Шоу только начинается.

Как бы не хотелось, но Нильсен и Торпу придется это сделать. Это первое убийство, которое так не хотелось совершать. Странно? Определенно. Пока остальные сидят на уроках, эти двое проникают в больничное крыло и пытаются отвлечь мешающих медсестёр, которые так и ходят туда-сюда около нужной им палаты. Когда у них наконец получается отвлечь их всех, проникают внутрь. — Каким образом я должна это сделать? — Просто задуши его. Подушкой естественно. В конце-концов ты не первый раз убиваешь. — Боже, почему я? — А кто промахнулся и не попал прямо в сердце? — Иди к черту. Стой на стреме. Парень был в коме, поэтому придушить его не составило большого труда. Медицинские аппараты, сообщающие о состоянии больного громко запищали. Ксавьер и Беатрис еле успели покинуть больницу до прихода медиков. — Кстати, хотела у тебя спросить. Идешь в пятницу на вечеринку к близняшкам? — Да, поеду с Аяксом, Энид и Уэнсдей. — Почему не со мной? — Я тебе уже говорил. — Может я тебе понравлюсь. Откуда тебе знать? Не попробуешь, не узнаешь. — Просто отвали от меня, Нильсен. Мы уже говорили на счёт этого. — Ну-ну.

***

Учебный день подходит к концу и Аддамс успешно дописывает последние строчки своего романа. В это время в комнату вбегает Энид. — Уэнсдей, у меня есть для тебя предложение! — Надо же, надеюсь это не поход в торговый центр. — Мы с Аяксом идем в парк развлечений, ну знаешь там... — Я знаю что это, ты меня недооцениваешь. — Так вот, мы хотели пойти парочками. Я с Аяксом, а ты с Ксавьером. Тем-более вечером все равно делать нечего. До закрытия академии вернуться успеем. — Что ж, я не прочь посетить комнату страха или что-то вроде этого. — Ладно, тогда собирайся, мальчики зайдут за нами через час. Я пока в душ. Синклер скрылась в ванной комнате, а Аддамс принялась за выбор наряда. На улице было достаточно холодно, так как наступает зима. На них обычные свободные черные джинсы, а наверх кофта в шахматную клетку и черная куртка. Как и говорила Энид, Петрополус и Торп зашли ровно в назначенное время. — Ну что, идем? — Шикарно выглядишь, милая. — Люблю тебя! — Чуть ли не пропищала Синклер. Всю дорогу до парка аттракционов Энид и Аякс сюсюкались и говорили друг другу какие-то милости. Ксавьер и Уэнсдей в свою очередь шли молча, лишь моментами переглядываясь. — Так, мы пока за билетами, а вы ждите нас здесь. Сладкая парочка умчалась на кассу, а Уэнсдей и Ксавьер остались стоять на месте, дожидаясь друзей. Он повернулся к ней, подходя ближе. Не сдержавшись обнял её за талию и крепко прижал к себе. — Почему тебя сегодня не было на уроках? — Я был немного занят. — Чем же? — Семейные дела. — Обычно ты всё рассказываешь мне, даже если это семейные проблемы. — Ты меня подозреваешь сейчас в чем-то? — Нет. Всего лишь факт. К этому времени успели вернуться Энид и Аякс. Синклер радостно запрыгала на месте. — Первым делом пойдём на колесо обозрения. Это моё любимое! — Да, вы идите, а мы пойдём на американские горки, да Ксавьер? По его лицу было видно, что эта идея ему не очень то понравилась, но ради Аддамс он соглашался на всё. — Ты шутишь?! Это самый страшный аттракцион тут! — Энид, вы кажется собирались на колесо обозрения? — На ладно, встретимся в комнате смеха. — Скорее страха. Они разошлись кто куда. Каждый по своим вкусам. Конечно эти чертовы американские горки не сошли на пользу Торпу, зато под крики остальных людей Уэнсдей даже улыбнулась. — Ну как тебе? — Честно? Думал, что у меня сердце остановится. — Информативно. — Идем к Энид и Аяксу? — Знаешь, мне наскучила эта прогулка. Может вернемся в академию? Найдем дело поинтереснее? — Например? — Просто вызови такси, а дальше сам узнаешь. За ними приехала машина примерно спустя пару минут. На удивление Синклер не успела найти этих двоих, так