Игра без сохранений

Моросящий дождь. Серое небо. Шум проезжающих машин. Все слишком типично для этого унылого города. Ноги постоянно хлюпают по лужам, но он плевал с высокой башни на подобные мелочи, как и на все происходящее вокруг. Людей практически нет. Адекватные люди сидят дома. Он явно в их число не входил. Никогда. Да, было действительно холодно в этот блеклый, осенний день, но этого Козуме не чувствовал . Только невыносимую, жгучую злобу, которая бросала уставшее тело в жар, отключала способность мозга адекватно реагировать на свои действия и думать, например развернуться и пойти наконец домой, осознать близость ночи и усилившийся дождь. Но нет. Простите, мозг слишком занят, мы злимся, зайдите позже. –Подонок. Кенма чуть не попал под колеса проезжающей мимо машины, когда переходил дорогу. –Ублюдок. Подошва утонула в мутной луже. –Мразь недоношенная. Ветка дерева зацепилась за капюшон, вызвав новый прилив бешенства. –Да чтоб тебя чем-нибудь уебало. Да чтоб тебе череп проломило и ты умер в агонии. Пидорас ! Он сорвался на бег, даже не осознавая этого. Раньше эмоции удавалось сдержать, но когда в чаше терпения закончилось место, содержимое с громким "Бам" вылилось наружу. Дамбу прорвало. Население не спасти. Всем пиздец. Он слишком долго терпел. Слишком долго держал в себе, не удержав в итоге. последствия всего этого дела придётся разгребать и отгребать, и загребать до совершеннолетия, хоть убейся теперь. Что он активно пытался сделать, бегая по пустым улицам , не глядя по сторонам, то и дело цепляя ветки, стекла припаркованных машин своей кофтой, ветки деревьев. Он не сильно понимал куда бежит и насколько близко к чему-либо вокруг. А может и видел, но специально пытался почувствовать боль то в локте, то в плече. –Ну ничего.- Горло саднило от бега, из-за этого хриплый голос звучал не столько зло, сколько измотанно-агрессивно.- Я тебе за все отплачу тем же, мудак. Резкий поворот и он неожиданно теряет опору под ногами. Подошва кед не справилась с мокрым асфальтом и Кенма отправляется в свободное плавание в соседнюю лужу. -Вот блядство то а... Его резко оглушила тишина из-за оборвавшегося потока мыслей. Дождь капал, а Козуме лежал, ощущая сильную боль в руках и ногах и слыша свое неровное дыхание. Казалось ему нужно вскочить, ощутить новый прилив бешенства и злобы, которые ему могли дать силу идти, бежать дальше, куда бы он там не юежал все это время. Но нет. Совсем нет. Накрыло чувство полной опустошенности и непонятной тоски. Можно даже было сравнить это состояние со сдувшимся шариком. Словно Кенма сидел перед телевизором, слушал передачу, где очень громко и долго ругались человек десять, пытаясь друг друга переорать, но кто-то взял и выключил телевизор. Тишина. Только дождь капает. Кенма с тихим шипением поднялся, всем сердцем желая остаться валяться в холодной луже, заработать переохлаждение, воспаление или еще что-то такое, ну, убивающее нахер. Это сделать не дает надоедливый, непонятно откуда взявшийся голос Куроо "Кееенма, вставаай. или я тебя сам поднимуу." и эти противные, протяжные завывания. Фу блин, жуть какая. Даже непонятно, что страшнее? Может быть то, что никакого Куроо здесь нет и быть не может? И что он все чаще слышит его голос в своей голове? Притащив себя к качели, Козуме плюхается на холодную деревяшку и думает что делать дальше. Но ничего путного не приходит. Мысли, буянившие как дикие, озлобленные черти, резко замолкли, мрази такие, и ничего не оставалось, кроме как слушать отстойные скрипы качели. Все это в целом можно было описать одним словом- Про-тив-но. Прям фу, прям вот мерзость какая, и откуда это только берется-то а? Слух