Игра без сохранений

***

Это не было чем-то необычным, или новым, это была естественная реакция его нервной системы на различные раздражители, поступающие из вне. Гнев. Гнев, который скорее контролировал его, чем он, эту затратную эмоцию. Последнее время действительно удавалось справиться, к этому было приложено баснословное количество усилий, энергии… Но вот про результат говорить было особо нечего. Его попросту не было. Результат... Что же он из себя вообще представлял? Об этом ему стоит все-таки рассказать Куроо. Ведь он, как никто другой имеет право знать, что же в конце концов случилось. Темный город- великолепное зрелище. Столько огней, разноцветных вывесок, витрин. Но Кенма тщательно их избегал, отдавая предпочтение темным дворикам и сырым закоулкам, которые освещались лишь окнами домов. Надев капюшон, он тенью передвигался вперед быстрыми и бесшумными шагами, размышляя о словах, которым предстоит обрести форму в чужой квартире. -Кто? Голос из динамика был несколько механическим, улавливались равнодушные нотки, что заставило нервную систему на несколько секунд взбунтоваться. -Куро Тецуро, за вами пришли, собирайте вещи. Кенма старался звучать максимально серьёзно, говоря это, но Куроо без труда смог различить нотки сарказма и прыснул в ответ. Дверь пиликнула, позволяя гостю скользнуть внутрь и исчезнуть с обзора видеокамеры. С каждым пролётом лестницы, сердце стучало сильнее и дело было вовсе не в физической нагрузке, как бы не пытался себя убедить юноша. -Надеюсь, ты поможешь мне собрать вещи . Хозяин квартиры улыбался, в уголках глаз собрались приветливые морщинки, но от него веяло какой-то вселенской печалью. Кенме стало неловко, непослушные пальцы начали выдирать нитки из облезлого, но очень теплого шарфа, такого теплого, что в нем стало жарко, он словно петлей обвился вокруг шеи, заставляя всем нутром хотеть освобождения, содрать с шеи эту верёвку, но Кенма не шевелился. В квартире было тепло и уютно, но внутри об ребра точили свои когти сотня уличных котов. Точили с неприятным для слуха остервенением, пытаясь вырваться на волю. Но Кенма не был готов выпускать своих внутренних демонов наружу, боялся, что они начнут кусать всех подряд, царапать, заражая кровь несчастных жертв заразами, живущими под их когтями. Одного такого кота сегодня-таки придётся вынуть из-за пазухи, на свой стыд и срам показать его Куроо, рассказать, где подобрал и почему еще держит в своей душе, а Тецуро внимательно посмотрит, возьмет на руки и вымоет, накормит приголубит, отдаст Козуме обратно и попросит отвести к ветеринару. Но тут любому понятно, что все остальные сородичи либо его сожрут, либо превратят в себе подобного, так что в это всем деле смыла было столько же, сколько и в луже на улице. «Из лужи на улице могут пить птицы или коты, собаки всякие»- сказал бы Куроо с лицом философа, знающего все и вся, во всем ищущего смысл, и с его словами сложно не согласиться, так что Кенма со свистом выдыхает и смотрит снизу-вверх на того, кого успел сильно расстроить за эти сутки. -Эм, послушай… Я не хотел, чтобы так получилось... -Заходи и мой руки. За чашкой чая рассказывать приятней, чем стоя на пороге в куртке, не находишь? И кивок в ответ. Крашеные волосы падают на глаза, а когда он их поправляет, Тецуро уже нет. Скрылся в одной из комнат. Собраться с мыслями сейчас необходимо, а то он опять драпанет со всей прытью на кислород, но после этого с ним вряд-ли кто-то ещё разговаривать