Шоу только начинается.

Тест был отрицательным. Это уже радовало и Аддамс и Ксавьера. Все-таки отпадает подозрение на беременность. — Тогда что со мной? — Может позвать врача? — Думаю, да. Торп ушёл за врачом и вернулся достаточно быстро. Уэнсдей осмотрели, а после медсестра принялась записывать что-то на бумажке. — У неё небольшое отравление, постельный режим два дня и пить эти лекарства, а вскоре она будет как новенькая. Отдыхай, Уэнсдей. Врач покинула комнату, оставляя их наедине. — Радует лишь мысль о том, что я не беременна. Аддамс приняла две таблетки и запила водой. Слабость немного отступила, но лучше не стало. Ксавьер всё это время был рядом с ней и пытался поднять настроение, рассказывал разные интересные истории из детства и не только. Даже упомянул саму Уэнсдей, ту первую встречу. — Да, я даже подозревать не мог, что через столько лет встречу тебя и мы будем вместе. Итог: я сижу с тобой, даже когда тебе плохо и ты не в состоянии идти куда-либо. — И я очень тебе благодарна за это. — Кстати, Энид должна скоро вернуться с уроков. Выражение её лица поменялось. От одного упоминания о подруге, становилось плохо. Перед уходом Синклер, они поссорились можно и так сказать. — Я не думаю, что ей будет дело до меня. — Вы поссорились? Если не хочешь об этом говорить, то… — Нет, всё нормально. Просто мне начинает казаться, что всё свое свободное время она проводит теперь с этой чертовой Нильсен. — Так что произошло? Уэнсдей рассказала о всех разговорах связанных с Нильсен, после чего едва ли не психанула. — Думаю вы помиритесь. Ваша дружба с Энид, это что-то особенное. Вы дополняете друг друга. — Может и так… Они еще долгое время разговаривали, пока не послышался звук открывающейся двери. В комнату вошла Синклер. Увидев Ксавьера, сидящего рядом с Уэнсдей она тут же забеспокоилась. — Божечки, Уэнсдей что с тобой? Я думала, что с тобой что-то случилось! — Небольшое отравление, медсестра сказала два дня постельного режима. В остальном я в норме. — Ты пила какие-нибудь лекарства? — Да. — Пожалуй оставлю вас, позже еще зайду к тебе, Уэнсдей. Поцеловал девушку в лоб, прежде чем уйти к себе в комнату. Пока Ксавьера не было, Аякс куда-то оживленно собирался. Скорее всего свидание с Энид. — Куда-то собираешься? — Ага, с Энид идем в кино. — Желаю удачно провести время. Петрополус пошел на заветное свидание с Синклер, а Торп в это время делал непонятные наброски в скетчбуке. Он не у себя в мастерской, поэтому в комнате всего лишь создавал наброски, пока дверь в комнату со скрипом не открылась. — Беатрис? — Йоко уехала к родителям на пару дней, одной в комнате скучно. — Разве ты не должна практиковать новые заклинания и готовить песню? — Должна, но маленький отдых на это не повлияет. Нильсен подходит ближе со спины, не обращает внимания на то, что он против близости. Её рукфи ложатся ему на плечи, постепенно начинает обнимать за шею. Наклоняется и шепчет: — Я чувствую, как ты напряжен. Хочешь помогу расслабиться? В ответ Торп разворачивается к ней и убирает её руки. — Слушай, ты знаешь, что мне не интересны отношения с тобой. У тебя есть Тайлер, а у меня Аддамс, так какого черта ты клеишься ко мне? — Скажи мне, чем она лучше? Совсем скоро мы избавимся от неё, так зачем ждать? — Какие-то чувства у меня к ней есть, поэтому не мешай. Даже если бы их не было, ты все равно не в моем вкусе. Если бы не эта хренова привязанность и чувства, давно бы прикончил её. — Ах, Ксавьер рано или поздно ты все равно будешь моим. Сладко тянет она, пытаясь переубедить художника. — Топай к себе, у тебя между прочим много дел. Разучи эту чертову песню наконец, без нее у тебя не получится контролировать всеми в Неверморе. — А ты? Что будешь делать ты? — Заниматься своими делами, а если потребуется очередная личная вещь Мисти, которая по неизвестным причинам окажется у кого-то из Джерико, решу проблему. Тем способом, который мне нравится больше всего. — Тебя даже убеждать не надо было. Всё было так легко. — Ты позже меня присоединилась, поэтому не считай себя лучше меня. — Тебе не кажется, что наше с тобой общение слишком напряженное? Почему мы не можем общаться, как Тайлер с тобой или со мной? То есть без всяких шуточек и тому подобного. — Порой ты меня раздражаешь. Впрочем я думаю нам лучше остаться на такой ноте. Совсем скоро всё это закончится и наконец можно будет жить спокойно, без мыслей об Аддамс и остальных изгоях. — Что ж, выбор твой. Я и вправду пойду. Заболталась тут с тобой, у меня еще в полночь назначен вызов Гуд. — Надеюсь у тебя получится. — Я тоже.

