Шоу только начинается.

Идею остаться на ночь, Аддамс даже не стала обдумывать, ей хотелось провести этот остаток вечера рядом с ним. — Да, было бы круто. — Тогда я отпишусь Энид, чтобы осталась у Аякса. Аддамс взяла телефон в руки и напечатала подруге сообщение, с просьбой переночевать у Аякса, после чего откладывая телефон в сторону, останавливается рядом с Ксавьером, сидящим на краю её кровати. Торп дёрнул Аддамс за руку, потянул на себя, заставляя сесть к нему на колени. Он приблизился к её лицу, тут же впиваясь в пухлые губы девушки. Она впервые растерялась, хотя целуется с ним не в первый раз, но также быстро начала отвечать на поцелуй, сплетая языки воедино. Руки касаются лент корсета, чтобы распустить их, тем самым позволить свободно сжимать женскую талию, прижимать к себе. Отбросив ненужный атрибут одежды в сторону, его ладони начинают расстёгивать застежку платья, лишь слегка касаясь оголенной кожи. Уэнсдей совершенно не сопротивляется, когда платье летит на пол, даже когда остается в одном нижнем. Художник окидывает Аддамс голодным взглядом, наклоняется к её шее чтобы поцеловать, но дверь в комнату резко распахивается и внутрь влетает Энид, что заставляет Ксавьера и Аддамс стремительно отстранится друг от друга. — Твою ж мать, Синклер какого хрена?! — Я конечно не хочу вас прерывать, но там такой кипиш на улице из-за пропавшей волчицы, что я просто не могла вас не потревожить! Аддамс стремительно подбирает платье с пола, пытаясь в спешке натянуть его назад, но Энид покидает комнату так же стремительно, как и входила. Ожидает парочку за дверью. — Кажется там и в правду что-то серьезное. — Думаешь, нам стоит туда идти? — Думаю, да. Помоги застегнуть. Ксавьер подходит сзади и помогает с застёжкой. Затем они втроём чуть ли не вылетают на улицу. Замечая толпу обучающихся и нескольких преподавателей в том числе и директрисы, поторапливаются. — Уходите по своим комнатам, тут не на что смотреть! Признаки были те же, что у остальных. Глубокие рваные раны, не дающие гарантию выжить. Несколько человек разошлись, но компания из оборотней остались стоять на своих местах. Всё-таки одна из них. — Какого чёрта... — Уэнсдей, пойдём отсюда! Торп пытался увести её отсюда как мог, дёргал за руку, махал руками перед лицом, но та чувствовала лишь приближение очередного видения. В её глазах мир стал покачиваться, а вскоре и вовсе поплыл, открывая ей другой мир. Взмах когтистой лапы, удар, полустон полукрик, а вскоре смерть. Всё очень коротко, но ясно. Эта ученица погибла ещё в лесу, у какого-то брошенного особняка. Открыв глаза, Аддамс поняла, что лежит на земле, а её голова покоится на коленях у художника. Вокруг стоят директриса Вейф, учительница по биологии и Беатрис. — Уэнсдей, ты в порядке? — Да, просто небольшой обморок. Скорее всего я устала и мне стоит отдохнуть. — Ксавьер, проводи её до комнаты, а после возвращайся к себе. Завтра нам придётся ввести новые правила, раз так часто ученики Невермора любят погулять за пределами академии. Торп помог подняться Уэнсдей, после чего смерил недоверчивым взглядом Нильсен. Какого черта она везде следует за ними? Чем дальше они отходили, тем больше Уэнсдей чувствовала на себе завистливый взгляд Беатрис. Уже в комнате она отошла к большому окну, на половине своей комнаты, только сейчас придя в себя. Они оба молчали, до момента пока она не заявила: — Я начинаю подумывать уехать отсюда. — Что? Ты серьезно? — Начало второго семестра с моим приездом оказалось таким же, каким был первый. Всё-таки я думаю, что это из-за меня. — Эй, ты тут ни причём. Тёмноволосой впервые приходили на ум грустные мысли, заставляющие пустить слёзы, но