Белый волк и черный волк

      Было всего три часа дня — ещё полно времени. Вокруг шумел лес, Би резвым козлом скакал от лодки до лагеря на берегу, убирая и раскладывая вещи при помощи Кузьмича, и не сразу заметил, что Чэна нигде не видно.       Кузьмич окликнул Би, зовя за собой по тропинке. Через сто метров показался родник. На березе висела пара пустых пластиковых пятилитровок.       — Воду можно пить. Оно и из речки можно, но тут прям вкусная. Походную баню ты видел. Ну, вроде всё. Бывай, поеду. Присмотри за своим приятелем, чот он смурной какой-то, не захворал бы, — напутствовал его Кузьмич и отбыл восвояси.       Би снял с сучка ковшик, наполнил канистры, после чего с удовольствием напился ледяной, аж зубы заломило, воды, умылся и почувствовал себя ещё лучше. Есть хотелось зверски, на рыбалку можно на часок и после обеда смотаться, если будет желание, а сейчас надо хотя бы макарон с тушенкой сварить на скорую руку. Но сначала найти Чэна, где его носит?       Чэн нашелся на берегу. Он сидел на бревне и задумчиво курил, глядя как дым стелется над бурлящей на перекате водой. Когда Би подошел, даже не обернулся, хотя очевидно услышал его шаги.       — Ты знал? — глухо спросил он между затяжками.       — О чём?       — Как оно всё… здесь.       — Ну, более-менее. — Врать смысла не имело.       — Чёрт тебя побери, Би. Зачем?       — Если тебе оставить хотя б какую-то возможность, ты будешь постоянно мыслями там, и не отдохнёшь.       — И что тут… делать? — Впервые на памяти Би голос Чэна звучал растерянно. Он умел существовать в беличьем колесе дел и проблем, а сейчас пытался освоиться в новых условиях. Окатило нежностью. Он был сейчас такой живой, живее, чем всю последнюю неделю, чем все годы до этого. Хмурится, глядя на реку, лес и небо, словно ищет и не находит чего-то нужного.       — Что хочешь. — Би пожал плечами, хотя Чэн на него не смотрел. — Можно вообще ничего. Ты ещё помнишь, как это?       — Нет.       Цю вздохнул. Смертельно хотелось обнять его, но вряд ли сейчас это будет воспринято положительно. Придется по-другому.       — Тогда сейчас мы с тобой пойдём и приготовим обед. Потом попробуем поймать рыбу. Вернемся, поужинаем, немного выпьем и ляжем спать. Такой план. И завтра будет примерно такой же. — Его голос звучал безмятежно и уверенно. Чэну стало жгуче-стыдно. С каких это пор Би говорит ему, что делать? Всего-то немного изменились обстоятельства, а он уже ведет себя, как потерянный ребенок. Что за нахрен? Как до этого докатилось?       Хэ встряхнулся и поднялся, отправляя бычок в воду и на глазах собираясь в обычную пуленепробиваемую свою версию.       — Окей. Обед — это хорошо, но я не умею готовить. И если ты тоже — Кузьмич найдет нас не в лучшем состоянии через четыре дня.       Би невольно широко улыбнулся. Чэн позволил ему увидеть себя не в идеальном состоянии, но долго это продолжаться конечно не могло. Иначе это был бы не Хэ Чэн великолепный.       — Я не шеф-повар какой, но умереть с голоду нам не грозит. За избушкой — поленница, принеси дров на кострище, топор я там оставил, надо наколоть щепы на растопку и зажечь. Газовая горелка где-то была. Кузьмич говорил, есть решетка, увидишь — захвати. Я пока пошурую насчет котелка, сковородки и прочей посуды. Ты ж не против макарон с консервами?       — Нет, я на самом деле всеядный. Понял-принял. — Хэ шутливо козырнул и отправился выполнять указания своего временного командира. С ясным планом всегда работалось легче.       Отмахиваясь от надоедливого комарья, Чэн занялся дровами, и вскоре над лагерем поплыл дымок костра. Нашлась и решетка и тренога, помятый котелок и закопчённый чайник. Вообще несмотря на предельный аскетизм, в лагере было всё действительно необходимое для неприхотливой рыбацкой жизни.       Постоянно слышался шум реки, но не раздражал, а скорее убаюкивал, помогал выкидывать лишние мысли, оставляя потрескивание костра, на котором булькал котелок с макаронами, рядом шкворчала сковородка с тушенкой и луком, в которую Би посыпал каким-то душистыми специями. От запаха готовящейся пищи во рту мгновенно собиралась слюна и Чэн понял, что голодный, как волк. Он уже давно ел только тогда, когда вспоминал об этом в основном благодаря характерной боли в желудке, а не от чувства голода. Сейчас же не мог дождаться, пока Би осторожно придерживая полотенцем, слил воду с макарон и перемешал их с содержимым сковородки.       Идти в избушку не хотелось, достали пару привезенных с собой раскладных стульев. Би метнулся за бутылкой и парой металлических рюмок, набулькал какой-то настойки.       — Ну, с приехалом! — чокнулись, выпили. Обжигаясь, Чэн заглатывал горячие макароны прямо со сковородки, но сил ждать больше не было. Вкусно.       — Мммм…. — таких блаженных звуков Хэ от себя не ожидал. Би посмотрел на него сложным взглядом и только молча плеснул ещё в стоящие на широком чурбаке между ними рюмки.       После сытного обеда, пока заваривался чай, Цю спустился к реке помыть посуду, а Чэн дополз до избушки и скинув берцы и куртку, вытянулся на жестких нарах, чувствуя, что даже расстелить спальник невыносимо лень. О чём он там переживал? Сейчас сложно было вспомнить. Уже проваливаясь в дрему, подумал, что надо бы поблагодарить Би за обед… и не только.       С двумя дымящимися кружками в руках Цю толкнул низкую дверь избушки коленом. Чэн… спал сном младенца, подложив руки под голову. Оставив кружки на столе, он бесшумно подошел, кончиками пальцев поправляя упавшую на глаза прядь черных волос, не удержался и поцеловал в висок. Хэ даже не пошевелился.

