Amber, silver, evergreen

- Она сказала, что найдет Путь, и сдержала свое обещание. Она вернулась. - Дилан вдруг крепко-крепко меня обнял. - Ты вернулась. И слова его эхом звучали в моей голове, они были настолько громкими, что я проснулась, распахнула глаза, все еще слушая их отзвук. Незнакомую комнату освещал серо-золотистый послеполуденный свет. На закругленных стенах бархатно-синего цвета висели многочисленные карты, доски с вычислениями, положение звезд и карты звездного неба, какие-то приборы, похожие на большие компасы, только со множеством отделений и линз. У огромных окон стоял письменный стол с ворохом исписанных коричневых пергаментов, книг и перьев. У противоположной стены притаился шкаф с прозрачными дверцами, очень похожий на тот, что стоял у меня дома. Шкаф этот хранил удивительные вещи, может быть однажды принесенные волнами на берег. Я же лежала на небольшом старинном диванчике, укрытая тремя разноцветными пледами, а у ног моих прямо на полу сидел Дилан и ножом вырезал что-то из некрупной коряги. Ее форма очень напоминала Серого Дракона из моего сна. - С новым солнцем, Аля. - он взглянул на меня, и слабые солнечные лучи из-под пелены дождевых туч осияли его необычное, красивое, по сути драконье лицо, подзолотили серые волосы и высветили янтарную радужку глаз. - С новым солнцем, Дилан. - тихо ответила я, все еще не совсем очнувшаяся ото сна, все еще не видящая разницы между ним и явью. Смотритель на маленькой жаровне заварил мне кофе и поднес в большой глиняной кружке, а потом мы вышли на улицу, и я неторопливо отправилась домой, готовясь выслушивать все нечитаемые комментарии Бублика о моем отсутствии всю ночь. С вопросами о снах и яви я очень осторожничала и пока не затрагивала данную тему. Просто как будто не хотелось теребить и затрагивать нечто неназываемое. Пока оно было незрелым, тонким и не оформившимся, поэтому я оставила свои вопросы на потом… Но… ступая по берегу в сторону дома заметила, что тех барханов янтаря с прошлой ночи как будто и не было совсем. Ни единого камушка. Наверное я боялась, что спросив открытую про янтарь, получу в ответ недоуменный взгляд и вопрос из разряда: “Какой янтарь? У нас в жизни его здесь не было”. Последующие три дня я провела в каком-то странном состоянии: не выходила из дома и занималась мелкими простыми делами вроде рыхления земли и неторопливого вскапывания грядок под будущие посадки. Замочила семена томатов и огурцов в стимулирующем рост зелье, засунула в горшки с землей семечки тыквы, дыни и кабачков. Убралась в курятнике и дома. А еще… еще я написала книжку. Коротенькую, детскую, забавную и уютную. Не думая, тут же отправила ее подруге, которая работала в издательстве, и сразу получила ответ. - Аля, это бомба! - верещал из телефона голос Настасьи. - Это то, что нам надо! Даже босс отметил. Сочиняй про своего дракончика дальше, скоро на почту договор отправлю. Я лишь усмехнулась и покачала головой. Идея написать нечто вроде детской сказки, запрятав в нее легенды полуострова, пришла ко мне внезапно, вечером первого дня после Солнцестояния, когда я задумчиво черкала на листочке, постепенно вырисовывая очертания забавного неуклюжего дракончика, который, немного переваливаясь, шагал по морскому побережью с корзинкой ракушек в лапах. Я нарисовала высокий маяк, уютную кухню и чайник на плите. Нарисовала драконью сестренку, вылавливающую удочкой морского кракена. Нарисовала милую деревеньку и домик, самый ближний к берегу, где дракон и маленькая ведьмочка Альмира пили чай. Это было мило, это было странно. Это был мой способ справиться с теми впечатлениями ночи Трилиты, пропустить их сквозь себя, выпустить в мир в такой необычной форме. Моя сказка не рассказывала легенду. Она повествовала о мирной, уютной и светлой жизни с забавными случаями. Но сама легенда, сама ее суть были скрыты, запрятаны за текстом. Они были эхом и зовом, чтобы однажды внутри у кого-то, кто прочитал эти истории, возникло вдруг странное смутное ощущение неизвестного, знакомо-незнакомого светлого чувства и может быть даже зова. Это все чего я хотела, и оно в последствии сбылось. Ну, а пока книга лишь ушла на печать, и первый экземпляр Настасья обещала мне прислать примерно через месяц. Новый год тем временем все приближался и приближался. Местные жители почему-то не придавали ему такого особенного значения как люди северных районов, где я раньше жила. Этот праздник в Приморье действительно являлся более личным и семейным. Из дома я выходила только на рынок, а еще за своей ветеринарной практикой. Курс, который я купила несколько недель назад, оказался очень годным, и я даже заказала специальные инструменты и зелья для более тонкой работы. Несколько раз в гости заходила Даяна и приносила свежей рыбы. Она смотрела на меня так, словно бы знала все, но ничего не говорила, лишь улыбалась