улавливает что-то новое. Шаги. Кенма резко напрягается, но не двигается, продолжая размазывать кровь по рукам. Шаги тем временем приближаются. Может человек живет в этом убитом дворике и просто идет домой, может он просто пройдем мимо, может это не кто-то из знакомых, может... — Эй. Его плеча мягко коснулись. — Что с тобой случилось? Бля ну может Кенма сделает вид что обкололся и сидит, тогда отстанут? Но голова сегодня живет своей жизнью и поэтому Козуме реагирует. И поэтому смотрит вверх и видит перед собой темноволосого парня в руке которого зонт. На ровном носу блестят очки, а за ними обеспокоенный, серьезный и невероятно глубокий взгляд. Настолько глубокий, что Кенма невольно начинает задыхаться и резко отворачивается. Незнакомец вздохнул и спросил опять. —Как тебя зовут? —Кенма. И у меня ничего не случилось, поэтому отстаньте. —Пф. Глаза незнакомца странным образом заискрились. -Не вижу ничего смешного. —Ясно все с тобой. И этот непонятный тип с улыбкой вздыхает и отстраняется. Кенма сводит брови с типичным для себя выражением лица: "слышишь бля, это что сейчас такое происходит?", но ответить не успевает. -Идем. Идем...куда собственно? Незнакомец не излучает никакой враждебной ауры, но что стремно- Кенма в целом никакой ауры не чувствует и это... ну... дичь. Как буд-то перед ним не человек. Пустота. Ничего. А может.. -Ты моя смерть? Слова слетают быстрее, чем он осознает. Незнакомец замирает. Кенма тоже. Они просто смотрят друг на друга с минуту, но рука с черным зонтом слегка опускается, а человек устало вздыхает. -Надеюсь нет. Что бы фраза не значила, она что-то значит. Кенма фиксирует эту гениальную мысль и переключается на свои внутренние ощущения и опять... ничего. -Не надумывай лишнее. Я просто решил, что тебе некуда идти и хотел позвать к себе на чай. Отогреешься, отдохнешь. -С чего это мне идти к подозрительному, незнакомому типу в дом? Слова были острыми и ядовитыми, Кенма не хотел, оно само так получилось. И не то чтобы этот тип был прям подозрительным. Обычный парень. Скорее всего старше лет на пять, может нет. Глаза уставшие и какие-то слишком серьезные, совсем не подходят молодому, надо признать достаточно красивому, лицу. -Ты тут замерзнешь, пошли. Кенма смотрит на протянутую руку и думает как быть. С одной стороны его могут там прирезать, отдать в рабство, на органы и что там еще популярно у людей? А с другой- ему некуда идти. Этот человек с пустым энергетическим полем сам пришел. Короче судьба. А Куроо уехал. Отец если сейчас увидит сына, мигом на тот свет отправит. Или ну... рабство, на органы. Он же хотел, чтобы Кенма работал в клинике, так какая разница в роле чего? —А похуй. Идем. И кстати, ты не представился. Лицо парня с зонтом вначале вытянулось от удивления, что было забавно. Складывалось впечатление, что тот не водил новых знакомств минимум лет десять, если не пол жизни. Кенме он начал нравиться что ли. Все это его спокойствие и непринужденность, то как он говорил, смотрел. Смотрел явно не с презрением, и близко нет, а как-то с принятием. Мол, тоже был в такой ситуации, ничего, вывезем как-нибудь. И эти забавные реакции, как у человека вышедшего из многолетней изоляции, который забыл что...ну имя называть свое тоже надо. Приличия такие. Как же так то. -Акааши. Просто зови так. А теперь пошли, дождь сильнее стал. Акааши значит. Кенма в уме несколько раз произносит это имя, пока они быстрым, но не суетливым, как это вообще? шагом идут к подъезду, стараясь запомнить. Внутри было тепло и Козуме чуть не прирос к стене лифта. Да кого он обманывает, прирос бы, но надо выходить, там чай, сами понимаете, дело серьезное и первостепенно важное.

