I'm looking for you in every look

Курт громко вздыхает. Судорожно, аритмично. Дрожащей ладонью он сжимает рубашку у себя на груди, а другой рукой по привычке поправляет гарнитуру. Курт слышит дыхание Блейна, оно все еще наполнено еле слышимыми всхлипами, и весь профессионализм катится в пропасть. Курт входит в спальню, оборудованную для тех, кто ночует на работе. Он садится на мягкую двуспальную кровать и расстегивает на груди несколько кнопок рубашки. — Это не то, что тебе сейчас нужно, милый, — ласковое прозвище само срывается с губ, и у Курта не возникает ни одной мысли о том, насколько неправильно звать своего бывшего так. — Нет, Курт... Мне нужен ты, — шепчет Блейн, едва справляясь с рвущимся наружу криком. — Это всегда был ты. Только ты. Курт прикрывает глаза, надеясь избавиться от внезапно накатившей влаги. Ощущая, как в груди что-то немеет, он пару раз судорожно вдыхает, будто сможет отдышаться от своих чувств. — Блейн, тебе просто нужно успокоиться и немного поспать, — выдавливает из себя Курт, пряча внутреннее волнение и порыв позаботиться о Блейне. — Все это время я жалел только о том, что слишком мало говорил тебе, как сильно я тебя люблю. Ты не представляешь... — тихий всхлип, фраза на конце прерывается на высоких нотах. Голос Блейна никогда не звучал так жалобно, и Курту ничего не поделать с тем, как картинки настолько подавленного Блейна возникают в его голове. Курту хочется кричать о том, что он понимает. Он знает, каково это жить без любимого, быть одному, когда не с кем разделить радость и печаль, когда ты проводишь бесконечные холодные вечера в одиночку, пытаясь задавить жрущее тебя изнутри одиночество, отвлечься на пару часов на мелодраму, а после почувствовать вновь это отвратительное ощущение, будто кто-то внутри скребет когтями, раздирая сердце, стонущее тяжелым ритмом от боли. — Я бы сейчас что угодно бы отдал, лишь бы оказаться с тобой рядом. Посмотреть в твои глаза, услышать вживую твой голос. Курт, детка, каждый день я боюсь, что больше никогда не смогу поговорить с тобой, что ты отвергнешь меня насовсем. Что больше не будет ни единого шанса пересечься с тобой одним взглядом в толпе. Курт цепляется пальцами за колено, сминая ткань идеально выглаженных брюк. В горле ком, на глазах слезы, в груди боль. — Курт... — хриплым шепотом, и Хаммел падает на кровать, прикрывая глаза, пытаясь ответить что-то, что могло бы успокоить Блейна, заставить его лечь спать, но в мыслях лишь призрачные обрывки слов, пустых обещаний, клочки воспоминаний, и Курт глотает слезы. Уголок губ неконтролируемо дрожит, в животе холодная пустота, а перед глазами все расплывается. Курт не может ничего ответить, а Блейн, тихо всхлипывающий, умоляющий, нуждающийся Блейн, словно рвет его на части, на мелкие частички, превращая остатки его сердца в ничтожные пылинки. — Пожалуйста... — едва живым голосом тянет он. — Ты мне так нужен прямо сейчас. И Курт больше не может. Отбой. Блейн тянет угол простыни на себя, сбросив телефон на пол.

