I'm looking for you in every look

Animal Джаz — Я (если несложно, то на протяжении всей части) Холодный завывающий ветер упрямо дует прямо в лицо, пытаясь своей силой растолкать людей, проникнуть под их пальто, куртки и шарфы, заставить их мерзнуть. Оба парня сильнее кутаются, прижимая свои воротники к шее, чтобы не дать ветру их достать. Уже слегка продрогшие, они оба спешат оказаться в теплом помещении. Две фигуры быстро скользят среди незнакомых лиц. Они ничем не выделяются в толпе — такая же серая масса, как и все остальные, такие же жители огромного муравейника с гордым названием Нью-Йорк. Оба парня пытаются выжить здесь, не упасть на дно, не облажаться, постоянно выкарабкиваясь из ежедневной суеты, забот и проблем. Они оба еле справляются, каждая секунда у них на счету, каждый цент в кармане занимает свое место в цикле расходов. Оба на грани. Блейн сжимает ушки воротника на своем горле, чтобы его не продуло. Он двадцать минут назад вышел с урока танцев, он совсем еще не успел остыть и с пылу, с жару выбежал на улицу. Дома ему предстоит разучить новую партию из очередного мюзикла, где он долгое время должен держать свою не самую худую в классе партнершу на руках, очень высоко над своей головой. Он ужасно устал, Кассандра Джулай раскритиковала все его па и полностью унизила его как танцора. Блейн привык, ничего нового, он уже свыкся с мыслью, что НЙАДИ просто создана для того, чтобы убивать юные таланты, давить в первогодках их оригинальность и желание жить, стремиться к своим мечтам. Возможно, все было бы легче, если бы у Блейна было хоть немного свободного времени, чтобы отвлечься и немного забыть о том, что никому не нужно его рвение, что каждый готов его утопить в этом адском котле студентов и преподавателей, где варятся самые отвратительные люди. Курт крепче заматывает свой шарф, немного растрепавшийся на его шее от сильного ветра, который, не растерявшись, тут же холодным потоком заскользил по открытым участкам нежной кожи Курта. Ему нельзя опаздывать, иначе заработает меньше, чем обычно. Несмотря на то, что Курт работает в Vogue, денег, что платит журнал за его ассистентскую работу, хватает едва ли на половину оплаты квартиры. Курт не стыдится своего дополнительного заработка — у него отлично получается доставлять удовольствие клиентам, к тому же он не является обычной проституткой из публичного дома. Его голос вызывает столько чувств у звонящих, что у Курта просто не хватает времени и нет особого желания заняться чем-нибудь еще. Отбоя от клиентов нет, потому что все хотят слышать именно его, за что Хаммел и получает свою большую зарплату. Блейн раньше никогда не задумывался, что будет настолько сложно. С природным талантом ко всему, чему угодно, ему все давалось легко, не было ничего такого, что бы людям не нравилось в нем, за исключением его гомосексуальности, на которую просто прикрывали глаза. Если бы он знал, какой ад его ожидает после школы, то с удовольствием пошел бы в автомеханики. Но так как он всегда думал, что Рейчел преувеличивала в своих рассказах о том, что насколько сложно учиться в академии, он здесь и сейчас пытается выжить. Курт шагает в дверной проем неприглядного здания. Приятное тепло от кондиционера обдувает его лицо, и парень немного расслабляется, отпуская свой шарф, что настойчиво крепко держал всю дорогу от метро. Курт тихо здоровается с девушками, что сидят на удобных мягких диванах, листая журналы, на их головах — большие наушники с гарнитурой. Многие из них приглушенно стонут, тут же зевая, ведь девушки сидят здесь уже не первый час, а разговоры с людьми, которым не хватает секса, очень утомляют. В первое время Блейн был готов повеситься — он был совершенно один, никаких друзей, все преподаватели критиковали в нем и его жестах все, что угодно, и иногда ему казалось, что он даже дышит неправильно. Но спустя месяц он уже привык ко всему. Его распорядок дня очень простой — встаешь в пять утра, пробежка, чтобы размяться перед предстоящим очередным нагруженным днем, да и просто потому что все ненавидят полных; распевка, пока варится кофе, на нее нет больше времени; потом главное не опоздать в академию, а то не допустят к занятиям и могут даже объявить выговор — профессора НЙАДИ очень манерные личности с синдромом Бога; и если попал на занятие, то до позднего вечера куча уроков различных направлений, между которыми обычно сложно переключиться ввиду разных областей предметов, но Блейн справляется к собственному