А в зловещей долине

      — Мико, я не понимаю, их можно было передать кому-то из архонтов, отправить на фабрики в Снежной, сделать спасателями в пустыне, но ты выбрала именно это?       — Я знала, что это вызовет у тебя возмущение, но позволь мне обьяснить~ — кицунэ ласково улыбнулась, налила архонту ещё одну чашку чая и элегантно присела, — Видишь ли, ты сказала такие фразы, как «я их забуду» и «подальше от Инадзумы», и мне стало понятно, что ты больше не хочешь себя связывать с этими куклами. Да, я могла отправить их в одно из тех мест, которые ты перечислила, однако, это лишь дало бы тебе повод вспоминать о них снова и снова. Ты прекрасно понимаешь, что рано или поздно тебе бы захотелось проведать их там, поэтому я не могла допустить того, что эти куклы будут для тебя досягаемы, а так, соблазна их навещать у тебя не будет. Понимаю, это радикально, но я делаю это из заботы как о тебе, так и о них. Хоть я и не разделяю твоих чувств, раз ты заботишься об этих куклах, я должна была дать им достойный старт.       В гавань Ли Юэ прибыл корабль с грузом, который по инструкции было положено оставить вблизи разлома.       — И какой чудак мог придумать такое место для доставки груза? Интересно, что там такое может быть, что мы не можем даже получателя увидеть?       — Мне теперь тоже стало интересно. Ах! А вдруг там не «что», а «кто»?       — Исключено. На то, чтобы добраться от Инадзумы до Ли Юэ, кораблю нужно несколько дней, а живым людям еда и вода.       — А кто сказал, что они живые? Каждый ящик весит килограмм пятьдесят максимум, из которых десять, наверное, его доски. Для взрослого человека такой вес слишком большая редкость, чтобы случайно вместе оказались аж шесть таких. Да наверняка им всем что-то отрезали и после этого уже упаковали, поэтому и вес такой.       — Тупица! Группировка, которая может себе позволить подобные манипуляции, так ещё и оплату перевозки мертвецов на такое расстояние, вполне могла бы найти средства и на то, что бы их креми-       «Эй, вы! Хорош трепаться, корабль сам себя разгружать что ли должен? За работу!» — рявкнул грубый голос откуда-то сверху.       — Всего на минуту отвлеклись, а уже столько шума… Эх, ладно, — грузчик с кряхтением вернулся к работе, как и было приказано, —Поднимаем!                    Эи и номер три сидели рядом с бессчётным количеством книг, записок, зарисовок, чертежей, схем и нотных листов. Большáя часть этих материалов была изучена, но ещё множество из них только ожидали своего часа. Это обилие источников информации, скорее, вызывало у создания любопытство, чем усталость, однако, кое-что его всё же тревожило.       — Госпожа архонт, могу ли я узнать, куда делись все остальные? Они тоже проходят подготовку, как и я? — с наивным лицом спросило оно.       — Они… Они действительно учатся, но не тому, чему будешь учиться ты, ведь они довольно далеко от нас. Я считаю, что если вы будете рядом друг с другом, это будет вас отвлекать. В любом случае, я могу гарантировать тебе, что они живы, если тебя волновало именно это.       — Это здорово!.. Наверное?.. А чем отличается тот, кто жив от того, кто не жив?       — Очень хороший вопрос, третий сосуд. Думаю, нам стоит прерваться на прогулку и поискать хороший пример для демонстрации.       Они поднялись и направились искать что-то, что могло бы объяснить жизнь и смерть достаточно хорошо для кого-то, кто не может испытать это на себе. Номер три не переставал крутить головой, рассматривая природу, ведь это была его первая полноценная прогулка. «Кажется, нашла» — сказала Эи, после чего архонт и её детище сели под дерево недалеко от обрыва. Время не спеша двигалось к вечеру, создавая чувство, что наступит он лишь через много лет. Слегка прохладный ветер селил во всём живом свежесть, смешанную с чувством ностальгии по тому, чего никогда не было. «Смотри, на обрыве сидит человек» — сказала Эи — «Сейчас он живой, но если бы он прыгнул с этого обрыва вниз, он бы таким уже не был, ведь тело его не такое прочное как, например, твоё. После такого оно получит повреждения, из-за которых он умрёт».       — Но можно ли устранить эти повреждения, как сделали с Сэнго?       — Нет, это невозможно, люди куда более хрупки.       — Тогда, наверное, он не должен прыгать вниз?       — Да, не должен. Делать это или нет является полностью его выбором. Бывают вещи, которые могли бы заставить его сделать это против воли, но чаще всего это выбор. Конечно, сами люди всегда думают, что их на этот шаг пойти заставили, но это большое преувеличение. «Ребёнок погиб», «жена решила уйти». Почему после такого нужно переставать жить — знают только люди.       — Я не понимаю как его открыть! — разозлилась кукла под номером «два».       — А я как будто понимаю?       — Лично к тебе я не обращалась, номер шесть!       — Доска треснула! Сейчас ударю посильнее и этот дурацкий ящик разлетится в щепки!       Пятый образец ударил по стенке ящика, и тот упал, повалив за собой все остальные.       — А всё-таки, почти получилось. — захихикал номер пять.       Седьмая кукла сорвала коленом доску с гвоздя и выбралась на волю. «Сейчас помогу вам всем! Пока попытайтесь выбраться сами. Бейте по краям досок так сильно как можете, эти ящики достаточно просто сломать.» — сказала она и принялась тянуть вверх края досок у каждого ящика до тех пор, пока все куклы не были освобождены. Они уселись рядом друг с другом и использовали ящики в качестве материала для костра.       — Итак… Куда пойдём теперь? — спросила шестая кукла, нарушив тишину.       — Молчи, и без тебя плохо. Мы даже не знаем, где мы, а ты уже спрашиваешь, куда нам идти. — осадила её пятая.       — Я предлагаю такой метод. Обещаю, он всех устроит. Если мы не знаем, где мы, не имеет значения, куда идти, верно? Я считаю, что каждый должен пойти куда захочет и сам для себя решить, где остановиться.       Куклы замолчали, окунувшись в раздумья.       — Первая снова говорит мудрые слова. — заметила восьмая — У каждого из нас нет ничего кроме одежды и мешочка моры. Думаю, куда бы мы ни пришли, то, как сильно помогут нам эти вещи, зависит лишь от нашей удачи.       — Тогда давайте проведём ещё немного времени вместе, а потом каждый решит, когда и куда ему идти. Наша жизнь вечна, не может случиться так, что новой встречи у нас не будет, верно? Так к чему так друг за друга держаться?       Все молча согласились с седьмым и не проронили больше ни слова. Куклы сидели, смотря друг на друга, ожидая сами не знали чего от остальных, и в конце-концов, к рассвету на прежнем месте не было ни их, ни следов того, что здесь обсуждался очень важный вопрос.