она держалась, даже не позваляя глазам краснеть. Торп стоял в центре комнаты, ожидая действий Аддамс. Он пытался успокоить её словами, как бы плохо всё не было. — Я всё еще помню, как по моей вине чуть не погибли Юджин и Энид. — Уэнсдей, с тех случаев прошёл уже год, тем-более они оба простили тебя и продолжают общаться как раньше. Больше не думай о том, что все проблемы здесь по твоей вине. — Постараюсь. — Иди сюда... Уэнсдей повернулась и по его просьбе подошла ближе. Ксавьер в свою очередь приблизил её лицо к своему и трепетно поцеловал в лоб. — Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. Этими словами он пытался поддержать Уэнсдей, очередной раз показывая, что ему можно доверять. Обнимая её за талию, гладил по чёрным, как уголь волосам. Аддамс было все равно на то, что она сейчас нарушает свою клятву детства, в которой клялась самой себе, что эмоции — слабость и еще, что отношения — пустая трата времени. — Я тебя люблю, помни это. Она молчала, потому что не знала, что сказать в ответ. Они вместе всего четыре месяца, но уже успели открыться друг другу. Ей порой казалось, что слишком быстро всё это началось, но рядом с ним эти мысли вылетали из головы. — Ксавьер, ты останешься? — Конечно, мышонок. Уэнсдей направилась к столу, расплела косы и положила две резинки на стол, далее немного потрепала волосы, чтобы давление пропало. — Не могу перестать любоваться тобой, когда ты без косичек, но с ними ты такая же красивая. Чуть улыбнувшись, произнес он. — Мне самой начинает это нравится, но к косам я слишком привыкла, поэтому на каждый день ношу только их. Поможешь? Уже в какой раз поворачивается спиной к нему, чтобы помог с застёжкой платья. Оно спадает вниз, к её ногам. Сейчас Уэнсдей в одном нижнем белье, от чего по телу проходится холодок, но она не обращая на это внимания, пристально смотрит на него чарующим взглядом. — Уэнсдей, тебе нужно отдохнуть. Не смотри так на меня. — А если я начну умолять? Он всегда знал, что если Уэнсдей Аддамс чего-то хочет, то она это получит. Любой ценой. — Можешь попробовать, но не думаю, что у тебя получится. Это не в твоём стиле. Аддамс стоит к нему вплотную, неожиданно дергает за края рубашки, вынуждая наклонится к ней. На что она получает согласие и в эту же минуту начинает шептать ему в ухо всякие пошлости, а потом и вовсе с её губ начинают слетать тягучие, долгие и сладкие стоны. — Прекрати... — Тебя возбуждают одни лишь мои стоны, так Ксаьвер? — Может быть, но правды ты не узнаешь... — Что ж, получается мне придется действовать по другому. Она отпускает его рубашку и вместо этого, продолжая смотреть в его зеленые глаза, медленно опускается на колени. Аддамс достаточно быстро расправилась с ширинкой брюк и боксерами, а после обхватывает твердую плоть рукой у основания, плавно проводит вниз-вверх, не переставая наблюдать за реакцией художника. Она долго не заставляет ждать, уже тщательно продумав все дальнейшие действия. Проводит кончиком языка, заставляя чувствовать себя крайне хорошо. Он еле сдерживается, чтобы не схватить ту за тёмные волосы и не начать делать всё самому. Заметив реакцию Ксавьера, Аддамс проходится языком по всей его длине, а минутой позже она уже смыкает на его члене свои пухлые губы, что доставляет Торпу неимоверное удовольствие. — Уэнсдей, ты точно чокнутая... Он больше не сдерживается, когда девушка начинает активно двигать ртом, иногда помогая себе рукой. Его рука крепко держит Уэнсдей за волосы и начинает сам задавать желанный темп. Чувствует приближение оргазма, стоит ей просто посмотреть на него из подлобья. Этот взгляд... — Не так быстро. Аддамс конечно же оставляет дело незаконченным. Ей