как они уже подъезжали к Невермору. По пути до комнаты Уэнсдей напечатала Энид сообщение с просьбой остаться этой ночью у Аякса. — Эти пару дней мне тебя не хватало. Уэнсдей впервые за всё это время берет контроль на себя. Грубым жестом толкает художника к стене, но эта проклятая разница в росте всё меняет... Аддамс приходится хорошенько постараться, чтобы впиться наконец в его губы жарким поцелуем, в кровь кусая за нижнюю губу. Его руки. сжимают женскую талию, притягивая ближе к себе, а как только Аддамс отдается поцелую полностью, снова оказывается во власти Ксавьера. Её спина соприкасается с прохладной стеной, что дарит невероятные ощущения. Этот контраст холода и боли, как она по такому скучала, но этого всё также недостаточно. Девушка задумывается над одной игрой. Что на счет того, чтобы вывести Торпа из себя? Раздразнить, а потом сказать, что ничего этой ночью не будет? Он обхватывает её за бедра и заставляет обхватить торс ногами. Уэнсдей слушается лишь сейчас, чтобы позже предоставить отказ. В таком положении она ясно чувствует возбуждение художника, что заставляет выдавить самодовольную ухмылку. Поцелуй до этого осторожный, перерастает в нечто животное, страстное. Аддамс уже прокручивает дальнейшие действия в голове, дожидаясь нужного момента. Ксавьер как раз в это время перемещает её на кровать, опрокидывая на спину. Вот оно. Его руки тянутся к краю свитера, чтобы снять, но Уэнсдей противится, хмыкая. Обхватывает тонкие бледные запястья и поднимая их над головой Уэнсдей, прижимает к мягкой постели. Протестующий стон становится последней каплей. Торп срывает с неё джинсы, а далее сам избавляется от одежды на себе. Аддамс лишь бегает глазами по его телу. — Еще скажи, что не хочешь этого. — А что, если не хочу? — Давай проверим. Её стройные ноги невольно раздвигаются, на что Ксавьер усмехается. Как всегда заставляет мрачную барби смущаться. Смотря в её черные обворожительные глаза, он отодвигает кружево её трусиков в сторону и сразу проникает в неё двумя пальцами. Достаточно глубоко, чтобы в следующую минуту по комнате разлетались сладкие женские стоны. Сдается. Она чувствует, как его пальцы двигаются внутри неё, представляет в голове, как вскоре Торп войдет в неё, заставит кричать. — Нет... Убери... — Дрожащим от возбуждения голосом, произносит Уэнсдей. — Я по глазам вижу, что ты сама меня желаешь. — Он наклоняется ближе к её ушку и шепчет. — Маленькая лгунья... По её лживой просьбе убирает пальцы, тут же освобождая аккуратную небольшую грудь от бюстгальтера. С новой силой буквально вгрызается в её податливые губы, грубо сминает их. В её глазах туман, внизу живота тугой узел возбуждения. Эта чертова жажда близости. Её руки обнимают художника, царапая спину черными ноготками. Теперь на его спине красуются чуть ли не кровавые тонкие полосы, однако его всё устраивает. Им двоим нравилось получать дозу жестокости от друг друга. Это всегда только больше подстегивало. Медленно спускаясь поцелуями к шее, оставляет на ней несколько укусов, что точно будет означать лишь одно — Уэнсдей Аддамс занята. Пока Аддамс тихо постанывает, Ксавьер обхватывает губами её сосок, вбирая в рот, слегка прикусывает, но тут же целует, словно извиняясь. Точно также возвращается к вишневым губам, параллельно сжимая её узкую талию, до следов на . белоснежной коже. Эта парочка явно полностью довольна происходящим. Иначе не было бы всех этих стонов и пошлостей, которые шепчет ей на ухо художник, пытаясь одними только словами пробудить в этой девушке голод. Не теряя зря времени, Ксавьер неожиданно переворачивает Уэнсдей к себе спиной, ставя на колени. Логтями она упирается на черные простыни, изредка вжимаясь лицом в подушки, чтобы избегать громких стонов, случайно слетавших с пухлых губ. Она чувствует его