***

Аддамс спала примерно три часа. Энид уже вернулась со свидания и слушала музыку в своих розовых наушниках, лежа на кровати. Уэнсдей лишь взглянула на время, перед тем как снова уснуть. Ведь если больше спать, быстрее полегчает?

***

Комнату наполняла густая тишина, нарушаемая едва слышным шепотом. В полумраке искрился содрагающийся огонек свечей, а воздухе стоял пряный запах воска. На полу солью вырисовано имя Мисти Гуд, а в середине лежит небольшое зеркало и кольцо, то самое, которое троица получила не самым лучшим путём. Пламя свечей слегка освещало лицо Нильсен. — Veni magna pythonissam horum terrarum... Время вдруг замедлилось, а после сказанных слов и вовсе встало на месте. Огонь свечей задергался, но Беатрис не переставая шептала: — Ostende te ipsum vel Signum Dare Nebulosum Goode! Тишину неожиданно пронзил серебряный звон битого стекла. Зеркало. Оно треснуло. Нильсен держала на коленях книгу, с помощью которой вызывала дух мертвой ведьмы, продолжая вслушиваться в гробовую тишину, после чего задала вопрос во тьму: — Мисти Гуд, ты здесь? Одна свеча потухла. Послышался вкрадчивый шепот над ухом. По телу девушки прошлась крупная дрожь. У неё получилось. — Я зде-е-есь дитя-я-я... — Расскажи, как избавиться от всех изгоев. В чём тайна? — Ритуал...Сме-е-ерть за ве-е-ечную свободу... — Что ты имеешь ввиду? Но в ответ тишина. Эти слова были последние, перед тем, как покинуть мир живых. Что она хотела сказать? Нильсен вмиг включила свет, принимаясь за уборку. Её мысли были заняты одной фразой... Смерть за вечную свободу.