хотелось провести эту ночь с ним и она даже заслужила это. — Знала бы ты, насколько сильно сводишь меня с ума. Ксавьеру нужна она. Прямо сейчас. Без всяких слов и лишних раздумий. Опускает её на мягкую поверхность кровати, тут же переворачивая к себе спиной. Срывает с неё кружевные трусики и расстегнув бюстгальтер, откидывает в сторону, что вызывает у Аддамс страстный стон. Придерживая её за бедра, неожиданно резко проникает внутрь. Уэнсдей вовсе перестала сдерживать свои стоны, но напрасно, ведь их могут увидеть. — Тише, черт возьми... Торп двигается внутри неё медленно, специально дразня её, хотя сам уже на пределе, но ради этих сладких мольб может потерпеть. Слишком нежно. Вся эта ванильность убивает Аддамс. Она подмахивает бёдрами, пытается придвинутся ниже, сделать всё как можно резче и жёстче, но безрезультатно. — Хочется большего, да? — Я убью тебя! Конечно это были пустые слова. Мелкие угрозы, ведь она любит его так же, как он её, несмотря на то, что не умеет проявлять эту любовь. Ксавьер вновь усмехается, доволен собой как обычно. Аддамс продолжает издавать жалобные стоны, прямо намекая на большее. — Всего лишь попроси и я выполню твою просьбу. — Хочешь чтобы я сказала это... Ладно. Давай же Торп, хочу чтоб ты трахнул меня... Он и правда более не в силах сдерживать себя. Вот уже в следующую минуту вдалбливает разгоряченное хрупкое тело в кровать, вжимая её лицом в подушки, подавляя стоны. По бархатной коже ягодиц прилетает довольно сильный и достаточно звонкий шлепок, от которого останется красный след. Свободной рукой он собирает волосы на спине Аддамс, после чего тянет на себя, хочет быть ближе. Легкие укусы в белоснежную шею дарили сладостную боль, которая буквально сводила с ума. Ксаьвер наслаждался протяжными жаркими стонами своей девочки, моментами порыкивая ей на ушко.Через какое-то время Торп отпускает её волосы, позволяя вжатся лицом в подушки. По разгорячённой коже ягодиц прилетали еще несколько отчётливых шлепков, заставляющих громко вскрикивать и сжимать и без того мятые простыни. Толчки становятся более глубокими и грубыми, что заставляет девушку дрожать. Контраст лёгкой боли и крышесносного наслаждения просто идеален. Уэнсдей громко вскрикивает, когда получает очередной шлепок по заднице, ей нравилась эта пытка, нравилось когда Торп доминировал и заставлял чувствовать Аддамс в своей власти. Одним резким движением он переворачивает Уэнсдей на спину, заставляет обхватить ногами его торс. Теперь они встречаются взглядами. У неё такой затуманенный, возбужденный, точь в точь как у него. Одной рукой до синяков сжимает девичье бедро, а вторая опускается на небольшую грудь с силой сжимая. На этот раз он больше не видит перед собой ограничений. Становится совершенно другим. Его рука настолько больно сжимает грудь Аддамс, что та издаёт болезненый писк, впервые за всё то время, что они вместе. Как только до его ушей долетает этот звук, он тут же убирает руку, смотрит в тёмные глаза и шепчет на ухо, дрожащим голосом: — Прости, я не хотел сделать тебе больно... Он действительно искренне просил прощения, хоть и в таком положении. Через пару минут Уэнсдей откидывает голову назад, растворяясь в ощущениях, с едва слышным стоном. Руки и ноги содрогаются в потрясающем оргазме. Ещё пара медленных толчков и Ксавьер покидает её тело, откидываясь рядом на спину. Оба приходят в себя только через несколько долгих минут, после чего Уэнсдей поворачивается к художнику и тихо шепчет: — Спокойной ночи, Ксавьер... В её голосе слышны нотки усталости. Конечно она вымоталась и хочет отдохнуть. Уткнувшись носом в её черные волосы, он шепчет: — Сладких снов, мышонок.