★★★

Глухая вибрация по столешнице тумбочки. Хозяин телефона во время пробуждения ударяется тыльной стороной ладони об угол, грязно ругаясь. — Да?! — рычит он, отрывая голову от нагретой подушки. — Алло? Арти? Голос до боли знакомый, и Арти приходится посмотреть на телефон. На экране написано Курт, а еще два часа ночи. — Курт, два часа ночи. Что произошло? — бурчит сонно Абрамс, щурясь на экран. Кисть все еще ноет, и, кажется, он содрал кожу на запястье. — Ты же знаешь, где живет Блейн? Я не смог дозвониться до Сэма. Глаза Арти мигом раскрываются. Злость от промелькнувших воспоминаний мучавшегося Блейна охватывает его. — Я не скажу тебе. Блейну пришлось пережить многое, — и следует дальше положить трубку, но Курт продолжает говорить. — Я знаю, и прямо сейчас он не справляется. Арти, пожалуйста, — умоляет он. — Он совершенно разбит. И я нужен ему. — Ты нужен ему или это он нужен тебе? — Арти знает, что не имеет никакого права спрашивать об этом, но он знает, как бы повел себя Сэм на его месте. — Пожалуйста, Арти. — Жди смс.

★★★

Snow Patrol – What If This Storm Ends Когда Курт выходит из такси, на улице моросит дождь. Район ярко освещен, и конечно же, дом с консьержкой. Он шагает по мокрому асфальту, холод ползет по шивороту его распахнутого пальто, и за последние несколько месяцев Курт чувствует. Он замечает осенние цветы, великолепные в своей желтизне, облупившуюся по углам бордовую краску на двери. Консьержка поднимается от скрипа двери, и Курт стоит в трех шагах от лифта. Он блокирует телефон с смской от Арти, и наклоняется к старушке. — Я к мистеру Андерсону. Старушка надевает очки, чтобы получше рассмотреть гостя. — Он не предупреждал, — сухо говорит она, а потом щурится. Курт чувствует, как его лицо изучают добрых две минуты. — Это ты. Курт, да? — Да, это я, — улыбается он. И старушка улыбается в ответ. — Иди. Он ждет тебя давно. The XX – Chained Три стука. Пять глухих шагов за дверью. Телефон, что впился в руку из-за сильно сомкнутой ладони и едва слышный скрип двери. — Курт. Просто, легко, никаких всхлипов. На Блейне белая майка, из-за чего его плечи смотрятся у́же, меньше, омолаживая Блейна на пару лет. Огромные влажные карие глаза и голубые холодные напротив. Губы Блейна приоткрыты, как и каждый раз, когда он произносит имя Курта. На одном дыхании. Легко. Играя с буквой «р». Губы Курта сомкнуты в одну тонкую линию, как всегда, когда он беспокоится. — Курт, — повторяет он, но уже себе под нос. Тихо, едва уловимо. Блейн делает шаг назад. Курт молчит, пряча телефон в карман брюк. Он оглядывает Блейна на предмет ранений, ушибов и царапин и замечает несколько синяков на руке. Он тянется пальцами к ним, но Блейн опускает голову и прячет руки за спиной. — Дай мне посмотреть, — говорит Курт. Твердо, холодно. Блейн отворачивается совсем, но все же протягивает руку. Он чувствует прикосновение ледяных пальцев Курта; небольшие шишки вдоль локтя ноют, пока Хаммел осторожно исследует их. — Я намажу чем-нибудь, — говорит в сторону Блейн, не желая смотреть на Курта. На такого Курта, на чужого Курта, который ему не принадлежит, на Курта, каждая клеточка которого светится этим особенным великолепием. Блейн пытается освободить руку, но Хаммел тянет его на себя, и Блейн не понимает, как оказывается прижатым к холодному пальто. Он слышит биение сердца Курта, чувствует его смыкающиеся руки на плечах. Одна ладонь ласково скользит в завивающиеся волосы, и Блейн позволяет себе прикрыть глаза. Кажется, будто Курт еще подрос, но когда Хаммел начинает гладить его по плечам, а по ногам сквозит холод из подъезда, Блейн немного выпрямляется, осознавая, что все это время ходил сгорбившись. Рука