будет. Кухня встретила своими знакомыми кремовыми лампами, которые освещали помещение теплыми оттенками. Пахло вкусно. Запах кофе хотелось впитать в себя, как губка впитывает воду, захлебнуться в нем и все тут. Благородная смерть во всем своем великолепии. Неужели кофе недостойно, чтобы за него умирали? Козуме бы с радостью. –Ты уверен, что оно тебе надо? –Наливай, жадина. –Знаешь, в моем окружении, ты единственный человек, который после кофеина хочет спать. –Это вроде расстройство такое. –Возможно. Куроо поставил два стакана на стол, в одном из которых был чай и взглядом предложил присесть рядом. Ни напротив. Рядом. Это и было основной особенностью таких вечеров. Кенма никогда не думал, насколько расположение собеседников влияет на восприятие атмосферы. –Спасибо, вкусный получился. Только я пью без сахара, ты специально добавил, да? Опять начнёшь рассказывать, как сладкое поднимает настроение? –Так уж и быть, не стану обременять тебя этим. Криво улыбнувшись, Куроо положил Баунти на стол, намекая преступить к тому самому "поднятию настроения". –Рассказывай. Что произошло? Козуме думал, что такой вопрос в лоб наступит только после «Я вообще-то всегда вкусный кофе делаю» или «Ради таких, как ты, я готов работать баристой до конца своей жизни». И вправду, вид у Куроо, попивающего чай, сейчас довольно уставший. Но Кенма е лез тому в душу. С того момента, как научился контролировать сои способности, он никогда не лез ему в душу. Просто не имел права. -Слушай, извини пожалуйста за то, что убежал. Это само как-то вышло… -Брось. Я не злюсь на это. Только переживаю за тебя, Кенма. -Козуме вздрогнул, когда на плече опустилась теплая рука. Их глаза встретились.-Не вини себя за это, слышишь? Просто расскажи, будет легче, ты, как обычно, очень долго держал все в себе. Карие глаза были серьезными, но мягкими. Вечно энергичный Куроо полностью сосредоточился на нем, стремясь поддержать, помочь, выслушать. Кенма никогда не умел рассказывать о своих проблемах, не умел также и слушать, но сейчас… сейчас очень хотелось наконец высказаться. Вот он и разомкнул искусанные в кровь губы и начал рассказывать то, чего не смел полностью высказать даже в мыслях. –Все началось ещё очень давно, но сейчас я перешёл определенную грань и пути назад уже не будет. А если точнее, я разрешил себе разозлиться и ответить...ему.

***

–Напомни мне, Кенма, сколько тебе лет? –Семнадцать. Юноша не стал отрывать взгляда от консоли, которую взял в руки около двадцати минут назад. –Тогда скажи пожалуйста, почему ты уже битый час сидишь с этой дрянью, вместо того, чтобы заниматься? Козуме всё-таки поднял холодный взгляд на человека с прутиком в руке. –Что, опять меня изобьешь? Как предсказуемо. –Ты как с отцом разговариваешь! Мужчина с силой ударил рукой по столу, сбросив книги на пол, было заметно, как несколько из них попрощались с обложкой. Грохот на секунду оглушил. "Ты мне не отец!" Желание наконец выкрикнуть эти слова пресекли остатки здравомыслия, он и так балансировал над пропастью. –Я засекал время. Всего лишь двадцать минут. –Ты чего это мне голову морочишь? Врешь ведь все! Опять, небось, пол дня перед этой хернёй втыкал ! Силуэт в тёмном пальто стремительно приблизился, возвышаясь над сидящим, у обоих в глазах сияли опасные огоньки, готовые устроить масштабный пожар. –Пап, я тебе не вру. Кенма уже начал цедить сквозь зубы каждое произнесённое слово, зло глядя вверх. –Ты вот так меня отблагодарить