***

Квартира была уютной. И не большой и не тесной, короче идеально. -А ничего что с меня малость, ну, капает? Это было неприятно- стоять посреди чистой прихожей, напоминая пугало, которое зачем-то притащили с огорода в квартиру. —Проходи. Можешь сразу в ванну. Акааши бесшумно скрылся за дверью, ведущей в комнату. Кенма, на удивление, не ощущал себя лишним здесь. Все казалось слишком правильным. Нет, он слышал, что самый страшный и кровожадный человек, расчленяющий трупы людей у себя в подвале может быть самым обаятельным на свете, но Козуме почувствовал бы. Ведь он действительно ощущает то, что не улавливают многие другие. Например это могут быть сильные эмоции, переживания, в целом настроение. Когда-то бабушка купила ему книгу под названием "Сияние". Обычная книга, современная, популярная, но он долго не брался ее читать. Прошли годы, уже не стало бабушки к тому моменту, как он взял ее в руки и знатно так удивился. Да ладно. Удивился, как же. Он от шока несколько часов сидел в своей комнате глядя в стену, теребя корешок книги, превратив ее в месиво. В книге было описано то что происходило с ним вот здесь, но немного иначе. Конечно его способности и способности главного героя рядом не стояли и даже одним воздухом не дышали, но возникла мысль- "что, если я не один такой?" Но это ведь просто фантастика, а Кенма живет, чувствует все это дерьмо и пытается существовать. Но вдруг он не неправильный? Что если он не один пытается вывезти, пытается понять за что ему такое наказание, чувствовать чужие страхи и злость, никогда не заходить в комнаты пропитанные тяжелой энергетикой. Эти способности принесли ему слишком много проблем в жизни, но сейчас он знал одно- Акааши ничего ему не сделает. С этими радужными мыслями Кенма отмывался он грязи, крови и песка, который тоже каким-то чудом успел собрать на себе и теперь наблюдал как этот песок сматывается в канализацию. Краем глаза Козуме посматривал на вещи, которые принес Акааши и груду серого барахла в углу, которую остается только выкинуть. Ладно. Он все компенсирует.

