неуверенность

      Это снова был один из тех дней — дней, когда ты стояла перед зеркалом, задаваясь вопросом, стала ли бы ты красивее, если бы смогла набрать немного веса. Пошли ли бы тебе формы покруглее, бёдра пошире и грудь побольше. Может, тогда бы ты смогла найти свою любовь. То, чего ты так страстно желала, того, кто будет любить тебя и восхищаться тобою. Но в твоих глазах ты была слишком плоской для этого. Никто никогда не приглашал тебя на свидания и не спрашивал твой номер телефона, когда ты гуляла с друзьями.       Ты была не достойна любви из-за своей плоской груди? Вероятно, да. Нет, даже не вероятно. Это так и было. Как это вообще может кому-то понравиться?       Ты хотела выглядеть, как те модели из соцсетей, милые, с формами. Как те модели, которые нравились парням. Они выглядели такими красивыми, разумеется, они нравились парням.       А ты со своей нулёвкой и невидимой попой совсем не походила на них.       Это вызывало у тебя отвращение. Тебя буквально тошнило от собственного тела. И ты чувствовала смущение каждый раз, когда выбиралась куда-то с друзьями. Ты не смела показывать декольте, не надев бюстгальтер пуш-ап, боясь, что о тебе могли подумать окружающие.       На сегодня с тебя было достаточно самой себя, так что ты решила держаться подальше от зеркал в остаток дня. В любом случае так будет лучше. У тебя лицо горело от слёз, а в носу было больно. Ко всему прочему, щёки покраснели, и пытаться исправить это не имело смысла, так что ты просто ополоснулась водой, смывая мерзкую смесь слёз и соплей.       Ты была так глубоко погружена в свои деструктивные мысли, что не сразу услышала, как в твою дверь постучались. Кто это мог быть? В такой час? Снаружи уже было темно. Ты никого не ждала.       — Т/и, поторопись и открой эту чёртову дверь, — ты узнала голос. Он принадлежал твоему лучшему другу, Вакасе. Но почему он пришёл к тебе сейчас? Ты посмотрела на свой телефон.

Я так ненавижу себя. Почему я выгляжу вот так?

      Ты не помнила, чтобы писала ему эти сообщения. Но неожиданно вспомнила. И вот теперь он был здесь. Из-за твоих глупых смс, в которых ты оскорбляла саму себя.       — Т/и, я не буду повторять. Клянусь, я выломаю эту дверь… — прежде чем он хотя бы попытался воплотить угрозу в реальность, ты впустила его.       Тебе было очень стыдно, и ты не смела посмотреть ему в глаза.       — Слушай… Я не знаю, что на меня нашло… Клянусь, я не хотела отправлять те смски… — как ты вообще можешь это объяснить? Что ты не помнишь, как отправляла ему сообщения, полные ненависти к себе? Что твой мозг не совсем работал в тот момент? Это звучало так глупо. Как если бы ты врала. Хотя это не была ложь.       Он просто смотрел на тебя своими холодными глазами, слегка нахмурившись. Ты испытала более сильное раздражение из-за этого и продолжила пытаться объяснить, что ты не собиралась писать ему те смс.       Ты правда не хотела делать этого.       Ты просто чувствовала себя беспомощной; желание поговорить с кем-то преследовало тебя. Ты отчаянно нуждалась, чтобы кто-то был рядом с тобой, чтобы кто-то обнял тебя и успокоил.       Ты всё продолжала бормотать что-то, но, кажется, он никак не реагировал на это.       Неожиданно он пихнул тебя, вжимая в стену, тут же заставляя замолчать.       — Я больше не хочу слушать твою болтовню, — произнёс он, и твоё сердце разбилось на части. Всё зашло настолько далеко? Ты отпугнула своего лучшего и, пожалуй, единственного друга, который был близок к тебе в настоящее время.       У тебя подступили слёзы к глазам. Ты уже была готова извиниться, но он остановил тебя.       — Это раздражает. То, что ты говоришь о себе.       