хочешь, да?! За все, что я для тебя сделал? Сидишь тут и хернёй маешься. –Я на этом деньги зарабатываю. –Да что ты говоришь? И что, хватит тебе, чтобы прожить, а?! Мужчина оскалился в победоносной улыбке. Его выражение лица стало последней каплей, нервная система Кенмы пошла под откос основательно, внутри что-то вздрогнуло, взбунтовалось . Рычаг спуска дёрнули, но назад вернуть не получалось, механизм заклинило. И пиздец. –Я вам ничего не должен! Козуме вскакивает, опрокидывая стул. Гнев бурлит в его жилах, вместо крови. "Сколько можно?" Спрашивает он себя. Сколько же можно указывать и пользоваться этим? Сколько же можно манипулировать, пытаться сломать, подмять под себя. Он резко обращается на вы к человеку, которого всю жизнь звал папой. –Это был ваш выбор! Я не просил меня держать! Я не обязан идти в институт, на специальность, которая меня не интересует! Не хочу сутками сидеть над книгами, не видя солнца, чтобы попасть на бюджет, ведь вы не хотите платить за контракт! –Закрой рот! Щеку обожгло очень сильно. От внезапного и сильного удара, она тут же начала пульсировать. –Ты считаешь, что Институт тебе не понадобится, да? Ты считаешь, что тебя возьмут на работу без высшего? Да кто ты вообще такой? Ты- необразованный мелкий ублюдок! Да ты ведь пустое место. Кенма не знает почему, но последние слова ранили сильнее, чем пощечина. Вначале все на мгновение остановилось, но тут же пришло в ещё большее движение. –Да вы, да как вы можете такое говорить?–Кенма начал задыхаться, но слез не было.– Вы хотите меня впихнуть в институт только чтобы я в итоге стал тем, кем хотите меня сделать вы! Но я не хочу идти туда, как вы не понимаете?! Хотите сделать меня своей псиной, которой приказали к ноге, а она берет и делает? Да? Вы ведь этого добиваетесь! Я не стану больше терпеть, ясно!? Козуме оказался на полу раньше, чем осознал. Локти и поясница отозвались болью. Лицо мужчины, белое от гнева, возвышалось, как лицо судьи, излучающего правильный гнев в сторону согрешившего. –Что это я слышу? –Ох, лучше бы он кричал.–Значит, ты решил, что сможешь выжить, играя в эту дрянь? – В длинных пальцах смуглой руки появился любимая консоль Кенмы. Прибор, с которым он отдыхал, с помощью которого удавалось заработать карманные, прибор, на который ему пришлось в прошлом откладывать несколько лет, не покупая себе обед в столовой школы, или пользуясь найденной на полу ручкой, а не купленной в магазине. И этот прибор сейчас, на его глазах, разламывают надвое с мерзким, отвратительно громким хрустом. Две неравные половины медленно, как в воде, падают. Козуме провожает их круглыми от шока глазами. –Вот так. Надеюсь, ты подумаешь о своем поведении. Тихие шаги, хлопок двери, отрезающий от мира и Кенма срывается. Нет, он не плачет, не кричит ,а в прямом смысле срывается с места и с силой отодвигает сломанный прут оконной решетки. Руки обжигает боль, но он этого не чувствует из-за бешеной ненависти. В шкафу лежит весенняя и летняя обувь, предварительно вымыться и сложенная из-за холодов, но Козуме помнил о своих любимых кедах, в которых сейчас ходить не по погоде, но ему плевать. Плевать на все вокруг с высокой....Секво́йи. Именно оттуда, чтоб вы все были здоровы. И вот капает дождь, дует ветер, а он, в одной спортивной кофте, футболке и штанах, бежит куда глаза глядят. Подошвой кед, не предназначенных для бега, он чувствует каждый камешек. Так он оказался в тихом дворике того парня, по имени Акааши.