Курта скользит по легкой щетине, а пальцы цепляют подбородок Блейна, заставляя того поднять глаза. Блейн всего на несколько дюймов ниже, и голубые глаза не так холодны, как казалось ранее. Курт убирает ладонью кудрявую челку с глаз Блейна, и тому приходится зажмуриться, потому что смотреть без всяких преград в глаза самого любимого человека на всей планете, человека, которому ты посмел изменить, человека, с которым позволил себе утратить связь, невозможно без съедающих изнутри чувств. — Я так рад, что с тобой все в порядке, — шепчет Курт и наклоняется вперед, прижимаясь ко лбу Блейна собственным. — Ты меня серьезно напугал. Блейну хватает сил лишь на несколько глубоких дрожащих вдохов, прежде чем его глаза вновь оказываются на уровне глаз Курта. И нет больше сил терпеть, ждать, бояться и искать что-то. Губы Курта сухие, горячо обжигающие в отличие от его рук. Он так же пахнет свежестью, как и полгода назад. И есть что-то невероятно возбуждающее в этих древесных нотках его аромата, от которых колени Блейна подкашиваются, и он готов падать перед этим парнем вновь и вновь, лишь бы вдыхать его, чувствовать его каждым сантиметром кожи и заполонять мысли лишь им одним. Блейн чувствует, как его прижимают спиной к стене, и слышит, как Курт захлопывает ногой дверь. Руки Курта опускаются на его шею, и ладонь упрямо скользит под шлейку майки, впитывая тепло смуглой кожи. Щеки Блейна горят, и он откидывается назад, позволяя Курту утащить себя во влажный поцелуй. Знакомые палящие холодом пальцы на талии, и Блейну нечем дышать. Случайно плечом нажав на выключатель, он цепляется за воротник пальто Курта, потому что не знает, позволено ли ему вообще касаться и что он может получить сегодня ночью. — Курт, я… — удается сказать Блейну, но когда он открывает глаза и видит светящиеся голубые глаза, слов, кажется, уже недостаточно. Да и когда их вообще было достаточно? Блейн не знает, как ему хватает смелости поднять руки и дернуть пальто Курта вниз с его широких плеч. Все, что он знает, — Курт наскоро скидывает его на пол и возвращается к Блейну, скользя руками под майку, прямо к пояснице. И Блейн не уверен, что есть что-то более опьяняющее, чем губы Курта. Курт тянет его на себя, поднимая низ майки, и Блейн послушно задирает руки над головой, пока не чувствует, как Курт цепляет их пальцами одной руки, прижимая к стене. Другой рукой Хаммел проводит по груди Блейна, и Блейн понимает, что последние полгода боролся лишь с призраками чувств, потому что настоящие они лезут прямо сейчас, и его глаза начинает саднить от непролитых слез. Блейн закусывает губу. Ненадолго. Пока дрожащие пальцы Курта не скользят по низу его живота, и тогда губы вырываются на свободу, издавая стон. Курт слышит, Курт чувствует, Курт не может закрыть глаза. Вот оно. То, что было потеряно. То, что вновь найдено. То, что ни за что не хочется отпускать снова. — Я люблю тебя, — горячо обдает дыханием ухо Блейна Курт. — Больше, чем когда-либо. И слезы бесконечным потоком вырываются из глаз Блейна. Его лицо хмурится, а губы дрожат, и Блейн не замечает, как повторяет. — Курт. Курт. Курт. Палец на его губах заставляет замолчать, а потом холод от прикосновения, и Блейн чувствует, как джинсы падают на пол. Пока Курт ведет Блейна на кровать, тот спотыкается по пути о сброшенное на пол одеяло и падает спиной на голую простынь. Блейн одет всего в одни боксеры, и Курт останавливается, оглядывая следы борьбы Блейна. — Не могу поверить, что прошло полгода, — шепчет Курт. И глаза Блейна распахиваются, он не знает, сколько раз еще должен попросить прощения. Блейн привстает на локтях, но Курт отпихивает ногой одеяло, снимая рубашку, и становится