Белый волк и черный волк

      Они перекраивали расписание обычной активности офиса, перенося наиболее важные сделки, либо готовя и передавая предельно детальную информацию лично господину Хэ-старшему, который вопреки опасениям, воспринял их идею спокойно и обещал проследить за деятельностью тех ребят, которых Чэн и Би оставляли за себя. Видимо, отец и сам понимал, что Чэн склонен загонять себя работой, и ему в самом деле требуется отдых.       У Би то и дело появлялось ощущение, что они пытаются повернуть вручную идущий на полной скорости локомотив с парой вагонов впридачу. По дороге на очередное задание он улаживал вопросы с визами, бронировал билеты на самолет до Пекина, а оттуда до города с зубодробительным названием Пе-тро-пав-ловск-Кам-чат-ский, искал говорящего на китайском гида, списывался с ним, прорабатывал маршрут, договаривался о покупке и доставке мотоцикла… в свою квартиру в городе он не возвращался, обосновавшись в доме Чэна. Тратить время на дорогу было бы абсолютно бессмысленно, а то и опасно, потому что иногда от перегруза Би буквально вырубался на ходу.       Сказать, что он задолбался — ничего не сказать. Чэн же, как всегда в кризисные моменты чувствовал себя предельно уверенно, и даже ловил своеобразный кайф — как паук в центре паутины, дергая за тонкие ниточки телефонных переговоров, встреч, запросов, давая телу и разуму только предельно короткие перерывы, чтобы поддерживать свою феноменальную работоспособность. Про то, что произошло у них с Би несколько дней назад, он, казалось, забыл, не единым жестом и взглядом не выдавая их изменившихся отношений.       Цю же оставалось только тихо беситься и обещать себе, что обязательно оторвется со своей снежной королевой в отпуске.       Но вот день отъезда всё же настал. Подхватив две собранные заранее сумки с минимумом необходимых вещей, для себя и Чэна, Цю взглянул на себя в зеркало перед выходом: на него смотрел реальный зомби, только что не в драных лохмотьях, а одетый как для силовых операций: немаркие брюки цвета хаки с множеством карманов, высокие берцы, черная водолазка с высоким воротом и легкая куртка. Без привычной кобуры Би чувствовал себя немного странно, но до аэропорта их проводят, а дальше всё равно придется как-то обходиться…       До последнего момента, когда бортпроводники попросили отключить или перевести телефоны в авиарежим, Чэн был на связи, раздавая последние указания, а когда гаджет наконец погас, вместе с ним отключили и Чэна — он успел только сунуть телефон во внутренний карман и отрубился на все три часа полета до пересадки в Пекине. Хмыкнув, Би последовал его примеру. Следующий перелет прошел примерно так же, с перерывами на еду, ради которых приходилось просыпаться. Они перебрасывались минимумом фраз, проглатывали самолетные пайки и снова отрубались, восстанавливаясь после долгого марафона.       Аэропорт Елизово после пекинского казался крошечным. Би поёжился — было гораздо холоднее, чем дома. Не зря купил теплые свитера и непродуваемую, непромокаемую одежду. Несмотря на начало сентября, на Камчатке уже ощущалось дыхание осени.       На выходе их встретил невысокий бородатый мужичок с хитрым прищуром, представившийся Кузьмичом. На вполне сносном китайском он обрисовал им ближайшие действия, погрузились в странный автомобиль, который он называл «буханка», и поехали на первую точку.       Кузьмич вез их на реку Быстрая, где на уединенном берегу в нескольких часах хода на моторной лодке располагалась «рыболовная база», где их ждали четыре дня рыбалки и полного погружения в отдых на природе. Сходу мотаться по достопримечательностям Би счел неправильным — вот отоспятся, половят рыбки, побудут только вдвоём, а потом уже можно и вулканы-источники посещать с чистой совестью.       