Шоу только начинается.

Очередное утро в Неверморе. День начинался как обычно, только какая-то странная атмосфера была в школе. То ли из-за убийства той волчицы, то ли проблема в чем-то другом. Первым уроком была история, на которой особо ничего делать не нужно было, только слушать и всё. Аддамс как всегда пришла вовремя, занимая место рядом с Ксавьером, который что-то рисовал в своём скетчбуке. — Рад тебя видеть. — Взаимно. С другой колонки раздался надоедливый голосок Нильсен. — Аддамс решила появиться на уроках впервые за месяц? Это нужно отпраздновать! — Советую держать язык за зубами, полукровка. — А то что? — Так, успокоились обе, пока к директору не отправились! Начинаем урок. Записываем сегодняшнюю тему, дам вам два новых события, а дальше воспринимаем информацию на слух. Урок шёл скучно, впрочем как и всегда. Неожиданно кто-то дотронулся рукой до спины Аддамс, это была Энид, которая передавала записку по всему классу. В ней она спрашивала, кто всё же идёт в пятницу на вечеринку к близняшкам. Немного подумав, дала положительный ответ, передав её художнику. — Что это? — Прочитай и поймешь. — С учетом того, что половина отказались идти, там будет только наша компания. — Получается, что в этот раз всё будет не так, как в другие. Это радует. — Мисс Аддамс, мистер Торп, я вам не мешаю? — Простите. Урок подходил к концу и на перерыве как обычно все направились во двор. Уэнсдей наблюдала за Энид, которая судя по всему сообщала всем о вечеринке, но было ясно, что с новыми правилами большая часть отказывалась. Никому не хотелось ночевать на улице. — Уэнсдей, ты тоже идешь? Я так рада! — В этот раз я не собираюсь участвовать в глупых играх, по типу тех, что были дома у Дивины. — Да, я помню. В пятницу в семь вечера вызываем такси и едем к Бетти и Медди. К десяти вызовем такси и поедем обратно. — Много человек будет? — Я, ты, Аякс, Бьянка, Йоко, Беатрис, Ксавьер, Дивина, сами близняшки и еще там будут их старые друзья вампиры из Лондона, представляешь! — Значит народ всё же будет... — Да, но не думаю что много. Короче, запомни, что в пятницу мы с тобой потратим все свободное время после уроков, чтобы собраться и быть круче всех! — Это только потому что ты не отстанешь. — Ага, конечно. Кстати, сегодня после уроков Горгоны будут показывать свои таланты. Точнее кто-то из них. Вейф сказала, что выбирают одного лучшего и он показывает, что умеет лучше всего. — Мне это неинтересно. Глупо. — Ты как всегда. Кстати, ты не против если я сегодня переночую у Беатрис? — А Йоко? — Она идет на ночь к Дивине. — Делай, что хочешь. Я тебе уже говорила про неё. Аддамс была раздражена тем, что Синклер начала общаться с Нильсен, совершенно позабыв о ситуации на вечеринке у Дивины. Это напрягало. У этой полукровки точно были какие-то тайны, о которых она никому не рассказывала. По крайней мере так казалось Уэнсдей Аддамс. Она оставила Аддамс одну, в своих мыслях. Ей действительно было немного не по себе от той мысли, что её очень часто стали задевать всякие незначительные мелочи. Остаток учебного дня продлился долго. Пока Аддамс переодевалась в удобную нешкольную одежду и садилась за печатную машинку, Синклер складывала в рюкзак нужные вещи для ночевки. На удивление даже не попрощавшись, Энид выпорхнула из комнаты, хлопая дверью с громким звуком. Неужто обиделась на слова Уэнсдей о Беатрис? Безразличный взгляд был уставлен на пустой лист бумаги. В голову лезли мысли лишь о последних событиях и этой проклятой Нильсен, которая казалось медленно, но верно портит Аддамс жизнь. Сначала этот поцелуй у Дивины дома, состоявшийся якобы из-за глупых игр, а следом Энид, которая прежде общалась с Уэнсдей на других тонах, но сейчас будто начала отвечать с неким холодом. Она не могла начать писать, пока в голове такие мысли. Нужно было подышать воздухом. Ей не были интересны чьи-то чужие таланты, поэтому она отправилась навестить Ксавьера. На улице шёл первый снег. Белые снежинки падали на землю, тут же растворяясь. Было уже не так тепло, как пару недель назад, приближался декабрь, поэтому о кроссовках и другой летней одежде можно было забыть. В мастерской горел свет, это означало, что он там. Медленно приоткрыв двери, девушка прошла внутрь, что не осталось незамеченным. Торп обернулся на шорохи за спиной. Уэнсдей заметила, что он куда-то собирается, и судя по всему довольно торопливо. — Идешь куда-то? — Я тебя не заметил... Да, по делам нужно в город. — Могу я пойти с тобой? — Прости, но это семейные дела, не могу рассказать. Он пытался говорить, как можно уверенней, но метающийся по помещению взгляд выдавал его. — Ты лжешь мне? — Нет. Конечно нет, ты что. Просто я очень спешу, правда. — Тогда, не мог бы ты прийти ко мне вечером. Примерно к девяти? — Я напишу, либо позвоню, а сейчас мне нужно идти. Сунув в карман куртки мобильник и взяв какую-то сумку, художник покинул мастерскую, оставив Аддамс наедине с собой. Неужели этот чертов остаток дня ей придется тупо смотреть в стену, пытаясь отогнать тревожные мысли? Уэнсдей вернулась в комнату и тут же откинулась на мягкую кровать спиной. Тёмные глаза смотрели в потолок неотрываясь. Может действительно все эти убийства связаны с Галпином, который по какой-то причине сбежал? Ведь скорее всего так и было, об этом свидетельствовали такие же раны на жертвах, как и те, что были в прошлом году. В любом случае это предстоит узнать.