***

С наступлением утра Аддамс чувствует себя значительно лучше. О недавном отравлении свидетельствует лишь мелкая головная боль. В остальном она в порядке. У неё был еще один день, чтобы отлежаться и не идти на уроки. Это время она решила потратить на свой роман. Энид уже ушла, поэтому в комнате стояла мертвая тишина. Уэнсдей всё же решилась узнать на счёт Галпина. Сбежал ли он из лечебницы и если так, то куда? Вытянув из шкафа черные свободные джинсы и полосатый свитер, оделась, накинув сверху куртку. Прихватив с собой маленький рюкзак с важными вещами, вышла за пределы школы и отправилась по направлению к полицейскому участку. Кто может знать где сейчас Тайлер Галпин, если не шериф, то есть его отец? В участке было не так много людей, но Аддамс решила узнать про Шерифа у главного. — Вы что-то хотели? — Где я могу найти шерифа Галпина? — Он сейчас немного занят, но найти вы можете его в кабинете по коридору до конца и направо. — Благодарю. Уэнсдей совершенно не волновало чем занят отец Тайлера, ей нужны были ответы. Желательно ясные. Дверь в его кабинет слегка приоткрыта, от чего слышно, как он с кем-то оживленно ругается по телефону. Аддамс притаилась, пытаясь прислушаться к разговорам. — ... Да я плевать хотел на то, что там случилось! ... Не он... "О чем это он?" Вскоре крики прекратились и она наконец могла спокойно войти внутрь. Заметив на пороге Уэнсдей, Галпин слегка опешил. Кажется был поражён. — Аддамс? — Я пришла за ответами. — Снова ты со своими загадками. Кажется, я ясно дал тебе понять, что ты больше не будешь вмешиваться в дела полиции. — Меня интересует другое. Ваш сын. Выражение его лица поменялось. Видимо ему было не очень-то и приятно вспоминать события того года, когда правда вылезла наружу. — Не следует тебе об этом спрашивать. — Он в лечебнице? Шериф молчал, не решаясь ответить. Уэнсдей продолжала пристально смотреть в глаза, неморгая. Она давила, оказывала некое влияние, что буквально заставляло выдать правду. — Он сбежал. Никто не знает где он сейчас. — Вы не думали, что все эти убийства могут быть связаны с ним? — Достаточно. Если ты не уйдешь, я буду вынужден позвонить директрисе Вейф, чтобы она приехала за тобой. — Я хочу знать правду. Тайлер замешан в этом? — Вон отсюда, Аддамс! Так и не получив нужную информацию, Уэнсдей поплелась в Невермор. Стало известно лишь то, что Галпин действительно сбежал. Вернувшись в комнату, Аддамс сразу же хотела пойти к Ксавьеру, но они сейчас на уроке. Придётся ждать.

***

Звенит звонок с последнего урока и Нильсен тут же подходит к Торпу. Они отходят в дальний угол, чтобы не привлекать внимания. — Чего тебе? — У меня получилось связаться с Мисти. Она кое-что сказала... — Что там? — Я задала ей вопрос, как избавиться от всех... Ну ты понял. Она дала такой короткий ответ, так еще вдобавок и непонятный. Ритуал. Смерть за свободу. Что это может значить? Я связалась с Тайлером, но он сказал, что обсудим при встрече ночью. Раз уж ты не сможешь, я пойду одна. — Может она имела ввиду, что нужно убить одного из учеников? Точнее принести как жертву, в обмен на свободу Гуд, спокойствие. Короче, разберёмся с этим позже. Это действительно не очень понятно. Мне пора. — Проверяй телефон хоть иногда. Увидимся.

***

Аддамс направилась в мастерскую Ксавьера. Ей нужно было поговорить с кем-нибудь. На школьном дворе вновь показывали свои таланты, поэтому проходить пришлось через другой выход. Проникнув внутрь, она не нашла там художника, но стала рассматривать новые работы. Их было всего три. На одной из них сама Уэнсдей. На холсте она изображена с легкой улыбкой, больше подходящей на усмешку, однако картина была также красива. Аддамс потянулась к очередному рисунку, но сзади послышались шаги, что заставило её обернуться. — Что ты здесь делаешь? — Я искала тебя, чтобы кое-что рассказать. — Слушаю. — Я ходила к шерифу. Он говорит, что Тайлер сбежал. Что, если эти убийства его рук дело? — Боже...Уэнсдей, зачем ты туда ходила? — Меня напрягает эта ситуация. — И что? Совсем память отбило, что случилось в последний раз, когда ты начала лезть во все эти тайны? — Ксавьер, ты не понимаешь... Он явно был разозлен всем этим разговором. Повысив тон голоса, перебил: — Слушай, если ты не прекратишь лезть во всё это, нам придется поставить паузу в отношениях. Мне надоело переживать за тебя каждый раз, когда ты вновь находишь проблемы. — Я не прошу переживать. Могу постоять за себя. — Ты вообще меня слышишь? — Опустив глаза в пол, выдохнул и завершил: — Вообщем, я тебя предупредил. Прости, но мне нужно работать над рисунками. — Серьезно? Ты хочешь расстаться? Но он словно делал вид, что не слышит. Торп принялся за рисунки, параллельно выслушивая недовольства Уэнсдей. Она сама срывалась, впервые за все года своей мрачной жизни. Если были какие-то конфликты, она всегда держала себя в руках, не повышая голоса, а сейчас её просто шокировала и ужасно бесила данная ссора. — А знаешь что? Пошел ты. — Уэнсдей? К сожалению дверь уже захлопнулась. "Черт, похоже я переборщил..." На пути к комнате, Аддамс плотно сжимала руки в кулаки. Грудную клетку наполнило тошнотворное давящее ощущение. Через десятки секунд напряженной тишины, она прикрыла глаза и медленно выдохнула. Злость постепенно стихала, оставляя после себя осадок неприятной ссоры.