***

–Он действительно ее сломал? –Нет, мне показалось. Кенма попытался отшутиться, но получилось как-то нервно. Куроо задумчиво крутит ложку в руках, иногда поглядывая в окно. После рассказа, Козуме чувствовал осадок в душе, неприятный такой, очень хотелось его как-то убрать, но на ум ничего не приходило. –Скажи, почему ты так сильно не хочешь поступать? –Потому, что он хочет меня засунуть в мед, а я не готов. Во первых столько работать по специальности, которую не любишь, адски тяжело, а второе... знакомые знакомыми, но если я не наберу достаточное количество баллов, никто меня не возьмёт. Мне капают на мозг по этому вопросу где-то с тринадцати. Поверь, за это время я успел получить нервный тик при упоминании чего-то связанного с медином. На пошло все к черту. –А ты куда хочешь? –На айти. Но он не считает это профессией. Да и пользы, по его мнению, не принесет такая работа. –Всмысле, сейчас же век технологий , как такое может быть невостребованным? –При какой-то непонятной жизненной ситуации, знание медицины важнее. –И что ты планируешь делать? –Желательно исчезнуть. Кенма с неровным выдохом опустил голову на ладони. Думать о будущем, последнее его желание на этот вечер, думать и гадать, размышлять, взвешивать все за и против. На одной чаше весов он сам, а на другой... А что собственно на другой? Будущее? Но не его, а созданное для него. Иногда выбор, удивительная роскошь... усталость- это все что он испытывает от этой ситуации. –Ну, не надо так. –Куроо миролюбиво стал хлопать по плечу несчастного.– Всегда есть лазейка, давай вместе подумаем, какие существуют варианты. –Сдохнуть. –Кенма! Миролюбие куда-то испарилось. Странно. –Да, я тебя слушаю. –Ты можешь быть у меня около недели, после этого приедут мои родители из отпуска. Ты же в курсе, какие они? Сразу начнут пытаться исправить ситуацию, лезть в твои проблемы с целью помочь и так далее. Кенма, не поднимая головы, молча кивнул. –Тебе надо найти жилье. –И как? –У Бокуто есть знакомый, который сможет тебя приютить на какое-то время. –И всрался я ему? –Не волнуйся, ты чем-то на него похож, быстро поладите, да и квартира двухкомнатная. –М... Козуме начало подташнивать. Причиной тому стало кофе, или шаткое состояние нервной системы, а может вымотался в край, но одно он знал точно, сейчас думать над этим он не хочет. Совсем. Было только желание уснуть, на подольше, чтобы отоспаться, чтобы в кому, на годик другой. Той комы, в которой он успел полежать, было недостаточно, мать вашу. Слишком мало. –Ты сможешь жить с ним, не переживай, все будет ок. Будешь денежно помогать за счёт своих игр, подработку найдешь. Поступишь на того, кого хочется. –Звучит очень круто, но ты же понимаешь, что не делается это так легко и просто. –Тебе надо решить это для себя. –... –Давай воспользуемся квадратом Декарта. –Че? Кенма наконец поднял тяжёлую голову и уставился на собеседника. Мысли роились и путались, не давая сосредоточиться на чем-то одном. –Короче рассказываю. –Куроо притянул к себе слегка помятый листок бумаги, до этого спокойно лежавший около стопки книг и тетрадок. –Допустим. И как же этот квадрат мне поможет? –Не перебивай. Взяв ручку, Тецуро разделил листок двумя перпендикулярными и не совсем ровными линиями, подписав сверху каждой, образовавшейся ячейки несколько строк. –Что будет, если это произойдет?–Указал он на написанное.– Что будет,если это не произойдет? Чего не будет, если это произойдет? Чего не будет, если это не произойдет? Козуме устало моргнул, пытаясь постичь всю глубину этих вопросов. Это было так похоже на Куроо, предложить непонятную дичь, уверяя что оно действительно может помочь. Ладно, от пытался. –А...дальше что? –Что будет, если ты свалить из дома и поживешь у знакомого? –Я поступлю туда, куда хочу, буду заниматься тем, чем хочу. Ну если повезет конечно. Мне перестанут капать на мозги и другими способами выводить из себя. Смогу научиться независимости. Также будет страх будущего, в котором я совсем один, без поддержки взрослого, который всеми правдами и неправдами, сможет помочь. Будет чувство вины и херова туча сомнений. –Что будет, если ты не свалишь из дома? Куроо бегло записывал сказанное другом в каждую ячейку, соответствующую вопросу. –Я поступлю в мед, и буду учиться там шесть лет. Есть вероятность, что меня отчислят. Или я не поступлю в мед. Тогда даже не знаю, что со мной будет. –По знакомым, говоришь? –Да –Тогда точно попадешь. Говори, что