широко и хлопала по плечу, обещая из своего скорого плавания привезти каких-нибудь диковинок. Дилана я не видела эти дни, потому что на берег не ходила. Я не знала, как с ним заговорить и о чем. Что-то между нами довольно сильно изменилось, и старые способы не работали. Мне чувствовалось, что Смотритель Маяка испытывает схожие ощущения. Возможно мы оба были в некой прострации после необъяснимого произошедшего, и психике требовалось время, чтобы научиться жить с тем знанием, которое неотвратимо возникло изнутри. Иногда я лежала на диване, смотрела в окно, на качающиеся ветки можжевельников, и думала о перерождении. У меня не было ничего кроме смутных чувств и смазанных воспоминаний, если говорить что-то о прошлых жизнях. Я могла помнить статику, могла помнить то, как чувствовала себя когда-то Там, словно бы смотрела на это сквозь мутное стекло и видела лишь вспышки света. Кем была ведьма Альмира? Далеко не такой доброй женщиной, как описывала ее пекарка Анна. Местная Хранительница скорее являлась большим интровертом, Королевой Мечей из карт Таро, пронзительной, ясной, прохладной, проницательной. Она родилась среди людей, но видела гораздо глубже многих и рано стала изгоем. Не из-за злости, а скорее как пазл из другой картинки, который по ошибке засунули не в ту коробку. Не так… расскажу иначе, как чувствую, тем потоком образов и слов, который лился сквозь меня в эти дни. Вот допустим, женщина, она - ведьма, состоящая из бархатных черно-фиолетовых структур, но внешне женщина-женщина, красавица с белой кожей и черными пышными волосами. Допустим, она стоит на берегу моря, и вдруг из вод прямо перед ней показывается морской дракон... Нет, вот так - Морской Дракон. Одна его голова раз в десять больше этой женщины, и, собственно-то, он вообще другого вида, но... это не важно. Потому что когда Морской Дракон видит ведьму, стоящую на берегу, он видит её всю, и прежде всего эти её вьющиеся шелковые черно-фиолетовые структуры, в постоянном движении, словно калейдоскоп, принимающие разнообразные, но четко-гармоничные узоры, у которых есть своя мелодика, ритм и последовательность. И эти структуры, они раз в десять больше внешнего облика ведьмы. Дракон их видит, видит её суть и влюбляется так, как может это Дракон. По-настоящему. Ведьма видит перед собой огромного Морского Дракона, чувствует его силу, ток Магии, танцующий сквозь великолепно выстроенные прекрасные точные многоуровневые структуры, чувствует его стихию и свободу, чувствует его суть, Дух и ... влюбляется. Здесь вообще не стоит вопрос о внешнем облике и размерах тела, как о препятствий. Скорее всего и ведьма, и Дракон посмеются над теми, кто им скажет о препятствий в виде телесности и непринадлежности к одному виду. Ведьма не станет драконом, потому что её суть - ведьмина бархатная черно-фиолетовая живая тьма, а Морской Дракон не примет облика человека, потому что эта форма слишком мала для него. Ключ в структурах, в магии, в сути, в свободе и выборе, в которых ведьма при всей своей самобытности гораздо ближе к Дракону и гораздо дальше окружающих её людей, мужчин, которые видят в драконе непобедимое чудовище, а в ведьме - недоступную опасную женщину, не по зубам. Танцующие структуры они не замечают и близость тоже. Потому Ведьма и Морской Дракон, не устраивая локальных апокалипсисов, которые ожидают от них окружающие, неспешно удаляются вместе в сторону своих непостижимых удивительных приключений и просто жизни бок о бок рядом друг с другом. А люди стоят на берегу и чешут репку, недоумевая почему такие чудовища просто прошли мимо, не нанеся ущерба. Как-то в голову не приходит то, что есть те, которым до людей нет дела и которые могут идти по своим делам мимо. Довольно сложно сейчас представить себя отражением такого масштабного существа. Иногда кажется, будто бы краешком души касаешься того, как такое существо может мыслить, жить и чувствовать, а иногда и это видится непостижимым. Я не знаю. О таких вопросах говорить человеческими словами бессмысленно, потому что они Старше человеческих слов. Снимся ли мы самим себе, прикасаемся ли к себе другим, живущим иные непостижимые жизни или к себе изначальным, которые продолжаются в разных мирах или же видим другие миры и существ... это все имеет место быть, но... так или иначе мне нравится это эхо, этот отпечаток присутствия Бессмертного существа, мне нравится, когда плотная материя внутри вдруг превращается в легкий ясный невообразимо-невыносимый мощный текучий свет, и кажется, будто бы ты вот-вот выплеснешься из своей чаши, ибо ты и есть этот прозрачный текучий могущественный веселый и легкий поток. Об этом здорово помнить, это прекрасно знать и невыразимо-восхитительно проживать. Вот что я для себя решила. И если мне повезло прожить подобный опыт, то это прекрасно. И дальше я буду жить, учитывая теперь и его.