***

Ксавьер просыпается и тут же смотрит на Уэнсдей, убирает с её сонного лица черные пряди, упавшие случайно. После чего поцеловал в шею, именно там, где был след от укуса. Это было слишком чувствительно, что заставило девушку раскрыть глаза. — Как спалось? — Ужасно, как и всегда. Ужасно, из её уст означало — прекрасно. И он это прекрасно знал. — Скоро вернется Энид, думаю тебе стоит начать собираться... Её голос всё еще был сонливым и тихим, но это не мешало услышать её. Ксавьер застегивал черную рубашку, когда в комнату вернулась Синклер. Она окинула взглядом сначала художника, затем свою подругу, которая всё еще лежала в кровати, прикрываясь одеялом. — Вижу, что вы ночь зря не теряли... Она хихикнула себе под нос, двигаясь на свою сторону комнаты, что-то напряженно ища в шкафах. — Еще увидимся. Торп покинул комнату девушек, оставляя их наедине. Синклер тут же начала расспрашивать про то, что было, но подробностей так и не получила. — Ну хотя бы скажи, как в этот раз? — Всё как любит он и я. — Ребят, вы точно не в себе. — А что насчет тебя и Аякса? — А... Тебе правда интересно? — Да, если только без всяких откровенных подробностей. — Ура! Слушай... Она рассказывала и рассказывала, пока Аддамс приводила себя в порядок, приняла горячую ванную, которая освежила её, и подбирала одежду на сегодня. Она остановилась на лонгсливе с кружевной отделкой и свободных черных джинсах. Придавала волосам повседневный вид тугих кос. — У вас тоже всё, как обычно. Ванильно. — Брось, хотя бы без грубостей. Она явно намекала на те укусы и следы засосов на бледной шее. Аддамс ничего не оставалось, кроме как замазать их, чтобы никто не задавал лишних вопросов. — Кстати, ты в курсе про неделю талантов? — Очередной праздник? — Вся следующая неделя в академии будет посвящена тому, чтобы каждая из групп демонстрировала свои таланты. Вампиры, оборотни и остальные, ну ты поняла. — Что за бессмыслица. — Как по мне, это круто! Энид в спешке крутилась перед зеркалом, явно куда-то собираясь. Уэнсдей обратила на это внимание и решила поинтересоваться, куда же она собралась. — Ты куда-то собираешься? — Сейчас директриса Вейф сделает важное заявление, а потом я иду в кино. Беатрис позвала меня в кино, а ты не любишь такие места поэтому мы идем вдвоем. Да и тем-более мы идём на сеанс мелодрамы, ты такое вообще не переносишь. — Считаешь её подругой? — Она милая. — Совсем память отбило, что она тогда сделала на вечеринке у Дивины? — Думаю, что она просто была пьяна. В любом случае это было просто действие. Не обижайся, Уэнсдей. — Я тебя просто предупреждаю, Энид. — Спасибо конечно, но думаю Беатрис подходит на роль подруги. — Твоё решение. Пойдем уже. Вся академия собралась в школьном дворе. По толпе прошелся волнительный шепот. Наконец из здания вышла Вейф, держа руки за спиной, как обычно с ровной осанкой. — Итак, для чего я вас здесь всех собрала? Мне стоит сделать важное заявление, что связано с многочисленными убийствами и продажами людей. Совсем недавно одна из наших учениц с группы оборотней бесследно исчезла, как вы все помните, вчера состоялся ежегодный вороний бал. Прямо посреди бала компания учеников вышла на улицу подышать воздухом, но вместо этого наткнулись на убитую волчицу. Её обнаружили вчера около ворот школы, что ясно даёт понять вам к чему всё идёт. С этого дня я объявляю комендантский час. За пределы Невермора вы можете выходить с восьми часов утра до десяти вечера, если кто-то не успеет вернуться до положенного времени, вам придётпся искать другое место для ночлега, а на утро будет дано наказание. Энид нагнулась к Аддамс и прошептала: — Кажется вечеринки у близняшек не будет, как бы печально это не звучало. Надеюсь, они что-нибудь придумают, ну или я попробую их уговорить. — Ты как всегда. — Касательно уроков...Учеба возобновится завтра, как раз тогда, когда начнется неделя талантов. Занятия вы посещаете все, без исключений. Причиной пропустить уроки может стать только чрезвычайная ситуация. В воскресенье будет повешено расписание, в какие дни какие группы будут показывать свои таланты. На этом всё. Пару минут все обсуждали случившееся, после чего начали расходится кто куда. Уэнсдей осталось одна, поэтому решила уделить время своему роману, за который так долго не садилась. В комнате сейчас было тихо, что действительно приносило удовольствие писать в комфорте и одиночестве, когда никто не помешает. Каждая строчка была осмыслена и таила в себе частичку жизни Аддамс. Помнится, как в прошлом году она заканчивала главу и написала в конце неё: "The end?" Скорее всего это действительно не конец, а только начало. Но... Начало чего?

