Вирхид из Бетельгейза

Часть 7 Раннее холодное осенние утро не предвещало беды. Вирхид, спавший калачиком в люльке языческого урала вскочил, услышав звук падающего водопада, чьи капли словно звёзды в ночном небе падали на гибель, оставляя после себя золотистый сверкающий присадок. Протерев глаза, Вирх отчётливо увидел в паре шагов от себя ссущего старого волхва Жирослава, всё время напивающего: “А я и не знал, что любовь может быть жестокой, а сердце таким одиноким”. - Помочь, старый? - спокойно буркнул Вирх, похлопав по плечу волхва. Жирослав, испугавшись и не переставая ссать повернулся корпусом к Вирхиду. - Не боись, трухлявый. Мне нужно перетереть насчёт твоего появления и моего ведения, из-за которого я проснулся с голым задом без всего, только лишь берцы с металлическим носком от Галлины Бланки на ногах остались. - не проснувшимся голосом сказал Вирх, смотря исподлобья. - Садись в люльку, как выедим из дремучих ебучих лесов и дойдём до места назначения всё поймёшь, - пряча свой морщинистый причиндал буркнул волхв. - Стой, дед, ты из какого хоть клана-то? - торопливо спросил Вирх, садясь в люльку. Жирослав, не произнеся ни слова, скатал рукав левой рясы, обнажив на волосатом предплечье шрамированное тату с надписью “Сварог”. - Сварог, - задумчиво про себя произнёс Вирхид, понюхав свой правый заусенчатый мизинец. Выехав из пихтового тёмно-зелёного леса, столько далёкого и укрытого от чужих глаз иноверцев, уставшие путники отправились на верном урале по брусчатой дороге вдоль берега реки Бобровки, минуя близлежащие холмы, у которых есть глаза. - Жирослав, я вот спросить хотел, - начал Вирх, пристально смотрев на голубоглазое озеро, которое настолько девственное и неиспорченное людьми, что с первого взгляда, не поверишь. - Всю свою осознанную жизнь хотел вступить в язычество, поклонятся вот этим вот вашим деревяным истуканам, ведать на капище и курить сколько влезет ваши папироски. Но женившись, руки так и не дошли до всего этого, до сих пор жалею и хочу это исправить. - Это ты по адресу, сына, - крикнул волхв, выруливая руль влево, чтоб не влететь в забор. - Я порекомендую тебя старейшине на капище, не переживай. Но что насчёт жены? Она против не будет? -Это уже совсем неважно, - с растянутой до ушей улыбкой ответил Вирхид. - Лучше следи за дорогой, дедуль. Проехав ещё немного вдоль кристально-чистого озера, напоминающего слезу нетронутого младенца в момент выхода из маминого утроба, когда розовато-кровавая пуповина ещё не обрезана острым как бритва сакральным камнем, упавшим в виде сияющей золотой звезды под начало восхода бледного волнующегося солнца, путники выехали к лесничий тропе, ведущей к конопляной долине. Изредка среди салатовых острых папоротников и зарождающихся пихтовых гигантов виднелись миловидные красные маки, будто капли крови, кровавая сукровица, бьющаяся небольшими фонтанчиками после нанесения рун на тело. - Дальше пешком, - слезая с урала и поправляя гузно, выдохнул Жирослав. Ярко-голубое небо, освещающее маковую тропинку сквозь дерби папоротников, так и норовит поднять двум путникам настроение и не только. Дойдя до не большего пригорка, расположившегося в конце красной тропинки, Ван улицезрел капище, образовавшееся будто в кратере от упавшего метеорита. - Жирослав, что это за величественное здание слева от капища? - Ты про эту пятиэтажную полуразвалившеюся и заросшею плющом хрущёвку? Это центральная штаб-квартира ведунов, нашего высшего совета. - ответил волхв, гордо смотря на открывшиеся пейзажи. - Идём сначала в штаб, нас там уже заждались. Подойдя к крыльцу хрущёвки, их остановил ещё не ставшим волхвом адепт, выполняя роль дежурного по кпп. - Как жизнь молодая, молодчик? - Поприветствовал Жирослав адепта, крутя пальцами различные финты, показывая языческую распальцовку. - Рад видеть тебя, Жирик, - поздоровался адепт и кинул плотную в знак радости. - Проходите, вас уже заждались на последнем этаже, не заблудитесь. Поднявшись на пятый этаж, казалось бы, настоящей монолитной крепости, которая изредка навивала мысль на суицидальные мысли и тоску, Вирх и волхв постучали в двухметровую тяжёлую деревяную дверь, напоминавшею больше крышку гроба католического священнослужителя десятого века, умершего от чревоугодия в разгар братоубийства. - Входите, - раздался угрюмый мужской голос за дверью. Полутёмная комната была напичкана чуть ли не до потолка всевозможным огнестрельным оружием, в большей части из постсоветского пространства и третьего рейха, начиная с примитивных пистолетов макаровых, заканчивая сочными панцерфаустами. Жирослав, словно по струнке вытянулся в стойке “смирно”, кинув наиполнейшею из всех возможных плотных зиг, которую когда-либо видело человечество. Вирхид, смотря на смирного волхва, лишь спрятал руки в карман, чтобы поиграть со своими шариками. - Вольно, Жирослав, - сказал таинственный незнакомец в белом балахоне спиной к путникам. Чуткое сердце Вирхида застучало как никогда раньше, руки покрылись резким холодом словно в йольскую ночь, ноги не слушались будто вкопаны в разрезанную и осквернённую небожителями матку молодой куртизанки, которая с трудом доживая свою жизнь, молила о помиловании у серой луны. - Узнал меня? - Спросил незнакомец, лишь наполовину повернув голову к Вану. - Да, отец.