Детективное агентство "Анна и её духи". История Восьмая. Счастливое детство.

— Мы так и познакомились! — нервно проговорил Андре, почти приподнимаясь на сиденье фиакра, мысленно понукая лошадей ехать быстрее, хотя они и так неслись во весь опор. — Два года назад, когда она первый раз сбежала из приюта. Я тогда уже на заводе работал. Я и сам сирота, но у меня дом от родителей остался, все легче. Я работаю с десяти лет, уже бригадой командую, хотя мне семнадцать всего, поэтому кусок хлеба всегда на столе есть. Сабина тогда пряталась у нас на улице, там есть ночлежки и по вечерам можно получить бесплатно тарелку горячего супа. Я её пожалел, потому что все разошлись, а она одна осталась на мостовой. Так растерянно смотрела по сторонам, что я сразу понял, что она понятия не имеет, куда ей идти и что делать дальше. Вижу, чуть не плачет, а парни из ночлежки уже на неё смотрят. Решил, что не могу уйти. У меня дом большой, три комнаты целых, поэтому я предложил переночевать у меня, а утром на свежую голову что-то думать. Сначала она чуть руку мне не отгрызла, вот вам крест. Как кошка дикая, ей-богу! А потом дождь пошел, и Сабина увидела, кто именно остается в ночлежке и как они на неё глядят. — Думаю, она тогда из двух зол выбрала меньшее, — сделав паузу, сказал юноша. — Никто из нас не знал тогда, во что это выльется. Она пожила у меня неделю. Когда она поняла, что я не собираюсь… причинять ей вреда, она тут же поменялась. Глупо с её стороны, если подумать. Я ведь мог оказаться убийцей, или насильником, или вообще просто плохим человеком, который притворился добрым, чтобы войти к ней в доверие. Прошел один день, а она мне уже все выложила, ничего по сути не зная обо мне. Это меня тогда поразило: то, что она не разбирается в обычной жизни. Когда я услышал её историю, я был потрясен и понял, почему это так. Всё, чему учат в том мерзком приюте, — это монотонная работа и смирение. Там все слушаются монахинь и не умеют ничего, кроме стирки, глажки и молитв. Они не выживут, если их выпустить в мир. По крайней мере тех, кто рос там с самого начала. Они ничего не знают о том, что творится за стенами их приюта. Штольман сжал челюсти, решив для себя, что он сделает всё, что в его силах, а самое главное - всё, что в силах префектуры, чтобы изменить существующие в приюте порядки. Он знал, что Гастон к нему присоединится, а возможно даже, что и возглавит эту революцию. — Я не знал, как я должен поступить, — сказал Андре, открыто посмотрев на Анну. — Я понимал только, что я не могу отпустить её туда, где каждый мог воспользоваться её доверчивостью. Ей тогда едва сравнялось тринадцать. Я предложил ей остаться у меня. Просто потому, что отправлять её куда-нибудь даже с деньгами было сродни отправлению на убой. Я думал, что пристрою её в нашу прачечную, когда она немного освоится. Она тогда неделю у меня прожила. Сабина удивительная, вы знаете? — лицо у него просветлело, и он улыбнулся. — Я был поражен. Она ни на кого не походила и видела всё совсем не так, как все мои знакомые. Даже не так, как я. Она отличалась. Я слушал её каждый вечер, и мне не надоедало. Фиакр свернул на нужную улицу, осталось проехать до проулка, и они были бы на месте. Андре закончил свою речь, поправив кепку: — Тогда её обратно вернули. Она вышла на улицу, чтобы купить молока, а люди из приюта её схватили. Я пытался к ней пробиться, но я никак не был с ней связан, поэтому мне было отказано. Сабина еще два раза сбегала, один раз её вернули почти сразу, потому что обнаружили пропажу очень быстро. Но мы успели увидеться. Иногда хватает пары часов, чтобы все объяснить друг другу. Мы решили лишить приют возможности влиять на жизнь Сабины. Мы бы поженились, и только я распоряжался бы её судьбой по закону. Её забрали. Я не смог помешать. С монашками был мордоворот-полицейский, и Сабина умоляла не вмешиваться, чтобы не нажить проблем. Она обещала, что снова сбежит. Так и вышло, нам удалось пробыть вместе две недели. Мы должны были пожениться, я уже все устроил, мы даже сняли комнату в другом районе на это время, чтобы её точно не нашли. Но в меблирашках, в которых мы жили, прошла полицейская облава, шерстили все комнаты. Я был на работе, Сабину забрали, в участке быстро разобрались что к чему, и её отдали обратно. Только в этот раз уже не в приют, а в тот дом, откуда почти нельзя выбраться. Экипаж остановился перед маленьким домиком, которому явно требовался ремонт. Андре спрыгнул со ступенек и умоляюще посмотрел на Анну. — Дальше вы все знаете! Это не было грехом! Я люблю её, а она меня. Мы должны были пожениться! Она не должна страдать! Больше не должна! Спасите её! Пожалуйста! Аня подала руку Штольману, который уже был на земле и, зажав в руке саквояж, направилась к двери. Если это будет в её силах, она всё исправит!