***

Нильсен всё сидела около этой книги, практиковала новые заклинания, сама иногда пугаясь от того, что у неё в итоге получается. Она захлопнула книгу и забросила под кровать, когда услышала приближающиеся шаги к комнате. — Чем занимаешься? — Да ничем, вот думала сходить прогуляться. — Меня до утра не будет, приду наверное рано. Всё-таки на уроки завтра. Не скучай. Йоко захватила рюкзак и вышла из комнаты. Беатрис выдохнув вновь вытащила из под кровати старинную книгу, из которой случайно выпала какая-то бумажка, потрепанная временем. На ней был написан текст на латыни кажется... На другой стороне бумаги имя и фамилия человека, но фамилия к сожалению была размыта, зато ясно было прописано имя. — Что ж, Мисти, раз уж я с тобой как-то связана, тогда мне стоит вызвать тебя. Она вчиталась в написаное и поняла, что это действительно заклинание, для призыва. Ей нужно больше информации, для того чтобы получить силу. До следующего воскресенья ровно неделя, у неё не так уж и много времени. Танака как раз сегодня собиралась остаться на ночь у Дивины, так что всё идёт как надо. Беатрис спрятала книгу под матрац, после чего накинула куртку, так как уже был вечер, от чего на улице было холоднее, и вышла на улицу, направляясь в сторону леса. Там её как обычно ждал Тайлер. — Нашла что-нибудь? — Я совершенно случайно наткнулась на заклинание, с помощью которого можно призвать Мисти Гуд. — Что ж, хорошее начало. Сегодня вечером ты одна? — Да, Йоко уходит на ночь к Бьянке, поэтому комната будет в моём распоряжении. Хочешь зайти? — Может я бы и зашёл, но сомневаюсь, что у меня получится попасть в Невермор после десяти. — Да уж, об этом я совсем позабыла. Этой ночью попытаюсь связаться с ней и задать парочку вопросов. — У тебя ровно неделя до следующего воскресенья, если не поторопишься, всё провалится. — Да-да, я знаю. Мне ещё нужно придумать песню и постараться сделать всё как надо. — На счёт вечеринки, её отменят? — Я сегодня ходила в кино с Энид, она сказала, что договорится. Волноватся не о чем. — Что ж, в этот раз всё куда легче. Только уже время подходит, а Торп до сих пор не отправил фото с того места и координаты. — Возможно занят? — Без понятия, но тебе через пару часов стоит вернуться в академию, иначе ночевать ты будешь со мной на улице. — Попробуй позвонить. Он набрал нужный номер, но вместо художника, ему ответил автоответчик, говорящий что номер в не зоне доступа. — Недоступен. — Скорее всего он у себя в мастерской, рисует. Тут же не так далеко, в чем проблема? — А как ты объяснишь наше появление там, Аддамс, которая решит неожиданно наведаться к нему? — С чего бы? — Мы все знаем, как неожиданно она любит появляться. — Нам нужен он сейчас, пока полиция не начала поиски той девушки. — Плевать, пошли. Они направились в сторону мастерской Ксавьера. Благо в ней горел свет. Стоило лишь прислушаться один ли он, а дальше войти. Дверь со скрипом открылась, впуская Галпина и Нильсен внутрь. — Какого хрена ты отключил телефон? Он как обычно работал на новой картиной. Об этом свидетельствовали пятна краски на руках и кисть. — Где фото и координаты? — Может в следующий раз будете предупреждать о своих приходах сюда? Сейчас скину. — Так бы сразу. — Не язви, Нильсен. На мобильник Галпина пришло сообщение и он тут же зашёл в диалог, просматривая фотографии. — Ну ничего себе ты её как. Не поделишься, каким образом тебе удалось завести её в лес? — Стандратно, как и всех. — Что ж, завтра вечером встречаемся около того склепа, а мы с Беатрис пойдём. Не будем мешать.