одним коленом между ног Блейна. Курт видит, как Блейн осматривает его, как жадно бегают его глаза, не зная за что ухватиться. Сдавшись, Блейн садится и обнимает Курта за бедра. Он прижимается носом к животу Курта. К плоскому, твердому, пахнущему домом. Курт чувствует волну возбуждения и боли, одна к паху, другая к сердцу. Блейн тянет пояс из шлеек его брюк и расстегивает ширинку. Он прижимается носом к его боксерам и скользит руками по бокам Курта, стягивая его брюки с задницы. Курт резко поднимает голову к потолку, громко выдыхая, когда Блейн касается его члена и приспускает резинку трусов. Одна его ладонь сжимает левую ягодицу, а другая умело направляет головку в рот Блейну, где он медленно принимает всю длину, и все, что остается Курту, — это скользнуть ладонью в волосы Блейна и зашипеть от того, как невероятно чувствительны движения его губ и языка. Блейн делает все резко, жестко, будто пытаясь наверстать упущенное, и Курт стонет, сгорая от желания взять контроль над Андерсоном. Блейн всегда знает, что требуется Курту, поэтому Хаммел не удивляется, когда тот покорно застывает со ртом у основания. Курт помогает ему лечь на свой локоть и устраивает колени по бокам Блейна, опершись свободной рукой в кровать. Курт начинает медленно двигаться, а Блейн размеренно дышит. Внутри его рта горячо и влажно, и так идеально, что Курт забывается на несколько секунд, быстрее толкаясь. Блейн цепляется пальцами за его задницу, а другой рукой касается его яиц. — Ох, черт, Блейн, — Курт не может ничего видеть, кроме светлых пятен удовольствия и приоткрывает глаза, видя, как потемнели глаза Блейна, как блестят влажные пятна от слюны вокруг его рта, и Курту приходится вновь зажмуриться, чтобы не кончить раньше времени. — Хочу быть в тебе всю ночь напролет, — шепчет он, выходя из рта Блейна. Одно мгновение, и трусы Блейна летят на пол, а сам он оказывается перевернутым на живот. Вид идеальной смуглой задницы открывается взору Курта. Хаммел встает, чтобы найти смазку, и когда поворачивается, видит, что Блейн встал на колени и лег грудью на кровать. Курт видит его яйца, приоткрывшуюся ложбинку между ягодиц, и это выбивает дух из легких Хаммела. Влажными пальцами он скользит, размазывая лубрикант по коже Блейна, пока не доходит до его отверстия. — Два, — слышит Курт. — Сразу. Мне нужно, Курт. Внутри него тесно, и Курт неосознанно вспоминает, сколько раз они в выпускном классе развлекались в машине, наконец понимая, что делало его таким помешанным на сексе. Это всегда был Блейн, его душа, что вечно нараспашку, и доверие между ними. Доверие. — Видел бы ты себя сейчас, — выдает Курт, упорно толкаясь в узкое отверстие. В ответ Блейн скулит, цепляясь пальцами за край кровати. Его плечи дрожат, и Курту приходится закусить губу от рвущегося наружу стона. Мышцы на спине Блейна переливаются, пока Андерсон прогибается в пояснице и издает тихое рычание. — О, боже, — слышит Курт и останавливается на этом месте, чтобы услышать Блейна еще раз. И Блейн рычит. Одним движением он убирает волосы от лица и бросает взгляд через плечо, его лоб вспотел, а несколько упрямых кудрей падают обратно, прикрывая один глаз. Раскрасневшиеся от укусов губы приоткрыты, и Блейн проводит по ним языком. Порнографически медленно. Курт глубоко вздыхает и добавляет смазки, прежде чем вставить три пальца. Блейн не перестает на него смотреть, а когда Курт касается того же места, задирает голову и мелодично стонет в голос. Несмотря на все обещания, Курт теряет самообладание, хватая презерватив и смазку. Он готовит себя, пока Блейн переворачивается и садится. Через несколько секунд Курт лежит на кровати и видит спину Блейна, пока тот устраивается