***

      Утреннее солнце заглянуло в окошко избушки, затерянной в лесу на берегу прозрачной реки. Чэн проснулся, ощущая себя странно. Тяжело, жарко… он что, в одежде? Уснул вчера не раздеваясь? Где вообще… Рядом заворочались, сильная рука обвила его талию и потащила, прижимая к горячему телу… Что?!       Чэн резко сел, отталкивая недовольно замычавшего Би.       — Блядь!       Би приподнялся, сонно потирая глаза.       — М?       — Что ты делаешь? — в голосе Чэна стыла ярость.       — А что не так? Ты заснул вчера, я не стал тебя будить. Выспался?       — … Я. Сплю. Один. Ладно, хер с ним уже, здесь негде. Но места вполне достаточно, чтобы хотя бы не жаться ко мне. Что это было?       — Чэн, — вздохнул Би, — мы с тобой уже переспали. Что страшного в том, что я обнимал тебя во сне? Ты мне не доверяешь? Считаешь, я могу причинить тебе вред? Тому, кто спас мою жизнь и кого я, между прочим, люблю? Тебе самому не странно?       Сморгнув красную пелену перед глазами, Чэн задал себе тот же вопрос: он не доверяет Би? Если уж кому и доверять, то ему. Он доказал свою верность, не раз и не два прикрывая его спину. Были ли ему неприятны его прикосновения? Нет, нормально. Тогда что? Просто… непривычно? Да. Это стоит того, чтобы так беситься? Точно нет.       — Прости… мне просто непривычно. — Чэн потер лицо ладонями. Нервы ни к черту стали.       — Проехали. — Би похлопал по шкуре, на которой они спали, накрывшись одним спальником. — Совсем рано ещё, можно поваляться, мы вот вообще никуда не спешим.       Только сейчас Чэн понял, что если он сам в штанах и водолазке, то Би… голый.       — Ты всегда так спишь? Хоть трусы бы надел.       — Ага. Не люблю спать в одежде. А ты похоже, вообще бы не раздевался.       — Мог и разбудить, я бы лёг нормально.       — Ну нет, ты спал как младенец, это было бы жестоко.       Чэн отвернулся. Ещё покраснеть не хватало. Пиздец. Этим ёмким словом вообще описывалось всё, что происходило с ним вчера. И это только один день…       Утро началось с похода за водой на родник, снова костер, который Чэн уже развел без напоминаний. Би приготовил яичницу с колбасой и крепкий ароматный чай и это снова было охренеть как вкусно.       На этот раз посуду мыл Чэн, руки стыли от речной воды, сковородку пришлось тереть металлической мочалкой, а комары, пользуясь тем, что руки заняты, грызли особенно нещадно. Побрызгаться репеллентом он, конечно, забыл, а тащиться назад было банально лень, приходилось терпеть. Раньше Чэн думал, что ненавидит нанкинский филиал, но по сравнению с камчатскими комарами и те сейчас казались вполне милыми ребятами.