Шоу только начинается.

Весь день девочки проводят в сборах на вечеринку. Обе выглядели просто бесподобно. Словно ангел и демон. У Синклер был яркий макияж с красной помадой. Волосы были завиты в кудряшки. На ней сидело белое платье до колена с завязками на талии, на ногах бежевые ботинки на небольшой платформе. Пришлось утеплится курткой, потому что на улице была уже зима, было не так холодно, но без куртки можно было замерзнуть. Её образ действительно походил на ангелочка. Уэнсдей Аддамс же выглядела иначе. Её волосы были распущены вьющимися по спине черными кудрями. Из макияжа она решила добавить небольшие стрелки, которые подчеркивали взгляд её темных, словно ночь глаз. Черное платье с юбкой из Фатина и кожаным корсетом смотрелось, как на готической барби. Ей оно очень шло. Не смотря на снег на улице, девушка обулась в лакированные туфли лодочки. — Вау! Уэнс, ты такая потрясная в этом образе! — Поменьше эмоций, Энид. Это не для кого-то. — Да-да, я так и поняла. В дверь раздался стук. Энид тут же открыла и в комнату вошли Аякс с Ксавьером. Та сладкая парочка стояла в проходе обжималась, а Торп подошел к Аддамс немного дальше, так как она стояла у окна. Со спины приобнял свою возлюбленную за талию и вздохнул запах её шелковистых волос. Этот дурманящий аромат вишни и Горького шоколада пьянял его получше всякого алкоголя. — Ты сегодня потрясающе выглядишь, малышка... — Ласково прошептал в самое ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Взаимно. Оставляет почти невесомый поцелуй на бледной щеке, после чего отстраняется. Вчетвером направляются на улицу и там их уже ожидает такси. В машине Уэнсдей решает спросить у Синклер. — Как тебе удалось уговорить Вейф на эту вечеринку? — Секрет. Может позже расскажу. — Ты непредсказуема. — Ты тоже. Офигеть, смотрите! Вот это дом у них. Вскоре показался особняк близняшек. Он выглядел как мечта Уэнсдей Аддамс. Выполнен в готическом стиле. Ни единого яркого цвета. Внутри всё выглядело как надо. Вместо света ламп горела светодиодная лента красным цветом. Некогда великолепные старинные картины и резная мебель с дорогой обивкой, некоторые предметы и мебель в этом особняке точно свидетельствовали о том, что этот великолепный дом тут стоит уже много лет, возможно даже веков. То что надо. — Воу, не ожидала такого. Тебе по любому нравится, Уэнс. — Я то уже думала, что каждый ученик Невермора живёт в радужных домиках. — Будь проще, всё же отлично! — Но все равно эта тусовка самых обычных подростков с кучей алкоголя. — Зато весело! Энид немного отошла от Уэнсдей, чтобы пообщаться с оборотнями-знакомыми. Аддамс как-раз в подходящий момент заметила рядом с собой Бьянку и Йоко. Им удалось словить одну тему для разговора. В это время Торп отошел чтобы взять выпивку, но по итогу встретил на своём пути язвительную Нильсен, одетую слишком откровенно даже для такой вечеринки. У неё в руках было как раз два бокала с красным вином. — Привет, ищешь выпивку? — Боже, я же просил тебя. — Закатив глаза, сухо заявил Ксавьер. — Слушай, я тут надумала помириться с Аддамс. Может она не такая уж и плохая, какой я её выставляю. — Протягивая ему два бокала с тёмно-красным соблазнительным алкогольным напитком. — Вот, возьми. Хорошо вам провести время. Уэнсдей обожает вино. Это её любимый алкогольный напиток, но откуда про это знает Беатрис? Или же просто глупое совпадение? — Ты сейчас серьезно? Или очередная шутка? — Нет. Я правда хочу подружиться. Возьми и отнеси ей. Можешь не говорить о том, что это от меня. Никакой роли конечно не сыграет в нашем с ней перемирии, однако ты видишь сам, что мне надоело враждовать с ней. — Ладно, поверю тебе. Надеюсь ты