дальше. –Буду жить с ним ещё долго, пока он не найдет мне жену, которую посчитает лучшей кандидатурой. И буду плясать перед ним, до конца жизни. –Своей или его? –Посмотрим. Куроо с важным видом кивнул, ведя протокол на бумаге. –Чего не будет, если ты поживаешь у знакомого? –Ну, возможно не будет уверенности в будущем, не будет мозгоебки... Слушай, я же тоже самое говорю, в чем смысл этого квадрата? –Так надо, продолжай. –Как по мне, это пустая трата времени. Так, ну чего ещё не будет, если я перееду? Ну мало ли, чего ещё не будет? Откуда я знаю? Можно помощь зала? –Кенма, соберись и подумай ещё. Надо принять правильное решение. –Не бывает правильного решения! Козуме вырвал листок и смял в дрожащих руках. Лицо скривилось в недовольной гримассе, но было здесь и что-то отчаянное. Кто вообще любит принимать подобные решения, когда на кону сраное будущее? А для Куроо это ничего не значит, это же не ему решение принимать, это ведь не его жизнь. Он - сторонний наблюдатель, который просто рассуждает. Кенму подобное очень сильно бесилО, хоть он и понимал в глубине души как заблуждается в своих выводах. –Ты понимаешь, что мне семнадцать? Если я уйду из дома, обратно меня не возьмут! А если и возьмут, то мне пиздец... Никто ведь не поможет. Козуме устало съехал по стулу, кинув при этом бумажный мячик в лицо Тецуро, который его ловко перехватил в полете. Козуме не смотрел на товарища, по этому не видел выражение, которое отразилось на его лице. А если бы увидел, точно не почувствовал бы той обиды и негодования, которое охватило парой секунд назад. Куроо не был сторонним наблюдателем, он целиком и полностью, всей своей душой стремился помочь, но не знал как. Вот и выбрал способ, который способен расставить основное по полочкам. Были ещё несколько похожих, но Кенма явно не был настроен на подобные вещи. –Знаешь, единственный квадрат, который приходит мне на ум в этой ситуации, это квадрат Малевича. Сказав это, Козуме хрипло рассмеялся, завалившись немного в бок, но Куроо успел подхватить Кенму. Спящего Кенму... –Как ты умудряешься так засыпать? Тецуро аккуратно взял гостя на руки, и тихо направился в сторону дивана, словно нёс в руках что-то очень хрупкое, он боялся побеспокоить чужой сон. А Кенма стоял напротив, в другой стороне коридора, глядя, как на встречу идёт его друг с телом в руках. Его телом. Козуме наблюдал за нежной улыбкой и за уставшим взглядом, в котором отражались та боль и сочувствие, которую испытывали по отношению к нему. Куроо удивительный человек, способный на все ради людей, которыми дорожит, но сейчас, сейчас помочь он может только так, как сам сказал. Обратиться к знакомому. Все не так просто, как хочется считать. Да, Кенма может уйти, построить свою жизнь самостоятельно, всему научиться методом проб и ошибок, ломаясь и собираясь вновь, падать и вставать, не обращая внимания на разбитые колени и стёртые руки. В этом квадрате не было смысле. Хотя бы потому, что Кенма уже знал, что выберет, знал, но в глубине души признавал этот страх будущего, неизвестного. К Куроо он пришел с холодной головой, если не считать желания извиниться и сопутствующие этому чувства. То, в чем Кенма никогда не сознается, это его ориентация. То, что поставило точку в его решении свалить из дома куда подальше. Ведь там жизни у него не будет. Гомофобный отец никогда не признает в нем это. Жить " идеальной" жизнью, работать на перспективной работе, содержать хорошую семью с красивой женой и милейшими детьми А в душе чувствовать такую всеобъемлющую пустоту, рядом с которой черная дыра отдыхает. Кенма знает, с детства знает, что лучше такие вещи не рассказывать никому, ведь однажды, в далёком прошлом, когда ребята рассказывали о девочках, которые им нравятся, Кенма находил более привлекательными своих друзей, а когда начал говорить на эту тему тоже или оказывать знаки внимания, все смотрели как-то странно, но либо они сильно уважали Козуме и молчали, либо ему просто повезло. Только в средней школе он осознал, почему это лучше умалчивать. Больше в том дворике он не появлялся и знал, кто он такой и что его предпочтения значат. Решено. Ему пора уходить и строить свою жизнь так, как он этого хочет. Фантомный Козуме медленно направился в сторону входной двери, с целью немного отпустить ситуацию, ведь, нет тела, нет проблем. Это все проблемы его физического состояния. Когда он отлучается, можно и забыть о проблемах насущных.