удивлению; уже ближе к ночи, когда Андерсон попадает к себе в квартиру, его ждет домашняя работа; а перед самым сном — ненависть к себе до тех пор, пока ноги не приведут к кровати, чтобы просто на нее рухнуть и, вырубившись, поспать каких-то три часа. С утра все по новой. Курт оставляет свое пальто на большой общей вешалке, достает из сумки два клубка ниток, спицы, и занимает свое место, получив до этого свою собственную гарнитуру. Курт спокойно вытягивает спицы из клубка, подсчитывая, на каком ряде петель он остановился, и начинает вязать. Курт трижды связал шапочку, шарф и варежки для Рейчел, кучу разноцветных пар теплых носков для Берта, что их можно запросто засолить в банку, но сейчас он вяжет серый шарф в тонкую красную полоску. Да, тот самый шарф, что носил Блейн, когда еще Курт учился в Далтоне. Когда Блейн пел в GAP странную песню, пытаясь признаться в своих немного надуманных чувствах парню, явно не нуждающемуся в них. Курт не может понять, почему он захотел связать такой же шарф, не может признаться самому себе, что, несмотря на то, что Блейн натворил, для Курта он будет всегда родным, любимым, но Хаммел не хочет признавать в себе все еще не потухшие чувства к Андерсону. Только придя домой, Блейн понимает, что не сможет ничего отрепетировать, потому что ему можно спокойно отрезать ноги, и он просто этого не почувствует. От усталости он даже не хочет есть. Его квартира — самое холодное место на Земле, здесь стоит всего лишь диван, стол, пара стульев и шкаф. Квартира небольшая, ей не хватает уюта, но у Блейна попросту нет времени, чтобы обставить ее как надо. Деньги, что присылают ему родители копятся на его счету, потому что ему некогда их потратить, ему не о ком заботиться, некому помочь распланировать его жизнь. Ему слишком одиноко в своей небольшой ледяной квартирке. Может, он бы и нашел себе кого-нибудь, да только времени на это тоже совершенно нет. Воспоминания о Курте по-прежнему слишком сильны, чтобы Блейн мог почувствовать себя комфортно с другим парнем, даже хотя бы в своих мыслях, в те редкие моменты, когда ему удается помастурбировать. Курт сидит около получаса на диване, его ягодицы слегка затекли, поэтому он неудобно переминается с одной на другую, пытаясь оживить онемевший зад. Еще не было ни одного звонка, что перенаправил бы ему оператор. Курт довязывает пятнадцатый ряд на долбанном шарфе, а в его наушниках полнейшая тишина, но зато вокруг раздаются стоны утомленных девушек. И Курт понимает, что сегодня он ничего не заработает. Блейн бессознательно кликает по сайтам, пытаясь отвлечь себя, потому что он боится, что если просто посидит и расслабится, то в его голову полезут те самые мысли, от которых хочется убить себя. Мысли о том, что он жалок, что у него ничего не получается, что у него нет никого поблизости, что его родителям плевать на него. Секс по телефону Мы исполним все твои грязные фантазии. Блейн смотрит на анимированную рекламу, на которой парни сменяются девушками и так далее. Он просто на какое-то мгновение вырывается из своего жизненного цикла, из повседневной круговерти и слепо тянется к телефону. Блейн набирает тот самый номер с баннера не ради того, чтобы получить удовольствие, а чтобы просто услышать чей-то чужой голос, который будет с ним вежлив, уступчив, который будет слушать его. Просто Блейну нужен кто-то, с кем можно поделиться. А самый лучший выход — это незнакомец. — Здравствуйте, — слышит он женский голос, переполненный наигранным желанием, отчего Блейна немного дергает. — Вы обратились в службу, где оказывают услуги сексуального характера непосредственно по телефону, где каждая Ваша фантазия осуществима, где Вы можете представить кого угодно и как угодно. Могу я узнать Ваши предпочтения? Блейн молчит, все еще думая над тем, хорошая ли это идея позвонить сюда, но все же отвечает: — Меня интересуют парни. — Великолепно. У Вас есть какие-то особые требования к парню или слишком извращенные желания? — Нет, мне, в общем-то, без разницы. — Ожидайте. Курт внезапно дергается от зазвучавшего пиликания в его наушниках — сейчас к нему подключится оператор, чтобы рассказать о клиенте. Курт разговаривал со столькими извращенцами, которые теперь стали постоянными клиентами, что сейчас его просто невозможно удивить, но его глаза все же резко распахиваются, когда оператор говорит, что у клиента нет предпочтений. Курт теряется на мгновение, пытаясь придумать, что нужно сказать новому извращенцу. В