действительно больше не будешь строить из себя стерву. Нильсен растворилась в толпе людей, а Торп в это время общался со своей возлюбленной. Уэнсдей сегодня была особенно красивой. Такая настоящая. — Моё любимое. — Явно от радости уголки её вишневых губ потянулись вверх, после делая вывод. — Ты действительно знаешь меня очень хорошо. — Видишь, я всегда угадываю с твоими вкусами. Она уверено опустошила бокал буквально за какие-то жалких пять минут. То, что было подсыпано в её вино оказывало своё влияние очень медленно. Как правило, сначала должен быть прилив сил, а потом всё яро пойдёт на спад, пока Аддамс не станет плохо и не захочется спать. Именно в этот момент всё пойдёт как по маслу. — Хочу танцевать. — Уверена? — Я всегда уверена. Она сжимает его руку и ведет за собой. Сливаясь в толпе остальных людей они завладели танцем. Руки художника гуляли по хрупокому телу девушки, а она лишь в такт музыке подкачивала своими бёдрами, на которых покорно покоились руки Торпа. Ей нравилось ощущать его прикосновения. Их танец выходил очень страстным. Резкие, но аккуратные движения выглядели очень гармонично. Аддамс откидывает назад голову, подставляя Торпу шею для поцелуев, удерживая крепко за талию, все-таки оставляет долгожданный поцелуй на бледной шее. Как только песня постепенно стихала, перетекая в другую, Уэнсдей направилась к столу с напитками, расставаясь с Ксавьером на какое-то время. Вечеринка была уже в самом разгаре, когда к Аддамс подошла Бьянка и начала рассказывать какую-то историю, но из-за внезапного помутнения и сонливости, она едва ли слышала подругу. Осушив стакан с холодной водой, облокотилась ладонями на край стола, прикрывая на пару секунд глаза, после чего снова открывая. Заметив странное состояние соседки и лучшей подруги, сирена обеспокоенно подошла к ней. — Эй, ты в порядке? — Думаю... что да. Просто скорее всего перебрала с вином. — Может тебе лучше передохнуть? Пойдем я отведу тебя в комнату. — Я бы справилась сама. — Да ну, я вижу, что тебе сейчас нужна помощь. Не отказывайся, Уэнс. — Ладно, но как будешь уходить выключи свет. Они направились к лестнице, как раз проходя мимо Нильсен, внимательно следившей за девушками. Видимо ей было интересно, что же случилось с Уэнсдей Аддамс. — Эй, может вам нужна помощь? — Нет-Нет, я справлюсь. — Как скажешь. Кое-как ковыляя на ватных ногах и то, с помощью Бьянки по лестнице, переступали каждую ступеньку. Губы моментально пересохли, глаза утратили способность фокусироваться. Кое-как доведя Уэнсдей до свободной спальни, Бараклай уложила подругу в теплую постель, застеляную алыми простынями и накрыла одеялом. — Возможно тебе нужно немного поспать. Если что, то здесь вроде есть ванная комната. — Хорошо, можешь идти. Спасибо за помощь. — Отдыхай, Уэнсдей. Бьянка покинула спальню, оставляя подругу в сладких снах. Её разум мгновенно погрузился в царство Морфея. Ей было наплевать на шум внизу, главное было отоспаться. Беатрис всё крутилась возле Аякса с Энид, пока его возлюбленная не решила выйти на улицу чтобы подышать. По его виду было понятно, что ему плохо и кажется стоит побыть одному, чтобы отдохнуть. — Я пожалуй пойду... — Что-то не так? — Да забей, всего-то перебрал немного с алкоголем наверное. — Давай помогу дойти. Всё-таки в таком состоянии много чего можно не заметить... — Ладно, можешь пожалуйста потом привести Энид ко мне? — Конечно. Совсем скоро в животе поселилось чувство, что там разбушевалось море. Голова же подхватила эту идею организма и в глазах Аякса мир стал покачиваться, постепенно сменяясь темнотой в глазах. Когда они зашли в комнату к Аддамс, он уже отключился. Всё именно так, как планировала Нильсен.