***

Конечно он врал ей. Не было никаких семейных дел и ему не надо было ехать в Джерико. Надо было встретиться с одной девицей и её другом. Как он уломал их встретиться в лесу? Заметил их на улице когда пытались достать что-то из под дома темным вечером. Об этой встрече они договорились еще неделю назад... Рыжая девушка примерно лет девятнадцати судорожно оглядывалась по сторонам, как в это время её судя по всему друг пытался что-то достать из под чужого дома. По телосложению и лицу этой девушки можно было понять, что она наркоманка, как и её дружок. Торп в это время подкрался из-за спины и завёл разговор. — Зачем заморачиваться, когда можно просто попросить меня и я дам то, что вам нужно? — У тебя есть то, что нам нужно? И это не какая-то уловка копов? Её взгляд бегал по лицу художника и вздохнув, она рявкнула: — Но ты совершенно не выглядишь так, будто у тебя дома несколько грамм. — Давай так, я дам тебе свой номер, а после отпишусь тебе где встретимся. — Это точно не обман? — Чистая правда, дорогуша. Без всяких денег, считай мне просто не куда девать дурь вот и всё. И да, давай без лишних вопросов. — Диктуй номер. Время уже подходило, как в кустах послышался шорох. Да, это они. Всё снова идёт будто по маслу. В точности, как было задумано. — Ну что, это он обещал тебе? — Да. Давай же, нам нужно торопится, мы еще кое-куда опаздываем. — Подойди ближе, желанное в этой сумке. Дружок рыжули подошёл к абсолютно пустой сумке, набитой булыжниками, которая вскоре пригодится. Он медленно потянул за молнию, а в это время Торп вытянул из кармана острый клинок ножа, который блеснул в свете уходящего солнца. Ксавьеру это не впервой. Раз за разом это приносило удовольствие. Его никогда не мучила вина за свои поступки. Рыжая моментально заметила угрозу и лишь успела выкрикнуть имя. — Джей! Тот даже обернутся не успел, как получил достаточно глубокое ножевое ранение, моментально приносящее смерть. Художнику понадобилось лишь пара минут, чтобы вспороть тому шею, чувствуя, как из раны брызнула кровь, пачкая всё, что было поблизости. Алые капли пачкали одежду художника, лицо жертвы, в этот момент он понимал насколько это приятное чувство. Бедняга дернулся, после чего замертво падая на сырую землю. Девица в это время с громким криком бросилась прочь, надеясь на попытку сбежать и вызвать сюда полицию. Она бежала, несколько раз оглядываясь. Сердце бешено стучало, грозясь выпрыгнуть из груди в любую минуту. В лицо лезли растрепашиеся волосы, по щекам текли предательские слёзы, словно обжигая смуглую кожу, а он всё следовал за ней, крепко сжимая в руке орудие убийства. — Отвали от меня! Вскрикнула, оборачиваясь последний раз, прежде чем споткнутся о поваленый ствол дерева и покатится кубарем с небольшой горы примяком к огромному камню. Было принято множество попыток остановить падение, но вместо этого она лишь ударилась головой о булыжник, что привело к моментальной смерти. Удар был намного сильнее, чем казалось. Торп остановился, оглядывая жертву, которая лежала неподвижно. Вскоре вокруг неподвижного тела начала расплываться лужа крови. Её было настолько много, что даже подходить к ней не хотелось. На его лице заиграла самодельная улыбка, больше подходящая на хищный оскал. Он явно был доволен проделанной работой. Сзади послышались голоса Нильсен и Тайлера. — Хорошая работа... — Согласна, в этот раз ты даже превзошел себя. Однако до закрытия Невермора всего полтора часа, нам стоит расправится с этими двумя, а тебе нужна чистая одежда и душ, но в академию в таком виде тебе нельзя. Я прихватила влажные салфетки, надеюсь ты додумался взять сменную одежду? — В такие моменты, она всегда при мне. — Мы с Беатрис пока завернем, а ты переоденься и избавься от следов крови на руках. Дальше всё как обычно. Перенести их к реке, привязать тяжелую сумку, а после сбросить их с моста. — Напомни у кого из них кольцо? — Вроде у неё, на указательном. — Вот оно... Откуда только у наркоманов такие ценные и важные вещи? — Скорее всего шлялись по тому кладбищу и нашли его там, не нашли же они кольцо Гуд на помойке? — Это верно подмечено, теперь у меня точно должно получится её призвать. — Давайте уже избавимся от этих вдоих. Два тела, завернутых в черное непонятное одеяние вместе с сумкой полетели прямо в воду. Было немного тяжело, учитывая, что в этот раз жертв было две за раз, но они отлично справились. — Фух, дело сделано. Нильсен смотрела на часы, которые украшали запястье и вдруг взволновалась. — Вот черт! Уже почти девять. Мне нужно назад в академию, я пообещала Энид ночевку. Пока я тут возилась с этим чертовым кольцом, она ходила по магазинам и сейчас сто процентов должна идти ко мне. — Мне бы тоже надо идти, всё-таки Вейф скоро закроет ворота школы. — Ладно, увидимся еще. Тайлер скрылся в темноте леса, а Нильсен и Торп направились в академию, расходясь по разным комнатам. Ксавьер ещё раз оглядел свой внешний вид, перед тем, как постучать в комнату Аддамс.