трубке начинает что-то охать и стонать, и Блейн надеется, что это скоро прекратится. Неожиданно звуки оргии прерываются. — Сегодня особенно теплый вечер, незнакомец, — соблазнительно шепчет знакомый голос, отчего сердце Блейна начинает ускоренно биться, его эмоции зашкаливают, будто он нашел то, что искал всю свою жизнь, в голове Блейна мелькают картинки, и он понимает, кого же так сильно напоминает этот голос. — Меня зовут... — Курт? — выпаливает Андерсон. — Курт, это ты? Блейн слышит глухое "черт" и тут же кричит: — Курт, не бросай трубку. Пожалуйста, — в его голосе столько мольбы, что Хаммел не может просто переключиться обратно на оператора, объяснив ей свою проблему. Он готов сгореть от стыда, что его разоблачили, но он не может так поступить с Блейном, не с таким Блейном. — Хорошо, Блейн, — находит в себе силы говорить Курт. Он очень зол, но почему-то не может бросить трубку. И он решает напасть вместо того, чтобы объясниться: — Поделишься своими фантазиями? — Черт, Курт, нет у меня никаких фантазий, — Блейн все еще не верит, что говорит именно с Куртом. Ему даже не вспомнить, куда он позвонил, потому что голос Курта навевает столько воспоминаний, что сердце Блейна может вот-вот треснуть от эмоций, которые они вызывают. — Помнится, у тебя было отличное воображение, — усмехается Курт, ему ужасно стыдно, что его спалили, но он так рад слышать голос Блейна. Он не видел его уже около полугода. — Ты хочешь, чтобы я что-нибудь придумал? — Что? Нет! Курт, я... — Блейн замолкает, потому что на самом деле не знает, что сказать. Ему просто приятно слушать голос, который сейчас так успокаивает, который ранее всегда его поддерживал. Этот голос настолько родной, что Блейну кажется, будто в его квартире стало теплее. — Тогда зачем ты вообще звонишь в секс по телефону? — нервно спрашивает Курт, поправляя гарнитуру и возвращаясь к брошенным спицам, пытаясь обратно продеть спицу в съехавший ряд петель. — Мне просто хотелось с кем-нибудь поговорить, — отвечает Блейн и чувствует себя таким глупым идиотом, что готов расплакаться от того, как же ему плохо и насколько одиноко, раз он решился на что-то подобное. — Для этого есть телефоны доверия, Блейн, — острит Курт. — В сексе по телефону занимаются сексом! — Я знаю, — отвечает смущенный Блейн. Он рад, что Курт не уделяет этому внимания, хотя знает, что Хаммел понимает, в чем дело. — Я даже не подумал. Мне просто хотелось с кем-нибудь поговорить. — Если тебе даже поговорить не с кем, то ты явно не откажешься от секса, — вновь соблазнительно шепчет Курт, замечая, как девушки начинают на него пялиться. Блейн едва ли глотает свои слезы, чтобы не выдать своего состояния, чтобы Курт не знал, как он слаб, насколько он оказался беззащитен в городе своих надежд без любимого человека рядом. — Курт, я так соскучился, — произносит он, хотя фраза больше похожа на отчаянный стон. Этот жалобный стон режет по ушам Курта, и он поднимается со своего места, направляясь в другую комнату, где он может поговорить наедине, без этих странных взглядов его коллег. — Блейн, боже, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Курт, присаживаясь на мягкий матрац двуспальной кровати. — Да, прости, — Блейн вытирает несколько непрошеных слез, скатившихся с его глаз. — Я просто... Я не знаю, что на меня нашло. — Блейн, ты в Нью-Йорке? — спрашивает Курт, потому что он не знает, чем вообще был занят Блейн последние полгода. Они перестали общаться без какой бы то ни было причины. Просто их дружба затихла, ведь сложно общаться с человеком, который знает о тебе слишком много, слишком тяжело оставаться просто другом с тем, кого ты любил больше своей жизни и с которым планировал провести все оставшееся время до смерти. От незнакомцев мы всегда приходим к незнакомцам. — Да, я учусь в НЙАДИ, Рейчел тебе не говорила? — спрашивает Блейн, даже не собираясь удивляться ответу Курта. Он и так знал наперед, что он скажет "нет", потому что Андерсон всего пару раз видел Рейчел в академии, за время которых они перебрасывались короткими приветствиями и убегали, каждый по своим делам. — О, я не знал... — отвечает Курт, а у самого сердце разрывается от того, что он знает, каково это быть одиноким в этом огромном городе. Он знает от Рейчел, насколько тяжело справляться с давлением в академии, потому что не раз утешал плачущую девушку на своем плече. Но Курт всегда думал о том, что если бы Андерсон был на месте Берри, то он определенно бы справился, ведь