***

Ветер дул, колыша ветки деревьев, но Кенма этого не чувствовал, ведь чувствовать было особо нечем. Уходить далеко он не планировал, мало ли, какая невесть тут шастает, нельзя исключать незапланированные встречи. Но стоило промелькнуть маленькой искре в его душе, как он сразу же оказался в другом месте. Мысленно выругавшись, Козуме осмотрелся, стараясь припомнить это место. Думать в таком состоянии было сложно, основной акцент шел на эмоции и ощущения. Мыслям приходилось очень долго "перетекать" из одного места в другое. Так что чувства были невероятно яркими, что несколько выматывало. –Здравствуйте, вам как обычно? Все внутри на мгновение замерло от звука этого голоса. Да, Козуме опять оказался рядом с ним, с Акааши. Тем самым, который помог в трудную минуту не отморозить себе что-то. Раздался громкий смех. –Акааши, опять ты за свое? Знаешь ведь, что не пью. Я, вообще-то, тебя забрать пришел. Напротив барной стойки, усевшись на стул для посетителей, активно жестикулировал широкоплечий парень. –Подожди пару минут, Котаро, и поедем. –Окей! Ярко улыбнувшись, гость вышел на улицу. Акааши проследил за ним взглядом и в итоге позвал заменяющего его человека и вышел через служебную дверь. Кенма следом. Какая-то неведомая сила тянула его вперёд. –Ну что, опять баловаться едешь? –Баловаться? В служебном помещении для барменов находился ещё один человек со светлыми, можно заказать, седыми волосами, который надевал фартук. –Ну да, а как это ещё называется? –Называйте это моим хобби, Сугавара семпай. –Договорились, но только если ты начнёшь обращаться ко мне на ты. Не такая у нас и большая разница в возрасте. Акааши мило улыбнулся в ответ. Мило...скрепя сердцем, Кенма приставил это ненавистное слово в контекст. Всяко лучше такого синонима, как "очаровательно". – Простите... Прости, не привык. –Ничего, ещё все впереди. Ну! Береги себя! И Сугавара с силой похлопал по спине коллеги, от чего заставил того слегка вздрогнуть. Кенма опустил "взгляд" и увидел у себя очертания ног и рук, но все выглядело несколько прозрачно и туманно, буд-то он человечек из ваты, которая немного дым, а когда поднял, увидел как Акааши уже выходит через узкую дверь на улицу. Пришлось спешить следом. Чем чаще Козуме находился в астрале, тем больше наблюдал перемен в себе и окружении, например, в первые разы не получалось даже передвигаться, а сейчас он способен считывать яркие эмоции окружающих людей и размышлять. Акааши сейчас распирало от предвкушения, так что он нетерпеливо покусывал сигарету, ступая вперёд с каждым шагом все быстрее. Там маячили силуэты людей и ещё чего-то большого рядом с каждым. Было тяжело разглядеть. Но вскоре стало ясно- мотоциклы. Большие, яркие, навороченные. Козуме обратил свой "взор" на человека, с которым шел плечо к плечу, молча разглядывая красивый, острый профиль, ровный нос, взъерошенные волосы и яркие, сияющие бирюзой глаза. В груди что-то шевельнулось в ответ. Но Акааши его не видел, не чувствовал и не знал о существовании фантомного Кенмы рядом, который чуть не задохнулся от нахлынувших эмоций. –Ну наконец-то. – Котаро хищно улыбнулся и бросил в руки Акааши какой-то предмет.– Садись, Кейджи, чем раньше сядем, тем дольше будем кататься. Кинутым предметом оказался черный шлем, который Акааши привычными движениями надел и стал застёгивать. На тыльной стороне руки виднелись хорошо выраженные сухожилия , длинные пальцы ещё немного поигрались с застёжкой, но со щелчком опустились. Он начал растирать тонкие запястья и Кенма понял, что болен фетишем на руки... Или в целом болен. –Ну, погнали? Человек шесть, если вместе с Акааши, то семь, сели на байки и пространство заполнилось гулом моторов. Кенма, долго не думая, быстренько скользнул за спину Кейджи, обняв за торс. Акааши на секунду замер, словно что-то почувствовал, но, встряхнув головой, поехал за остальными. Рёв, который исходил от группы байкеров разрезал ночную тишину города, как ножницы полотно. Кенма с замиранием души цеплялся за одежду Акааши, который несколько раз успел посмотреть назад. То-ли чтобы разглядеть окрестности, то-ли чтобы заглянуть за спину, но никого там не увидеть. А Кенма...ему сейчас было, ну очень хорошо. Такое состояние называют одним словом "охуенно". Ветер дул сильный, но его он не чувствовал. Единственное, что он ощущал, это переполнявшие его бестелесную оболочку радость и счастье. Он свободен. Свободен !