Что? Почему он так разозлился из-за этого? Ты почувствовала что-то вроде облегчения, поскольку ему не надоело твоё… Твоё что? Ненависть к себе? То, как ты просто критиковала своё тело? Но почему? Почему это так обеспокоило его?       — Почему? — осмелилась спросить ты. Голос был настолько смущённый, что ты почти спутала его с шёпотом.       — Что почему? Почему я злюсь, что ты оскорбляешь себя? Почему мне больно от того, что ты не видишь, насколько у тебя шикарная фигура? — он правда принял это близко к сердцу. Это вызвало у тебя недоумение. Почему он думал, что у тебя шикарная фигура?       — Нет, почему ты вообще думаешь, что это красиво, — ты практически закричала на него. Тебе стало плохо от его лжи. Он определённо врал, потому что у него не было никаких причин говорить тебе такое.       — Ты, блять, слепая? Или тупая? Хочешь, чтобы я показал тебе? — у тебя остановилось сердце от его слов, ты даже затаила дыхание.       — Да. Покажи мне, что ты чёртов лжец, — ты не знала, что заставило тебя сказать это. В тот момент раздражение захлестнуло тебя. Ты отчаянно хотела увидеть, что он сделает — если вообще сделает. Может, он правда просто врал и сказал это, просто чтобы посмеяться над тобой.       Ты почему-то приготовилась услышать смех, но его не последовало. Вместо этого он просто подхватил тебя, заставив обнять его за шею.       «Не трогай меня там!»       Это была первая мысль, которая проскочила у тебя в голове.       Его руки были прямо там, где твоя попа переходила в бёдра, и ты заволновалась, что он почувствует неудовлетворение из-за недостатка плоти, за которую он бы мог подержаться.       Но, кажется, он даже не подумал об этом.       — О-отпусти меня! Я недост…       — Ты не что? А? Недостаточно? Завались, — он приказал тебе молчать, пока нёс в твою спальню.       И ты просто молилась, чтобы он не отпустил тебя. Чтобы он не испытал отвращение от твоих плоских форм. Ты молилась, пока его руки не исчезли. Ты упала на что-то мягкое. Он принёс тебя в спальню, лишь тогда ты заметила это — в тот момент, когда почувствовала кожей простыни кровати под собой.       — Раздевайся.       Что? Стоп, что?       Тут что-то было не так.       Вака, твой друг Вака хотел, чтобы ты разделась. Перед ним?       — Мне повторить? — спросил он, возвышаясь над тобой, и ты почувствовала себя такой маленькой в тот момент. Ты пожелала, чтобы земля разверзлась и поглотила тебя целиком.       — Но…       — Раз-де-вай-ся, — снова произнёс он по слогам.       Так что ты брезгливо стала снимать с себя одежду. Предмет за предметом, пока не осталась полностью обнажённой.       Ты почувствовала необходимость прикрыть себя. Ну хоть чем-нибудь.       Ты чувствовала настоящий дискомфорт. Из-за его взгляда. Тебе было стыдно.       Твоё тело даже близко не было идеальным. И когда ты представляла его рядом с красивыми девушками, с которыми он, вероятно, зависал, становилось только хуже.       Инстинктивно ты прикрылась руками, но ему это не понравилось.       — Убери руки. Не поднимай их, или мне стоит связать их за твоей спиной? — тебя пробрало до мурашек. Его угроза заставила тебя испытать сильное возбуждение. Ты даже машинально сжала бёдра.       Ему показалось, что ты думала слишком долго. Сейчас он был слишком нетерпелив, и твоё непослушание лишь ухудшало ситуацию.       — Значит, я свяжу их, — и с этими словами он вытащил ремень из своих брюк и встал на колени на твою кровать.       Вакаса ловко развернул тебя к себе спиной. Затем он схватил твои руки и завёл их за спину, обвязал ремнём, прежде чем снова развернул тебя лицом к себе.       