у него всегда все отлично получалось, несмотря на сложность задания, роли или песни. — Расскажи мне, что случилось. Блейн залез на подоконник, прижимая к своей груди колени. За окном стояли серые коробки домов с желтыми пятнышками светящихся окон квартир еще не спящих людей. Блейн опустил свой взгляд на лужи, увидев, что по гладкой зеркальной поверхности расплываются круги от начавшегося дождя. От окна квартиры веяло холодом, и Блейн прижался головой к стеклу, немного расслабляясь от охлаждающего эффекта. — Мне кажется, что я скоро умру, — тихо прошептал он. И Блейн не знал, говорил ли он так потому, что чувствовал себя слишком одиноким или утомленным, или ничтожным, но почему-то ему совершенно не хотелось жить. — В НЙАДИ просто невозможно учиться. Каждый преподаватель настолько требователен к своему предмету, словно больше никаких дисциплин на курсе нет, словно они единственные, кому нужно сдать все, без единой ошибки. Они так давят на меня, Курт. Хаммел вздыхает, пытаясь перевести дыхание от внезапно нахлынувших чувств, его сердце начало ныть от тона голоса Блейна. Курт ни разу в жизни не слышал настолько утомленного Андерсона. — Блейн, ты и Рейчел — самые талантливые люди, которых я когда-либо знал лично. И я уверен, что учеба для вас никогда не будет чем-то сложным и непреодолимым. Трудности будут потом, когда ты будешь бегать по театрам, кастингам, пытаясь найти себе работу. А пока это не наступило, ты должен учиться, ты должен стараться, ты должен жить. Преподаватели давят на вас, чтобы вы научились работать в стрессовой ситуации, чтобы закалить ваш характер и силу духа, и от такого спартанского обучения будут свои плоды, иначе никто бы не разрешил устраивать камеру пыток из академии драмискусств. Губы Блейна дергает усмешка, пока по красным уголкам рта текут слезы. Голос Курта такой нежный, успокаивающий, в то же время со своей, свойственной только Хаммелу наставительной заботливостью, что у Блейна ноют руки от того, как сильно он хочет обнять Курта. Он обвивает свободной рукой свои ноги и прикрывает глаза, вспоминая лицо, каждая черта которого словно вырезана в его фантазии, перманентно запечатлена в сознании Блейна. — Блейн? — Курт не слышит ответа и резко теряет свое самообладание, он не слышит даже дыхания Андерсона, а мозг уже подкидывает картинки его самоубийства. — Блейн! Андерсон дергается от звука собственного имени: — Прости, я просто вспоминал, как ты выглядишь, — протянул он. — Я так устал, что никак не могу сосредоточиться на лице в целом. Я вижу отдельно губы, глаза, брови, нос, но целая картинка никак не хочет появляться. Сколько мы уже не виделись? — Полгода, — резко отвечает Курт, потому что ощущает вибрирующее чувство в груди, которое чувствовал каждый раз, когда Блейн смотрел на него своим влюбленным взглядом, но он не может это чувствовать снова. Ему нельзя. Блейн — предатель, Блейн не заслуживает прощения, и Курт пытается затолкать свои чувства как можно глубже, потому что его губы уже немного подрагивают от того, что хотят выдать, как же Хаммел соскучился. Но Курт берет ситуацию в свои руки. — Ты сейчас же пойдешь спать, завтра ты встанешь, подойдешь к зеркалу, улыбнешься своему отражению и скажешь: "Я смогу все, что угодно". И не смей стирать улыбки со своего лица весь день! Ты сильный, Блейн, ты талантливый, ты успешный. И ты знаешь, что Курт Хаммел не разбрасывается такими словами! Блейн немного сжался от твердого голоса Курта, он крепче обнял свои колени, убирая свой висок от холодного стекла. — Курт? — Да? — выдыхает Хаммел, пытаясь бороться с клокочущим чувством в груди, что порывается к его разуму, стараясь затмить его, стараясь заставить Курта попросить адрес, где живет Блейн, чтоб прижать его к себе и никогда не отпускать. — Я понял, чего мне так не хватало в этом городе, да и в самом себе, — тихо продолжает Андерсон, поджимая губу, потому что еще один поток слез готов вот-вот сорваться с его уставших век. — Чего же? — Курт замирает, он не знает, зачем задал этот вопрос, потому что подсознательно знает ответ на него, знает, что скажет Блейн, и знает, что после этого не сможет ничего поделать с самим собой. — Тебя, — шепчет Блейн, прижимая трубку ближе к уху, интуитивно пытаясь быть к Курту поближе. По фарфоровым щекам градом текут слезы, Курт прижимает ладонь к своему рту, чтобы от боли не закричать Блейну в микрофон гарнитуры, и просто автоматически сбрасывает его звонок, зажимая кнопку над левым ухом.