***

Они приехали компанией, после двух часов катания, в довольно отдаленное место. Заброшенное здание с обвалившейся стенкой было здесь не единственное. Таких было множество. Разрушенные или не очень, но все, как один, пустые дома стояли здесь. Кенма жадно впитывал в себя этот пейзаж, отмечая красоту начавшегося рассвета. Лучи ложились на кирпичи и стены, отбиваясь от разбитых окон и лежавших на земле и асфальте стекол. –Ну что, начнем? Транспорт стоит ровным рядом недалеко от центрального здания, все начали из рюкзаков и сумок доставать респираторы. Акааши молча снял шлем и прицепил к ручке , рядом с невидимым Кенмой, который так и остался сидеть, созерцая все вокруг. Нда, поздно он к Куроо притащился. Вот уже рассвет начинается. Козуме продолжал разглядывать Кейджи под золотистым светом, на котором так ярко сияли его глаза, всю оставшуюся часть лица скрыл респиратор. –Погнали. Все разбрелись, прихватив сумки с баллонами краски, как уже успел догадаться Кенма, все также идущий за работником бара. –Акааааши, где твои перчатки? Возникший человек мелодично пропел упрек, что было несколько забавно. –Ох, я их выложил вчера, у тебя будут запасные? –Для тебя, все что угодно. И в руках Котаро оказалась вторая пара перчаток. –Больше не смей забывать, бармену необходимо сохранить свои руки в целости и сохранности. И он подмигнул. Слабая, но теплая улыбка Акааши была ярче любых благодарностей и Кенма опять засмотрелся. Как никак, сейчас он мог себе это позволить, никто же не видит. –После всего мы обязаны поехать за какао! Котаро уже начал рисовать первые линии своим баллончиком, голос был слегка приглушённым, но все таким же бодрым и весёлым. –Какао? Акааши прыснул и тоже натянул маску, скрывая за ней свою улыбку. –Ага. –Хорошо. Теперь работа продвигалась молча и слаженно. Слышался только звук нанесения краски на стену. Солнце показалось из-за горизонта на несколько сантиметров больше, от чего все ярко засверкало, особенно серебряный браслет на изящном запястье Кейджи. Никто из присутствующих здесь музыку не включал. Возможно, чтобы не привлекать к себе внимания, а может дело с любви к утренней тишине, в любом случае она была действительно лишней. Кенма сидел на земле, недалеко от двоих, внимательно глядя за продвижением рисунка. Уже начали появляться конкретные очертания белых роз с кровавыми лепестками и черных черепов, среди которых лежали белые перья, тоже с красными пятнами, как и на бутонах. –Неплохо получается, да? Бокуто все также бодро разговаривал, не смотря на то, что прошло больше трёх часов. А вот его собрат по работе уже устало сутулился . "Да, очень красиво" Но у Кенмы не получилось этого сказать. –Да, запоминающаяся работа. Акааши провел рукой по лбу, вытирая невидимый пот, устало прищурился. –Ты слишком много вкладываешь себя во время работы. –Разве не в этом суть? Котаро хотел было ответить, но его прервал громкий свист. –Пора собираться. –Идем. И за какао! –Хорошо. И они побрели к стоянке, как и все остальные. Кенма тучкой семенил за двумя сильными спинами, разглядывая всех при свете дня. Вот совсем низкий парень красовался перед остальными, показывая тем, кто уже подошёл, свою стойку на руках. Пряжка ремня ярко блестела. –Смотри шею не сверни, Нишиноя. Окликнул высокий блондин в очках, как раз снимавший перчатки. Стоял небольшой гомон, каждый