По плану Кузьмич должен доставить их на место, помочь расположиться, и свалить. Вернется через четыре дня, забрать их и привезти обратно на место старта. Чтобы ходить на моторе по реке, лучше знать фарватер — если моторка налетит на камни, можно повредить винт и остаться посреди крайне малонаселенной местности, то есть, в полной жопе. И если вниз по течению ещё как-то можно добраться на веслах, то вверх — это уже без шансов. И грести пришлось бы до мозолей, то ещё удовольствие. Так что лучше уж с проводником. Задача Би была дать боссу отдохнуть, а не добить его.       Надо сказать, что Би чувствовал себя довольно уверенно — с тем, чтобы разжечь костер, что-то на нём приготовить, и вообще житьём на природе у него проблем не было. Он с детства ходил в походы, а потом в армии приходилось немало побегать по пересеченной местности. Не говоря уже о том периоде, когда Цю решил податься в наемники, поучаствовав в нескольких конфликтах далеко за границами Поднебесной. Впрочем, всё это вскоре ему надоело, и как только закончился контракт, он вернулся в Китай, приняв решение возобновить старые, не совсем легальные знакомства.       Но и с этим не срослось, тогда-то жизнь и свела его с Чэном. Эту первую встречу Би запомнил в мельчайших деталях. Трудно не запомнить, когда лежишь в подворотне с простреленным боком, и не знаешь, чего хочется больше — то ли закурить, то ли сдохнуть побыстрее. И хрипишь нависающей над тобой темной фигуре: «Слышь, сигаретки не найдется?» Чем уж он привлек внимание самого господина Хэ, мать его, Чэна — Би никогда потом не спрашивал, но тот не бросил его истекать кровью среди мусорных баков, а щелкнул зажигалкой, прикурил и сунул сигарету в бледные, стремительно синеющие губы, махнув рукой подчиненным, чтобы грузили в машину и гнали в ближайшее место, где ему без вопросов извлекли пулю, заштопали, и вкололи всё, что требовалось. Через неделю Хэ посетил выздоравливающего и предложил работу. Никаких других планов на жизнь у Цю не было, как и каких-то моральных принципов, мешающих работать на Триады. Со своими родителями он разве что изредка созванивался по праздникам, те были заняты воспитанием подрастающих внуков, детей сестры, и давно махнули рукой на бестолкового сына, всю жизнь влезавшего в какие-то авантюры, не стремившегося остепениться и обеспечивать им спокойную старость.       Каких-либо привязанностей Цю всю жизнь избегал, старался относиться ко всему легко и не слишком задумываться о будущем. Работа у Чэна обеспечивала ему стабильный доход, необходимый уровень адреналина, и ощущение нужности. К собственному удивлению, он хорошо справлялся, Чэн был им доволен, и некоторое время спустя он стал чем-то вроде личного помощника, был более-менее в курсе всех дел босса и побывал с ним во многих передрягах. А попутно влюбился в него по уши и без оглядки. Чэн был крут. Казалось, он знает всё, помнит всё, и принимает решения не колеблясь, выверенные и точные, как удар стилетом. В нём чувствовалась порода, от тонких, острых черт лица до уверенных, властных движений. И глядя на него, Би млел и умирал внутри, понимая, что прикоснуться к этому гребанному совершенству ему не светит. Он бережно хранил воспоминания вроде того раза, когда вломился к Чэну, который только вышел из душа после качалки. Пришлось соврать, что он не смотрел, но он смотрел, сглатывая сухим горлом и затаив дыхание… глупо было думать, что Чэн не заметит. На внимание и умение читать людей тот никогда не жаловался.