***

Потушив сигарету, Ксавьер оборачивается и видит перед собой Энид. Она явно чем-то обеспокоена или же хочет что-то спросить. — Ты что-то хотела? — Да. Не видел Аякса? — Хочу задать тебе тот же вопрос про Уэнсдей. — Я её не видела. — Тогда пойдём найдём их? — Да, отличная идея. Синклер и Ксавьер потопали внутрь. Большая часть толпы куда-то испарилась, или возможно разъехались по домам. Неужто такая вечеринка быстро закончится? А на деле это лишь начало. Откуда-то из комнат раздавался воодушевлённый крик по типу: "офигеть!". — Что там? — Не знаю, пойдём глянем. Может кто-то напился и сделал что-то то, что обычно делают пьяные подростки. — Да уж, пожалуй обойдусь без примеров. — Они стали пробираться через людей, заполнивших чуть ли не весь коридор. Какого черта они перебрались на верх? — Кстати, может там Уэнсдей или Аякс? По любому в этой толпе кто-нибудь из них да есть! Парочка человек стояли в проходе в спальню, где уснула Аддамс. Сейчас это единственная комната в которой горит яркий свет, но им наплевать, они продолжают видеть сладкие сны либо же кошмары. Энид всё же удается пробраться сквозь надоедливых парочку вампиров, стоящих неподалеку от дверей, в то время как Торп пытается протиснуться за ней. Этот проход сюда был ошибкой. — Народ, гляньте! Синклер замирает на месте, как застывшая статуя, не имея возможности сдвинутся с места. Она не может даже рот открыть, чтобы узнать, что за херня здесь происходит. Ксавберу удается ступить рядом с ней, но он не входит в комнату, оглядывает взглядом Энид, которая вот-вот разревется, а у самого внутри что-то ломается. Их любимые Уэнсдей Аддамс и Аякс Петрополус лежат вместе. И ладно, если бы они лежали в одежде, но на парне были лишь брюки, а рубашка валялась где-то в глубине комнаты, что касается Уэнсдей, она была прикрыта одеялом, но понятное дело, что в нижнем белье. Почему? Потому что её платье было разорвано и тоже лежало на полу. — Нихрена себе че тут происходило! Неподалеку стояла Беатрис, она единственная знала правду этой истории. Но кому какое дело? Когда твоя девушка и твой лучший друг лежат в одной постели почти обнаженные, тут сразу всё понятно. Торпу начинает казаться, что в этот момент внутри что-то ломается и идёт к чертям прямо в ад. И у него и у Синклер сбивается дыхание от нарастающего сердцебиения, добавлением к этому комбо является неприятное сдавливающее ощущение в груди. Понимая, что вот вот у волчицы будет нервный срыв, хватает её за руку и выводит отсюда. Им уже не нужны объяснения. Всё достаточно ясно. Они стоят на улице, художник вызывает такси до академии, в то время, как Энид пытается остановить слёзы обиды. Это всё выглядело как какой-то бред. Конечно Уэнсдей никого к себе не подпускает кроме Ксаьвера и Синклер, но может ли она предать дорогих ей людей? Видимо да. — Я не понимаю...Как... Как она могла? Как он мог? Её голос дрожал. Её трясло. Торп как мог успокаивал её, хотя сам был на грани срыва. Почему ему так хреново после увиденного? Да, у него были какие-то отголоски чувств к Аддамс, но не чистоплотная любовь, чтобы расстраиваться из-за предательства. Хотя...Нет, к черту её. Кое-как добравшись до комнаты, Синклер тут же направилась в душ. Нужно было смыть с себя всё это напряжение. По розовым щекам размазалась тушь, весь макияж был испорчен. Внутри неё казалось поумирали все бабочки, трепетно порхающие до этого раньше.

***

Ксавьера переполняла злость и разочарование. Какого черта? Почему она предала его первой? Это раздражало, разрывало извнутри. Неужели он всё же что-то чувствует? Плотно сжимая руки в кулаки, с ненавистью вспоминает ту картину, что предстала пред ним и Энид. Грудную клетку наполняет тошнотворное давящее ощущение. Через десятки секунд напряжённой тишины, Ксавьер достает пачку сигарет, зажигалку из кармана своей куртки и направляется к окну, распахивая его полностью. Плевать, что потом в комнате будет холоднее чем на улице. Если будет нужно, Торп уйдет в другое место. В конце концов он не станет убиваться по девушке, от которой вскоре ему нужно будет избавиться. Его волосы растрепал колючий ветер. Мимолетные секунды и серое облако дыма вылетает на улицу. Любому другому от неприятного запаха захотелось бы просто-напросто перестать дышать, но художник этого не делал. Курение снимало стресс. Внутри всё пос именно стало успокаиваться, здравое мышление стало возвращаться. Выкинув окурок в окно, Торп направился в душ, в котором проведёт ближайшие минуты, пытаясь отогнать все эти гребаные мысли о дебильной алкогольной вечеринке, которая стала точкой невозврата.