нашел человека, с которым мог пообщаться. Тут было семь абсолютно разных человек. Кенма толком никого не знал, но чувствовал себя среди этих людей очень хорошо, как-то по родному. Вскоре подошли ещё трое. Высокий и темноволосый, с угрюмым взглядом, а рядом в вприпрыжку его противоположность- яркие волосы и улыбка. "Он похож на солнце" почему-то подумал Кенма и перевел взгляд на последнего. –Ну, Ямагучи, ты сегодня позже всех. –Там столько ещё делать. Ямагучи потёр щеки, покрытые веснушками. Все выглядят уставшими, но такими счастливыми. –Внимание! Все едем за какао! Козуме не ожидал, но все поддержали выбор Котаро и направились к транспорту, чтобы наконец опять их "оседлать". –Кстати, Кейджи. –М? –Мне звонил Куроо, говорит, помощь нужна. На этот моменте у Кенмы все внутри перевернулось. Точно! Как он мог забыть? В таком состоянии память тела и мысли действительно уступают, но не настолько же. Куроо ведь действительно знаком с Котаро. Бокуто Котаро, который часто наведывается в гости по выходным. Они иногда вместе устраивали игровые дни. Кенма пообещал себе чаще практиковаться с выходом из тела, чтобы умственная деятельность не стопорилась, оставаясь на уровне черной моли. Также пообещал дать себе оплеуху. Естественно первым делом Тецуро будет искать помощи у Бокуто. –Заедем сегодня к нему? –Нет, сегодня не получится. Ко мне должен зайти мальчик. Не знаю когда именно, так что буду дома. Зайти. Мальчик. Так. Кенма почувствовал, как передвижение становится очень трудным делом, ведь связь с телом становиться прочнее, после таких то заземляющих мыслей. Это как сон. Если что-то упало и ты проснулся, голова начинает работать. Включишь ее, эту голову и все, сразу идёт некое заземление, из мира снов перебрасывает в настоящее. Мозг тут же начинает вспоминать дела на сегодня или какую-то постороннюю ахинею, а сон, милый, теплый, мягкий сон, уходит. И все. Вернуть его под силу только сверх существам. Козуме постарался, исходя из этого факта, абстрагироваться и снова стать лёгкой дымкой, верно следующей за Акааши. Но тут главное и не забыть, что происходило с ним в астрале, так что соблюдение грани идёт с большими затратами энергии. –Мальчик? –Да, я не успел рассказать. Когда приедем, расскажу. –Окей. Кейджи опять замер, когда Козуме сел сзади, но сразу же дал по газам. Ветер трепал одежду. Скорее всего, от такой скорости, у Кенмы захватило бы дух, будь он в своем теле. Ему бы выпала возможность приложить щеку к выпирающей лопатке сидящего спереди, вдохнуть запах чужой одежды и краски, что-то сказать и получить ответ. Но сейчас оставалось только кое-как цепляться , стараясь не "улететь" к фигам. На секунду Козуме отключился от всего вокруг, так как почувствовал что-то неладное. Акааши ехал последним, замыкающим шествие, и впереди был перекресток с мигающим светофором. Все впереди успели проскочить на зелёный, и Кейджи прибавил газу, чтобы не отрываться от цепочки. Уже горел желтый. Кенма повернул голову и увидел, как на них, с другой стороны дороги несётся чёрное BMW, решившее не сбавлять скорость и также проехать через промежуточный цвет светофора. Столкновение избежать не удастся. Акааши, поняв, что сейчас случится, выкрутил руль со всей силы, попытался ускориться. Со стороны машины послышался оглушающий гудок и свист резины по асфальту. Водитель не успевал затормозить.