***

Одежда подошла идеально. Такого не бывает. Ну ладно, Кенма верил, что выиграл эту жизнь сегодня вечером. Выследив кухню по запаху еды, как самый настоящий кот, он плюхнулся на стул и стал наблюдать за хозяином квартиры. -Ну что ты там, не убился об асфальт? Акааши поставил еду на стол перед гостем и это было мило. Даже накормят . Кенма любил людей, которые его кормили. Они крутые. Все кроме Куроо. Если Куроо узнает, что крутой по мнению Кенмы, мир схлопнется и взорвётся, чего нельзя было допустить, поэтому Козуме даже себе говорил, что Куроо не крутой, а полный дурак и кретин. Но единственным кретином здесь Кенма считал себя. Придумывать все эти махинации по отношению друга детства в своей голове было максимально тупо, но он продолжал это делать. Ну работает и спасибо, вдруг мир действительно схлопнется, на землю попадут инопланетяне и тогда... -Кееенмаа. Козуме вздрогнул. -А? Ну, да, с ним вели беседу, но походу безрезультатно. -Короче ешь. -Стой, что ты говорил? Но Акааши уже, закатив глаза, уселся перед Кенмой на колени, достал из-под стола аптечку и не церемонясь больше придвинул расцарапанную от колена до щиколотки ногу к себе поближе. - А, я понял. Акааши, забей хуй. Заживет как-то. Эти непонятного цвета глаза уставились на него снизу вверх несколько раздраженно, но Кенма все равно не почувствовал ни единой чужой эмоции. Кошмар. Может Акааши этот, как его...психопат? Или человек у которого тупо нет эмоций из-за депрессии или сильной апатии? И сейчас окажется что Акааши таки маньяк и свяжет своего доверчивого и очень тупого гостя, а после начнет заниматься садизмом, отрезая по кусочку и скармливая дворовым собакам. Или съест. Вдруг Акааши его заманил, так как является очень приятным с виду каннибалом? Кенме резко стало стало плохо. И страшно. Осознание какой он тупой еблан накатило слишком резко. Он даже не думал, что такое может быть, ведь не сталкивался с полным отсутствием энергетического поля у человека. Это пиздец. Надо что-то делать. Козуме уже начал отстраивать в своей голове план побега, может и через окно, как его мыслительный процесс заглох от резко изменившегося лица Акааши. Он быстро убрал руки и встал. И выражение лица от расслабленного и спокойного сменилось напряженным. -Кенма, если ты не хочешь, я не трону, и ты можешь уйти в любую минуту. Все хорошо, слышишь меня? У Кенмы малость челюсть под стол укатилась от такого. Что это было вообще блять? -Тебе не стоит боятся меня, и с обедом все хорошо, но если ты не хочешь, не ешь, я правда просто хотел помочь тебе. -Почему ты решил мне помочь? Собственный голос был сухим и каким-то ломким, слова давались тяжело, но нужно было узнать что тут происходит. И неужели... -Я...и я когда-то был в такой ситуации. Акааши так и стоял на расстоянии, но лицо его стало мрачным, а в глазах мелькнула боль, исчезнувшая через секунду. Не показалась ли она Кенме? Но нет, кажется не показалась. Складывалось впечатление, что отголоски чужих эмоций, проявившиеся только сейчас, стали очень сильные, но их сдерживал барьер, поэтому их невозможно было прочитать раньше, буквально пару минут назад. Значит... что это значит? Но мысль предательски ускользала, не давая ухватить себя за хвост. Возможно еще рано пытаться ее осознать. -Так что, в память о том случае, я просто не смог пройти мимо. Ну возможно было и что-то еще, почему-то Козуме не ограничивался одной причиной, но и этого вполне было достаточно. Самое главное он убедился, что не находится в квартире безэмоционального животного, которое могло сделать с ним все что угодно. Кенма прекрасно понимал и принимал свое истощенное состояние. -Акааши, извини, но почему ты подумал, что я испугался? Тот на пару мгновений завис, глубоко вздохнул и снова сел на пол возле аптечки. Плечи заметно расслабились, но он казался вымотанным. -Я почувствовал твой страх. Кенма чуть не дернулся. Пришлось заставить себя успокоится. Это нормально, что новый знакомый мог это ощутить, люди ж ну, тоже улавливают сильные эмоции иногда, пора прекратить их недооценивать. Усталость резко накатила на Козуме. Ощущение тяжести во всем теле как-то выбыло все и так с горем по полам существующие способности мыслить и он прилег на стол, обещая себе, что сейчас откроет глаза и продолжит разговор, но не смог. Темнота поглотила его.

***

Когда Кенма проснулся было светло и тихо. Ни-ко-го. Он понял это моментально, выползая из уютной и такой теплой кровати. Краем глаза он сразу выловил лист бумаги на краю тумбы. Распечатанный. Ха.. И Козуме начал громко и искренне смеяться, как не смеялся уже очень и очень давно. Почему-то он сразу решил, что у Акааши нечитабельный почерк, вот ему и приходится на принтере утренние послания печатать. Забавно. Доброе утро, Кенма. Твоя вчерашняя еда в холодильнике, разогрей и съешь пожалуйста. У меня работа, так что как будешь уходить, захлопни дверь, там автоматический замок. Надеюсь ты хорошо спал. Приятного и вот мой номер телефона. На связи. Глазами пройдясь по строкам несколько раз, Козуме аккуратно сложил лист в четыре раза, спрятал в карман и отправился завтракать, попутно напевая себе под нос незамысловатую мелодию. Его разодранная от колена до щиколотки нога была обработана и аккуратно забинтована.