***

Уэнсдей только вышла из душа в одном черном полотенце, с небрежным пучком на голове, как в двери комнаты постучали. Она успела лишь накинуть шелковый халат, поспешив открыть дверь. — Ксаьвер? Почему ты не позвонил или не написал? — Забыл, ты не рада меня видеть? — Рада, просто я хотя бы оделась и привела себя в порядок. — Так говоришь, будто я первый раз вижу тебя в домашнем виде. Он прошел внутрь, пока девушка закрывала дверь. Торп сел на стул, стоящий около рабочего стола, девушки, а Аддамс в свою очередь заняла место на мягкой кровати, застеленной черными простынями, согнув одну ногу в колене и сложив руки на груди. — Знаешь, в последнее время мне начинает казаться, что это просто какая-то неразбериха и еще...Я начинаю меняться, а это меня чертовски напрягает. — Что ты подразумеваешь под словом меняться? — До приезда сюда я была безэмоциональной, безжалостной, той кому все равно на чужие чувства и проблемы, ту которую не сломишь, а сейчас я начинаю вести себя, словно обычная недотрога. — Может в этом всё дело? Невермор тебя изменил. Ты нашла себе друзей и меня в конце-концов. Неужели тебя что-то не устраивает? — Я не хочу быть слабой. — Ты вовсе не слабая. — Я запуталась. Честно. Кому нужны все эти убийства? Если это Тайлер, то меня даже немного удивляет его находчивость. Хотя, сомневаюсь, что это он. Его же вроде упекли в специальную лечебницу... Порой мне кажется, что это просто сон, который никогда не закончится. — Не думай об этом. В который раз повторюсь, что это дела полиции... — Знаю, но ничего не меняется. — Просто оставь это. Слишком много ты на себя берешь. Ксаьвер подходит ближе к Уэнсдей, садится на корточки рядом с её кроватью и бережно берет миниатюрную ладошку в свою. Сейчас его руки непривычно холодные, что немного трогает Аддамс. — У тебя холодные руки. — Это всё из-за того, что долго был на улице, а там ведь уже не лето. Он нежно целует тыльную сторону её ладони. Легким, почти невесомым поцелуем, что заставляет бежать мурашки по телу Аддамс. — Ксавьер, можешь остаться ненадолго? — Конечно, мышонок. — Как семейные дела? Решил? — Эм... Да. — Это из-за отца? — Можно и так сказать. Не забивай голову ненужными вещами, я уже разобрался с этим. Было видно, что она волновалась, может не подавала виду, но это было слышно даже по голосу. Чувствуя неожиданный холод, девушка накрылась одеялом. Откуда? Все окна заперты, а в комнате достаточно тепло... — Чувствуешь холод? — Нет, а что? Стоило ему спросить, как тут же наступило тепло, что удивило Уэнсдей. — Да, забудь... Но она чувствовала. Это был не обычный холод, который встречается на улице зимой, а колющий, режущий, пробивающийся под кожу до самых костей. Словами не описать. Ксавьер отстранился от неё, направился к балкону, который находился в комнате девушек. Аддамс слезла с кровати и направилась за ним, останавливаясь у него за спиной. Торп облегчённо выдыхал дым от сигарет. Конечно где-то в глубине разума он понимал, что это вредно, но моменты наслаждения и блаженного успокоения не давали забросить курить. Облокотившись на стенку, слегка склоняет голову в сторону и спрашивает: — Почему ты куришь? Помнится, у тебя не было таких привычек. Стряхнув пепел, он поворачивается к ней и отвечает: — Мне так лучше. Уже вошло в привычку. — С тобой что-то не так, я же вижу. — Аддамс осуждающе смотрит сначала ему в глаза, а после на сигарету. — Ты раньше был другим. Не унимаясь, напомнила она. — Раньше. Ключевое слово. Это моё здоровье, Уэнсдей. Не стоит отговаривать меня. Сделав последнюю затяжку, он выбрасывает то, что осталось от сигареты и направляется к Уэнсдей. Её тело продрогло от холода, но не смотря на это она продолжала стоять рядом с художником. Не спеша, медленным шагами подошел к девушке и прижимая к своему теплому телу, обнял вокруг талии, сомкнув руки на пояснице. — Ты вся продрогла... Она прижалась к груди художника так, что слышала стук его сердца. Это было так необычно. Ксаьвер повёл Уэнсдей в комнату, иначе еще немного и она бы превратилась в лёд. Настоящий лёд. Она укуталась в тёплое одеяло, распустила волосы и коснулась головой подушки. Ей хотелось спать, глаза закрывались уже сами собой. — Наверное я пойду к себе. Спокойной ночи, Уэнсдей. Прежде чем уйти, он наклонился к ней для поцелуя, но вместо этого Аддамс сама чмокнула его в губы, после отворачиваясь в другую сторону, ясно давая понять, что будет спать. Он выключил последний источник света в комнате и ушел к себе.