горячее дыхание на своей шее, прежде чем услышать охрипший от возбуждения голос Торпа. — Тебе стоит вежливо попросить меня... Это та самая часть, когда Ксавьер доминирует над ней. Заставляет умолять, кричать и исполнять самые непристойные вещи, которых ранее, до приезда в эту академию Аддамс не делала. — Пожалуйста, возьми меня... Её голос срывается на протяжный стон, едва не пуская слёзы, но она точно не позволит себе такую слабость. Это побуждает Ксавьера проявить свою темную сторону прямо сейчас, но пока рано. Не сегодня. Как бы ему не хотелось во время секса придушить Уэнсдей, оставить порезы на её хрупком теле, отшлёпать до синяков на молочной коже, натягивать эти угольно-черные волосы на кулак с такой силой, чтобы та заплакала и умоляла остановится. Всё это порой посищало его мысли, но где-то в глубине души Торп всё же испытывал к ней какую-то любовь. Ему нравилось видеть Аддамс счастливой рядом с ним, нравилось заботиться о ней, нравилось видеть её настоящую только с ним, за исключением Синклер, ведь они подруги. Как всё это может сочитаться вообще? Ксавьер Торп — убийца, с извращенными, ненормальными фантазиями, которые порой перекрывают все эти теплые и трепетные моменты с Уэнсдей Аддамс. Ах, если бы не эти чертовы чувства и гребаная привязанность, давно бы уже лежала на два метра вниз в сырой земле. — Умница. Видишь, как всё просто. Его руки опускаются ей на талию, по новой оставляя следы. Довольно неожиданный, грубый толчок внутрь. Аддамс вскрикивает. Торп не собирается ждать, он привык действовать по своему. Уже со следующим толчком, увеличивает темп до невозможности. Теперь вдалбливает свою девочку в эту чертову кровать. Её стоны больше походили на жалобные, просящие ещё больше. — Прошу, не останавливайся... — Всё, что захочешь, милая... Делает всё так, как ему нравится и ей в том числе. Рывком переворачивает её на спину, что позволяет наслаждаться выражением её лица. В этот момент Аддамс такая беззащитная, а это значит, что можно избавиться от неё прямо сейчас, но Ксавьеру не до этого. Он слишком увлечен этим процессом. Как и планировалось, оставляет увесистые шлепки почти на каждом дюйме миниатюрного тела. Больно кусает в шею, чуть ли не прокусывая кожу насквозь. Как же ему хочется это сделать. Вовлекает Уэнсдей в настойчивый, тягучий поцелуй. Её губы кровоточат, Торп всё-таки прокусил её губы. Знала бы она, как ему нравится чувствовать вкус её сладкой крови. Темп становится неуравновешенным. Кажется, если прямо сейчас не остановится, произойдет нечто ужасное. Аддамс не ожидая того, пронзает яркая вспышка наслаждения. По всему телу разливается это прекрасное довольственное чувство. Следом за ней Торп издает тихий, даже больше немой стон, в следующую минуту уже обессилено лёжа в постели, восстанавливать привычное дыхание. — Черт, ты слишком сильно действуешь на меня. — Меня это устраивает. — Тебя не пугает мысль о том, что однажды я могу переборщить и всё закончится хреново? — Ты на что-то намекаешь? Она переводит свой потерянный взгляд на художника, смотря пристально, чтобы он как можно быстрее дал свой ответ. — Нет, никаких намеков. Всего лишь констатация факта. Ты ведь и сама понимаешь, что лучше не стоит меня выводить из себя. — Твои слова напоминают мне угрозы серийного убийцы. — Боже, забудь. Я лишь хочу уберечь тебя от всяких неприятностей. — Это было странно, — Делает небольшую паузу, продолжая приходить в себя, после роняя последнюю фразу. — Думаю, тебе стоит вернуться в комнату. — С чего это? Аддамс берет в руки телефон и заходит в диалог с Энид, то сообщение не прочитано, а в сеть она не заходила еще с окончания уроков. — Энид скорее всего вот вот вернётся, время подходит. Она не ответила на моё сообщение. — Хорошо, сладких снов тебе. Увидимся завтра на занятиях.