Ты чувствовала себя такой беспомощной. А его прикосновения делали только хуже. Каждый раз, когда его руки задевали твоё тело, ты пыталась отстраниться. Тебе было противно. Тебе правда было противно от того, что ему приходилось вот так трогать твоё плоское тело. «Смущение» — более подходящее слово для этого. Ты была смущена из-за этой ситуации в целом. Из-за него, нависшего над тобой вот так. Из-за того, что он видел тебя вот такой. Из-за того, что он касался твоих несуществующих форм. Это так сильно смущало тебя, что ты почувствовала необходимость заплакать.       — Видишь это? — он обхватил твою маленькую грудь. — Она чертовски великолепна. А это? — его рука легла на твою попу, снова хватаясь за кожу. — Я, блять, люблю её.       А затем его голова опустилась к ложбинке между полушарий твоей груди, и он поцеловал её.       — И теперь это моё, — проурчал он.       Боже, как же на него реагировало твоё тело. Ты не знала, что оно желало его. Вернее, что оно желало его настолько страстно.       У тебя не было другого выбора, кроме как ответить ему тихим хныканьем.       И вот. Твоё хныканье свело его с ума. Следующее, что ты почувствовала, — это то, как он укусил одно из полушарий твоей груди, помечая свою территорию.       — Моя милая девочка не знает, насколько она красива? Я тебе покажу. Я, блять, покажу, насколько ты красива, — он поднял тебя, и ты встретилась со своим отражением в зеркале шкафа. Он не стоял прямо напротив твоей кровати, но всё ещё был близко — слишком близко. Ты смогла увидеть, как твоя плоская грудь выглядела без пуш-апа. Это заставило тебя испытать стыд; видеть себя вот такой, обнажённой — это было стыдно       И чтобы спастись от стыда, ты уткнулась лицом в грудь Вакасы.       — Пожалуйста, — прошептала ты, — не заставляй меня смотреть на себя.       Но этим ты лишь сильнее разозлила его. Он подтянул тебя прямо к краю кровати, заставив сесть между его ног.       — Я хочу, чтобы ты смотрела на себя, ясно? Хочу что ты видела, какая ты красивая, когда кончаешь на мои пальцы.       Сначала ты подумала «но что если я не хочу делать этого?», но он как будто прочитал твои мысли.       — И если ты ослушаешься, я вообще не дам тебе кончить, пока ты не начнёшь смотреть.       Ты громко сглотнула. Никогда, ни при каких обстоятельствах ты не могла представить, что твой лучший друг будет говорить тебе такие вещи. Ты как будто попала в какой-то безумный сон и просто ждала, когда же он кончится. Но он не закончится.       Руки Вакасы обхватили твои худые бёдра, раздвигая их — а ты не могла остановить его, поскольку твои руки всё ещё были связаны за спиной — пока ты не натолкнулась на отражение своего влагалища. Смотреть на себя в таком положении, с мужчиной позади, было очень сложно. У тебя появилось желание отвернуться, но его острый взгляд в зеркале не позволил тебе сделать это.       — Я хочу, чтобы ты любила себя так же сильно, как я люблю тебя, — прошептал он тебе на ухо, прежде чем его губы опустились на твою шею, целуя и оставляя маленькие засосы по всей поверхности.       Одна из его рук пробралась к твоему лону и начала вырисовывать маленькие круги на твоём клиторе. Это заставило тебя дёрнуться назад. Прямо упираясь в его таз. У него была эрекция? Из-за тебя? Но почему?       Ты неосознанно потёрлась об него, заставив его громко простонать.       — Чёрт… Ты чувствуешь, что твоё красивое тело делает со мной? Я очень хочу ощутить своего милого ангела, — его голос был очень хриплым. Ты бы соврала, если бы сказала, что никак не отреагировала на это.       Его пальцы двигались вверх и вниз по твоим половым губам, дразня тебя.       — Насколько же ты мокрая, красавица. Моя хорошая девочка наслаждается? Видя себя вот так, видя, как я собираюсь войти в неё пальцами.       — П-пожалуйста, — захныкала ты.       — Что пожалуйста, м? Ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя? Тогда посмотри на себя. Посмотри на себя и скажи себе, какая ты красивая, — приказал он. Как он мог заставлять тебя говорить такие вещи?       Ты замешкалась. Ты просто не могла сделать это. Ты внимательно оглядела себя в зеркале. Выступающие рёбра, плоская грудь, костлявые бёдра, и так далее. Ты очень многое могла раскритиковать в себе. Слишком многое. Ты просто не могла назвать себя красивой.       — Сделай это. Или я буду стимулировать тебя, пока ты не отключишься.       — Я-я красивая… — пробормотала ты, глядя на отражение пола.       — Нет. Скажи это, как правду. Скажи, что ты моя красивая девочка, — ты почувствовала его пристальный взгляд на себе.       — Я твоя кра… Я твоя красивая девочка, — ты сказала чуть громче, зажмурившись от смущения.       — Громче. И смотри на своё милое личико, дорогая.       — Я твоя красивая девочка!.. Ах! — он ввёл пальцы внутрь тебя, тут же начав резко двигать ими.       Ты пыталась заглушить свои стоны. Но ещё сложнее было продолжать смотреть на своё раскрасневшееся лицо, пока твой друг трогал тебя.       — Всё хорошо. Не стесняйся. Я хочу слышать твои сладкие стоны, — подбодрил он тебя, и — честно? Это сработало.       Было сложно сказать, почему, но по какой-то причине чем ближе становился твой оргазм, тем легче тебе становилось смотреть в зеркало.       И как только ты была готова кончить на его пальцы, он остановился. Он… Он остановился? Почему? Ты сделала так, как он сказал тебе. Или нет? Ты продолжала смотреть на свое отражение. Почему он остановился?       Ты уже собиралась озвучить этот вопрос, как вдруг почувствовала, как твои стенки растягиваются. Так глубоко. Ты чувствовала себя заполненной до краёв. Как если бы вы принадлежали друг другу. Как если бы вы… что?       — Чёрт… Ты ощущаешься даже лучше, чем я представлял.       — Ва… Вака… — ты не могла говорить ничего, кроме его имени, потому что он начал двигаться внутри тебя.       Вау… Отражение в зеркале. Оно было таким… таким красивым? То, как одна его рука лежала на твоей маленькой груди, касаясь мягкой кожи; другая его рука лежала на твоём бёдре, сжимая его — хотя ты думала, что там нечего сжимать — и оставляла на нём следы от пальцев. И выражение его лица. О боже — выражение его лица. Он смотрел прямо на твоё отражение в зеркале, его взгляд был наполнен любовью. Впервые ты почувствовала себя любимой. Он заставил тебя почувствовать себя самой красивой во всём мире. Это просто выглядело правильно. То, как твоё тело смотрелось перед его. Это было правильно.       — Я сейчас кончу, Т/и. Давай кончим вместе, да? Чёрт… — он укусил тебя за шею. Это сочеталось вместе с движениями его бёдер, и головка его члена ударила прямо твою точку G, отчего ты достигла пика своего наслаждения. Ты увидела звёзды. Буквально.       И как только ты вернулась в реальность, твой взгляд упал на пространство между твоих ног, где ты и он соединялись — и ты увидела, как его семя вытекало из тебя.       Это на самом деле было красивое зрелище. Ты была вынуждена признать это.       Единственные звуки, которые были слышимы в комнате, это ваши вздохи, которые становились тише, пока вы отходили от оргазма. Пока он не нарушил тишину.       — Надеюсь, у меня получилось вытрахать из тебя всю твою неуверенность, — произнёс он, уставившись на твоё лицо, которое теперь было повернуто к нему. — Я правда люблю тебя, если ты не поняла, — продолжил он. — Всё в тебе.       И в тот самый миг ты правда заметила, что ощущаешь к нему тоже самое. Он был первым человеком, который заставил тебя почувствовать уверенность в своём теле.