***

Энид тем временем веселилась с Беатрис. Пока Нильсен выбирала какой фильм посмотреть, Синклер раскладывала по тарелкам пиццу и разливала в стаканы ягодный сок. — Ну что посмотрим? — Нашла какую-то комедию, надеюсь ты их смотришь? — Конечно! — О круто! Девочки устроились поудобнее на полу, где расстелили слои покрывала и набросали мягких игрушек с подушками, чтобы было не холодно и достаточно комфортно. Примерно на середине комедии обе еле сдерживали смех, смотря друг другу в глаза. Некоторые моменты из фильма они обсуждали, метая взгляд параллельно на экран. Ночевка у них продвигалась успешно, примерно к часу ночи Энид задремала, а следом ей на плечо легла голова Беатрис, которая так же мирно спала.

***

Очередное утро, сегодня особо не хотелось вставать. За ночь Уэнсдей бегала в туалет два раза из-за того, что её тошнило. Чувство было отвратительное. Лёжа утром в кровати понимает, что сейчас чувствует себя еще хуже чем ночью. Приложив ладонь ко лбу, шумно вздыхает. Лицо впервые так горит, глаза слезятся, а тошнота усиливается уже в который раз, вдобавок голова просто раскалывается. Дверь в комнату открывается, на пороге стоит Ксавьер. Он явно собирался идти на занятия, но похоже решил зайти за Аддамс. — Уэнсдей, ты в порядке? — В полном. Не беспокойся. Стоит ему подойти ближе, как девушка тут же срывается с места и на дрожащих ногах бежит в ванную. По звукам было ясно, что её стошнило. Проходит пару минут и она вновь возвращается в кровать. Ксавьера явно беспокоит состояние Уэнсдей. — И что это было? — Не знаю. Я не спала почти всю ночь, меня два раза стошнило и третий сейчас. Может траванулась чем-то, не важно. — Слушай, думаю тебе стоит отлежаться сегодня. — С этими словами он прикладывает ладонь ко лбу девушки, после убирая руку, выпалил: — Да у тебя температура! — И что? Не повод же это оставаться в постели... — Ты совсем себя погубить хочешь? Нет, на уроки ты сегодня не пойдешь. Я останусь с тобой. Сама ты явно не справишься. — И чем ты мне поможешь? — Съезжу в аптеку за лекарствами. — Что ж, буду признательна. — Надеюсь за время пока меня не будет, с тобой ничего не случится. Ксавьер действительно вызвал такси и поехал в город ради неё. Уэнсдей удалось немного поспать до его приезда, но ужасное чувство слабости и тошноты никуда не пропало. — Ну как ты? — Так же. Он занял место на стуле и принялся разбирать маленький пакетик с коробками лекарств и таблеток. Последнее, что он вытянул оттуда, просто поставило в ступор девушку. Она непонимающе смотрела на Торпа. — Зачем? Ты же не думаешь, что... — На всякий случай. Думаю, тебе стоит сделать тест. Протягивает упаковку ей, явно намекая на то, чтобы она сделала его. Все-таки у Аддамс были явные признаки беременности. Тошнота в первую очередь в конце концов. — Допустим...