***

В лесу достаточно холодно и темно, Нильсен напрягала та мысль, что прямо сейчас из этой густой чащи может выйти какой-нибудь зверь. Животное. Если нападет мало не покажется. Нужно лишь встретиться с Тайлером и всё будет нормально. Наверняка его обрадует та мысль, что теперь Торп и Аддамс не вместе. Вот ведь ирония. Они хоть и троица серийных убийц, которые организуют нечто ужасное совсем скоро, но продолжают крыть друг друга за спиной. — Тайлер? — Я здесь. Прости, если напугал. Он вышел из тьмы леса. Как обычно с безэмоциональным лицом. Неужели перенял привычку Аддамс? Это было еще одной причиной для волнений у Беатрис. — Я сделала так, что теперь Ксавьер и Уэнсдей расстанутся. Это точно. — Как? И какого черта я об этом ничего не знал? — Извини, я подсыпала Аяксу и Аддамс кое-что в вино. Сама разработала. Это что-то вроде успокоительного, которое склоняет ко сну. — Кажется, я начинаю понимать, что ты натворила. Что ж, поздравляю с успешным разрушением их отношений. Но она все равно мне не сдалась. Разве что поболтать в последние минуты её мрачной, никчемной жизни. Кстати, как Торп после случившегося? — Он был невероятно зол. Синклер была разбита. Вообщем им обоим было плохо. — А ты умеешь мучить людей, Нильсен. — Еще бы. Ты же помнишь ту ситуацию с моей сестрой... — Не вспоминай. Будет легче. FLASHBACK BEATRIX NILSEN. Нильсен всего пятнадцать и она еще подросток, который не особо осознает всё происходящее. Дождь застенчиво постукивает по крыше дома, по окнам. Младшая сестру Беатрис звали Хлоя Нильсен, ей было всего-навсего восемь лет. Еще ребёнок, особо не успевший повидать жизнь и она лишь начинает интересоваться вещами Беатрис, что её раздражает до невозможности. Из коридора слышатся шорохи, а после голос матери. — Девочки, я поехала в магазин, ведите себя хорошо! Хлоя слушайся Бестрис! Хлопок входной двери. Миссис Нильсен покинула дом, как обычно оставив младшую со старшей. Казалось бы, ничего необычного, но у Беатрис совсем недавно начали проявляться какие-то способности. Очень странные, вызывающие подозрения. Девочка вовсе не знала, как это контролировать. Оно то появлялось неожиданной вспышкой, то также бесследно исчезало, словно и не было никогда. Беатрис занята чтением какой-то случайной книги, взятой из школьной библиотеки. Её телефон в ремонте, поэтому заняться особо было не чем. Нильсен любила читать, но иногда слишком увлекалась и переставала различать реальность и фантазию. Из её комнаты послышлся характерный хруст и звук чего-то падающего. Она моментально срывается с места и забегает в свою комнату. Оглядывает происходящее, сжимая руки в кулаки. Её лицо искажает ярость. Послышался жалостный писклявый детский голосок младшей сестры. — Прости, Беатрис. Я хотела накрасится твоими тенями и случайно разбила их, а ещё у тебя здесь статуэтка такая красивая была, но я её тоже разбила. А еще здесь фотографии с твоей умершей подругой, я хотела порисовать, но заехала на них и... — Хватит оправдываться. Мама снова оправдает все твои поступки, а меня это порядком задрало. Губы Бестрис скривились от нарастающего раздражения, а уголки их невольно отползли вниз. Задержав дыхание, она продолжала сверлить Хлою взглядом. По телу неожиданно проносится резкая вспышка, будто что-то вырывается наружу. Снова это чувство. Сейчас случится что-то непоправимое. Нильсен срывается, её переполняет злость. Схватив младшую сестру грубо за маленькое запястье, тащит на кухню, не обращая внимания на слёзы. Та плачет и уже с удачной попыткой вырваться бежит в комнату, но...Бестрис хватает кухонный нож и швыряет в сторону Хлои. Он так ровно входит в её спину, вырывая из девочки душераздирающий крик. Из её глаз моментально льются слёзы, но к сожалению Нильсен не остановить. Она охвачена злостью и обидой за испорченные вещи. Не слишком ли? К черту. Месть важнее. Не долго думая, она выдерживает острие из ровной девичьей спины, после чего её маленькое тельце бездыхано падает на пол. На белоснежной футболке расплывается бордовое пятно, а уже через считанные секунды открывается входная дверь. — Девочки, я дома! Вот черт! Уже с порога их мать застает на кухне старшую Нильсен с ножом в руке, а рядом мертвую Хлою. Единственное, что после этого помнит Беатрис, это как собственная мать чуть не придушила её за убийство младшей, а еще парочка шрамов осталось у неё от того самого ножа на животе. По её щеке скатилась непрошеная слеза, но зная, что Галпин не поддержит её даже в таком, вытерла их как можно быстрее. Подняв свой взгляд на Тайлера, ожидала что он ответит. — Я знаю, каково это жить с хреновыми родителями, но не лей слёзы. Всё уже в прошлом. — Да, я знаю. Просто такое чувство, словно это было не так давно, хотя прошло уже почти три года. — Забудь, Беатрис. Их для тебя больше нет. Хлои так уж точно, да и тем-более, она сама в этом виновата. Что касается твоей матери, она была ужасной. Ценила ведь её больше, чем тебя? — Всё так... — Они даже твоих воспоминаний не достойны, так что выкинь из головы. — Ты прав. Сейчас нужно думать о другом...