она скроется из виду, завёл мотор. Он не сводил взгляда с её красивой фигуры, продолжая думать о жарких мгновениях, подаренных ему ею. Однако ему пришлось о них забыть на время — время выполнения заказа.       — Он не один, Урсус! С медведицей! — рыкнул Лонгтэйл спустя чуть больше часа. — В ресторане был вместе с ней, теперь идёт по улице.       — Я сказал, Моррис не должен попасть домой! — рявкнул взбешенный Урсус. — Сказано — вали обоих! Пушка тебе на что?! Не слушай нытьё этого слабака!       На переднем пассажирском сидении лежал вязаный мешок с прорезями для глаз, который был ранее спрятан в бардачке. Он, как и пистолет, дожидался применения. Оставались мгновения. Чуть более полусотни ярдов разделяло огромный автомобиль и медвежью пару. Лонгтэйл видел оживлённо переговаривающихся Козлова и его спутницу, потом увидел, как медведь поцеловал свою спутницу. Он смотрел попеременно то на пару, то на таймер светофора, крепко вцепившись в руль. «Решайся!» — будто прорычали в голове.

Пять секунд…

      Лонгтэйл протянул лапу за маской.

Четыре секунды…

      Морда скрылась за вязаной тканью, лапа переместилась на рычаг переключения скоростей.

Три секунды…

      Глубокий вдох. Лонгтэйл прищурился и вцепился лапами в баранку.

Две секунды…

      Нога коснулась педали газа.

Одна секунда…

      Медведь с возлюбленной ступили на переход, и Лонгтэйл тут же вдавил в пол педаль газа. Взревев, словно безумный хищник, огромный джип понёсся с большой скоростью прямо на молодую пару. Оба были на середине проспекта, расстояние до них стремительно сокращалось. Медведь быстро попятился назад, увлекая за собой медведицу, автомобиль немедленно повернул в ту же сторону. Всё, что успел сделать медведь — это оттолкнуть спутницу к тротуару и попытаться спастись следом. Лонгтэйл оказался быстрее.       Машина на всей скорости с ужасающим рёвом сбила медведя, промчавшись в паре дюймов от упавшей на асфальт его подружки. Раздался звучный удар тучного тела о корпус внедорожника, хруст ломающихся костей был не слышен за рёвом движка. Койот Руик оказался прав, сравнив двигатель с беснующимся Буйволсоном. Отлетев в сторону, мощное тело мешком рухнуло на дорогу мордой вниз. Лонгтэйл остановился, сунув лапу под сиденье за пистолетом.       — Моррис! — раздался сзади дикий крик.       Лонгтэйл, открывая дверь и выскакивая на асфальт, увидел её. Медведица, в испачканном платье, вскочила с дорожного покрытия и, не обращая внимания на разбросанные цветы — похоже, подарок, — понеслась к сбитому возлюбленному. Она была перепугана насмерть. У Лонгтэйла оставались мгновения и не оставалось выбора — он двинулся навстречу и дважды выстрелил в бегущую медведицу. Розовое платье мгновенно окрасилось кровью, коротко всхлипнув, она рухнула на асфальт.       Сзади раздался глухой стон. Лонгтэйл обернулся. Изувеченный медведь, подняв окровавленную голову, пытался ползти по асфальту. А в парке напротив Лонгтэйлу почудилось какое-то движение. Он решил не прибегать к пистолету и, быстро швырнув его в салон, сел за руль. Нажал на педаль газа. Тронулся с места прямо на медведя.       Хладнокровно управляя мощной машиной, Лонгтэйл проехал по жертве. Огромная тяжесть должна была просто раздробить рёбра и позвоночник, и даже сквозь закрытое окно Лонгтэйл услышал сдавленный стон и хрип. Машину немного тряхнуло, и раздавленное тело медведя осталось позади. Спустя пару мгновений проспект огласил рёв двигателя — оставив позади себя окровавленные тела, Лонгтэйл поспешно скрылся.