на его члене. Курт видит, как сантиметр за сантиметром он исчезает внутри тела Блейна, и вновь эти мышцы на вспотевшей спине Андерсона, темные кудри, что гармонично смотрятся со смуглой кожей в сумрачном свете. Блейн впивается пальцами в бедро Курта, пока тот не может оторвать взгляд, как растянулся вход Андерсона от его члена. Блейн стонет и сбивается с ритма, и Курт привстает, толкая его вперед, пока Блейн не встает на колени и не хватается руками за спинку кровати. Курт движется ритмичнее, схватившись за плечо Блейна и помогая ему двигаться навстречу. Кожа Блейна обжигающе горяча, и это не может не заводить Курта сильнее. — Черт возьми, Курт, — громко стонет Блейн, пока Курт энергично выходит до головки и входит в него до конца. Блейн глотает стон и беззвучно выгибается в спине. Ему необходим поцелуй. Курт наклоняется и тянется рукой к его подбородку. Блейн послушно поворачивает голову и тут же чувствует легкую боль от поцелуя Курта. Язык Хаммела скользит по коже, и Блейн приоткрывает рот, потому что в таком положении Курт проникает гораздо глубже и интенсивнее, и Андерсону сложно сдержать стон. Курт тянется другой рукой к его члену, обхватывая его у основания. Блейн чувствует вес Хаммела над собой, как они скользят кожа к коже, как большой палец скользит по его головке. Андерсон впивается пальцами в бедро Курта, призывая его двигаться быстрее, и Курт чувствует, что тот вот-вот кончит. Еще один развязный поцелуй и пара рывков, прежде чем световые пятна начинают застилать глаза. Курт глотает стоны кончающего Блейна. Блейн же чувствует идеальное единение с любимым человеком. Курт скатывается с него. Снимает презерватив. Блейн лежит на животе и боится пошевелиться. Он скрещивает пальцы. «Не уходи. Пожалуйста, не уходи». Курт исчезает в коридоре, и Блейн хватает свою майку с пола, чтобы вытереть сперму. Все эти полгода он думал, что сможет в любой момент заговорить с Куртом, потому что все мысли уже давно были обдуманы. Но сейчас Блейн чувствует себя беспомощным, он не слышит, что делает Курт, и не знает, на что надеяться. — Я нашел подушку и принес тебе воды, — слышит Блейн за спиной. Стук стакана о прикроватную тумбочку, и подушка оказывается рядом с ним. — Я люблю тебя, — дрожащим, неуверенным голосом произносит Блейн, вжимая голову в плечи. Он не знает, что будет через секунду, что будет через час, день или год, но все, что он знает, — он должен провести их с Куртом, иначе не будет никакого смысла в этом существовании. Все те же прохладные ладони, вес чужого тела на спине. Курт тянет его на кровать и нависает сверху. — И я тебя люблю, — он гладит Блейна по щеке. — Я знаю, что все сейчас запутано, но я сделал то, что хотел сделать, и я никуда не хочу уходить. Это ты. Блейн все еще дрожит, оглядывая расслабленное лицо Курта. — Это всегда был ты, — шепчет он, прижимая легкий поцелуй ко лбу Блейна. — И я больше не могу себе врать. — Мы ведь со всем разберемся? — осторожно спрашивает Андерсон, нежно касаясь плеча Курта, и тот перехватывает его ладонь, чтобы поцеловать. — Мы со всем разберемся. И многим было бы недостаточно этого, но опять же многим не понять такой связи. Настолько сильной, что слов не хватает, чтобы объяснить все свои чувства. Требуется ментальная связь, единение на каком-то непостижимом внутреннем уровне. И как близко они бы не были, все равно будет казаться, что этого недостаточно, поэтому им никогда нельзя оставлять друг друга. Блейн прикрывает глаза, чувствуя, размеренное дыхание Курта за спиной. Он крепче обнимает руку Курта, что перекинута через его бок. Блейн уверен, что больше ничего в этой жизни не сможет его сломить, не тогда, пока Курт рядом с ним.