***

Кисть плавно скользила по холсту, оставляя за собой линии, перерастающие в нечто большее, чем просто наброски. — Слышала, как вы ругались. Твоя готическая принцесса даже послала тебя. Как печально. — Чего тебе, Беатрис? Мы кажется, уже обговорили это. — Пришла, чтобы кое-что отдать тебе и кажется, я вовремя. С любопытным взглядом поворачивается к полукровке и выжидающе смотрит. Она подходит к столу и оставляет на нём небольшую черную коробку, перевязанную атласной лентой. — Что это? — Подари своей милой Аддамс, может помиритесь. И да, не благодари. — Что внутри? — Это уже без меня, мне пора к Тайлеру. Удачи помириться. Нильсен покидает мастерскую Ксавьера, в предвкушении сегодняшней ночи с Галпином. Она ждала этого казалось, всю вечность.

***

Синклер впервые выпал шанс выслушать о проблемах Уэнсдей. Та ходила туда-сюда по комнате, рассказывая Энид о ссоре с Ксавьером и о том, что хайд на свободе. Её нахлынувшим эмоциям не было предела. — Думаю, вы помиритесь. Вы же друг друга любите! А на счет... Тайлера, забудь. Наверняка он где-то далеко. Если бы ты была серийным убийцей и тебе удалось бы сбежать, ты бы осталась в этом городе? — Что за бред, конечно нет. — Ну вот и всё! Будем надеяться на то, что полиция разузнает, кто убийца. — Слишком медленно работают, а Торп ведет себя как придурок! — Его можно понять. Проблемная девушка это сложно, но терпимо. Просто оставь все эти загадочные убийства полиции и всё. Ксавьер тебя очень любит и просто переживает за тебя. — Я не прошу... — Переживать? Но друзья и отношения для того и нужны. Чтобы помогать друг другу и быть рядом, когда в опасности один из них. Уэнсдей, он правда переживал. — Я подумаю над твоими словами. Уэнсдей вдруг чувствовала, что голова начинает кружится, а в глазах всё мутнеет. Что это может быть, кроме видения? При чем какого... Мужские руки скользят по девичьей талии, сильно сжимая, а зубы, как-будто клыки вампира вонзаются в тонкую шею, оставляя после себя сильный укус, который совсем скоро начинает кровоточить. Женские возбуждённые стоны постепенно перерастали в измученные крики. Очередные чудовищные следы укусов по всему телу. Нижняя губа была прокусана, от чего на ней выступали алые капли крови. На кукольных запястьях были сдеды от верёвок. — Соврешь кому-нибудь, что это было недобровольно, отправишься за всеми прошлыми. — А-ах.. Вновь бархатные стоны. Энид трясла Аддамс за плечи, в попытке привести в чувства. Та резко распахнула глаза. — Снова? — Да. И на этот раз кое-что другое... — Что там было? — Я видела... Скорее всего Беатрис с кем-то. В видении она была абсолютно без одежды. — Кажется, понимаю. В это ведь ничего такого? — Нет, на её теле были ужасные укусы и синяки. Думаю, это как-то связано... — Может любительница этого...Даже звучит странно. — Не те легкие укусы, говорю же, будто вампир, но там наверное намного хуже, чем у кровососов. — Что ты собираешься делать? — Ничего, дождусь нужного момента...