***

      Пока ехали, периодически подскакивая на ухабах, так что чуть не ловил головой потолок буханки, Чэн чувствовал нарастающее напряжение. Стоило отъехать от города, как мобильный перестал ловить сигнал, несмотря на установленную местную симку. Что за чёрт. Он припомнил, как Би упоминал о том, что в России много мест, где связь не ловит, но Чэн как-то не готов был оказаться в одном из них так скоро. Это вызывало некоторое недоумение. Хрен с ним с интернетом, им Чэн пользовался в основном для оперативного поиска информации, но связь?! А если произойдет что-то непредвиденное? А если уже сейчас происходит? Появилось желание приказать развернуть машину. Но Би… он так ждал этой поездки, вложил столько сил… кроме того, он же сам принял решение ехать. А менять свои решения без крайней необходимости Чэн очень не любил.       Всё было проработано и подготовлено, отец присмотрит за самым важным, вот чего он сейчас дергается? Хэ судорожно вцепился в ручку на очередной колдобине. Би на переднем сидении беззаботно болтал с Кузьмичом, его, казалось, ничего не беспокоило. Умеет же человек отключаться. Может и ему стоит… хотелось курить, а лучше ещё и стакан виски. Может тогда немного отпустит… но впереди ещё несколько часов дороги в неизвестность…       Словоохотливый Кузьмич вовсю травил байки о трофейных уловах, бросая руль, чтобы показать какого именно размера был тот таймень, отчего Би непроизвольно дергался. Истории про медведей, которые могут заглянуть в лагерь, понравились меньше, но Кузьмич махнул рукой:       — Не ссыте, рыбы и ягоды сейчас много, мишки сытые. Вы их не трогайте, и они вас не тронут.       Дед, конечно, рассказывал про такое, но Цю считал, что со времен дедовой молодости всё изменилось. Выходит, не всё… ну, на то и приключения, чтобы приключаться. А иначе и вспомнить нечего будет.       Посматривая в зеркало заднего вида на хмурящегося Чэна, Би про себя ухмылялся. Он заранее знал, что на базе не будет связи с внешним миром помимо спутникового телефона на самый крайний случай, так как общение по нему обходилось крайне небюджетно. А это значит, что Чэну придется наконец-то отключиться от работы и уже, твою мать, отдыхать и расслабляться. Би заранее договорился с Кузьмичом о достаточном количестве разнообразного бухла. Нажираться в слюни планов не было, но для настроения по чучуть накатить — святое дело…       Так доехали до реки, перетащили в лодку вещи, которых оказалось довольно много — казалось бы на четыре дня, а половина лодки забилась. Кузьмич выдал прорезиненные рыбацкие штаны до самых подмышек — вейдерсы и оранжевые спасжилеты, мощный мотор зафырчал с первого рывка, и лодка начала плавно разгоняться, выходя на глиссер.       В морду полетел ветер и брызги, мимо проносились берега, покрытые густым лесом, без каких-либо признаков разумной жизни. Небо хмурилось и сыпало мелким дождиком, но Би ощущал иррациональный восторг от ощущения скорости, дикости и полной свободы. Чэн вцепился в подскакивающий на волнах борт, каждая волна отдавалась по заднице, лодка летела вперед, а он с легким ужасом смотрел, как Би скалит острые клыки, ловя лицом водяные капли, очевидно совершенно счастливый, периодически отряхиваясь, как промокший пёс. Сам Чэн накинул капюшон и отворачивался, считая, что зря мокнуть не стоит, но настойчивый ветер трепал одежду, и вскоре несмотря на все старания, он тоже вымок и мечтал, чтобы это уже наконец кончилось. Но Кузьмич невозмутимо правил «на два пальца левее Алголя», следуя поворотам реки, забираясь всё дальше и дальше в камчатские леса.       Спустя три часа, окончательно вымотанный, с отбитой задницей и заледеневшими скрюченными пальцами, Чэн выползал из лодки на берег. Его слегка мутило. До возмутительного бодрый Би подал ему пару сумок и махнул, чтобы тот следовал за Кузьмичом к месту, которое приютит их на ближайшие дни.       Нет, Чэн не ждал Хилтон. Но и избу с одними нарами, покрытыми медвежьей шкурой, крошечным окошком, буржуйкой и грубым столом из необструганных досок он себе представить не мог тоже. В его картине мира такой уровень ненавязчивости сервиса не укладывался. Некстати вспомнился Тянь в коровнике. Сейчас он понимал брата, как никогда… всё-таки у них много общего. Например, выбирают людей, из-за которых оказываются вот в таких вот ебенях. Причем, совершенно добровольно. Но тут он, пожалуй, Тяня переплюнул. Там хотя бы какое-то подобие цивилизации было… наверное. Только сейчас Чэн начал осознать всю меру, степень и глубину задницы, в которой оказался.       Лес. Избушка. Медведи. Би. Что, чёрт возьми, они будут здесь делать ещё четверо суток?!