the kill

Когда Уэнсдей заходит во «Флюгер» с другими неверморцами, приехавшими на школьном автобусе, Тайлер уже там. Сидит в одной из кабинок. Они не виделись несколько дней, с тех пор как шериф подобрал их на шоссе и отвез Уэнсдей в замок. Тайлеру нужно было время, чтобы разобраться в отношениях с отцом, а ей — чтобы подумать. Всего несколько недель назад она искренне верила, что любовь сама по себе — это инфекция, которую следует искоренить, как чуму и оспу. Она обещала не вступать в отношения и внутренне содрогалась при виде своих сверстников, цепляющихся друг за друга. А сейчас? Уэнсдей больше не могла отрицать, что у нее есть чувства к Тайлеру (она даже мысленно не могла произнести слово «влюблена»). Она не могла отрицать, что уже скучает по нему. По его улыбке, по теплу его тела. По тому, как он смотрел на нее, пока они сидели на заднем сидении внедорожника шерифа. И она нервничала, потому что не знала, чего ожидать от этих отношений. Как это может сработать, если она не хочет отказываться от своей независимости и гордости, если не хочет менять свои привычки. Она понятия не имела, с чего начать. Но потом пришли по-настоящему хорошие новости, и Уэнсдей написала Тайлеру, что им нужно встретиться. Она проталкивается сквозь фиолетово-полосатую массу к столу и садится напротив Тайлера. — Привет, — улыбается он и подталкивает ей квад в стакане «с собой». Перед ним стоит чашка с недопитым чаем и картонная коробка с логотипом кофейни. — Привет, — говорит Уэнсдей и так торопится отпить кофе, что обжигает язык. Но морщится она не поэтому. Напиток готовил не Тайлер, и это заметно. — Я боялся, что ты не зайдешь за мной, а пойдешь туда одна, — внезапно говорит он. — Но я же сама тебе написала, — Уэнсдей озадачена этим предположением. — Ну… — Тайлер обхватывает руками чашку. — У тебя было время подумать. И ты, возможно, решила, что теперь, когда я не вовлечен в какую-то детективную историю, я просто еще один парень из маленького городка, подающий тебе кофе. — Тайлер, мне не нравятся люди, которые напрашиваются на комплименты, — строго говорит Уэнсдей. — Мы оба знаем, что ты больше, чем просто парень, — смягчает она свой ответ. — И я бы хотела обсудить наши с тобой отношения, — она невольно понижает голос, как будто кто-то в переполненном кафе может подслушать. — Я думаю, нам следует обсудить некоторые, ну, условия и предпочтения. Она снова прячется за глотком кофе, когда заканчивает предложение. — Я думал об этом, — Тайлер мягко улыбается ей. — Ну, о разных аспектах. Например, о том, что ты, вероятно, не фанат ППП… — Двинься, подружка, — Энид плюхается на диван рядом с Уэнсдей. — Вы не можете в одиночку занимать целый столик в час пик. Аякс в очереди, заплатит за кофе и присоединится к нам. Ты ведь не против, правда? — Ее соседка смотрит на них обоих и лицо ее светится от радости. Когда Энид вернулась в их комнату, Уэнсдей соскребала остатки воска с пола. — Удалось? — она неопределенно обвела рукой мансарду, не совсем понимая, что именно здесь произошло. — Да. Тайлер теперь свободен. — Уэнсдей помедлила, но затем сказала, — Спасибо за помощь, Энид. — Мы же друзья, — Синклер села за свой стол, открыла учебник, чтобы подготовиться к одному из предметов, и неожиданно спросила, — Так вы с Тайлером теперь вместе? — Что заставляет тебя так думать? — Уэнсдей на секунду оторвалась от работы и продолжила, как будто вопрос ее вообще не задел. — Когда ты произносишь его имя, твое лицо становится таким… мечтательным, — хихикнула Энид. Лезвие скребка предупреждающе скрипнуло, когда Уэнсдей с силой провела им по доске, и ее соседка по комнате сделала вид, что полностью погрузилась в домашнее задание. — Вообще-то, нам пора идти, — Уэнсдей поднимается с места и заставляет Энид выпустить ее. Тайлер хватает коробку и следует за ней, извиняясь перед блондинкой, ссылаясь на часы посещений пациентов. — Передавайте ему привет от меня! — кричит им вслед Энид. Тайлер предлагает поехать на машине, но Уэнсдей отказывается, отмечая, что до больницы всего пятнадцать минут пешком. — Что в коробке? — спрашивает она, потягивая свой кофе. — Черничные маффины для обеих миссис Оттингер, — Тайлер ловит ее взгляд и резко говорит, — Да, я знаю, это дерьмовое извинение за то, что отправил их сына в кому, — Затем, более спокойно, добавляет, — Они всегда заказывают в кофейне одно и то же. Я просто пытаюсь проявить к ним немного тепла. Они не собирались говорить Сью и Джанет, кто был ответственен за то, что случилось с Юджином. Но Уэнсдей любопытно, как Тайлер отреагирует на встречу со своей жертвой. — Так что такое ППП? — Она решает пока сменить тему. — Ты начал говорить, пока Энид нас не прервала. — Публичное проявление привязанности, — объясняет Тайлер, выражение его лица меняется с хмурого на лукавое. — Не думаю, что ты захочешь держаться за руки или позволишь целовать тебя в знак приветствия у всех на виду. Уэнсдей думает о своих родителях, которые не могли и минуты прожить без физического контакта, и согласно кивает. — К тому же, я думаю, мне придется отказаться от ласковых прозвищ, — он ждет еще одного одобрительного кивка, прежде чем добавить, — Что не помешает мне переименовать тебя в моих контактах так, как я захочу. — О чем это ты? — останавливается Уэнсдей. — Это останется между мной и моим телефоном, — Тайлер не сбивается с шага. — А что хотела обсудить ты? — Я хотела сказать тебе, что всегда буду ставить свои интересы выше твоих. Я буду ценить свое личное пространство и время. И я определенно не буду тратить часы на отправку сообщений или звонков, — говорит Уэнсдей, догоняя его. — Хорошо. Я тебя понял, — он вдруг подмигивает ей. — Кстати, если у тебя будет время, на следующей неделе я мог бы отвезти тебя в Берлингтон, показать дом, где родился Тед Банди. Оставшуюся часть прогулки Тайлер рассказывает ей об одном фильме, «который развенчивает мифы о Банди и дает женский взгляд на серийного убийцу». Чем ближе они подходят к больнице, тем более торопливой и сбивчивой становится его речь, и Уэнсдей понимает, что он нервничает. Сью и Джанет встречают их снаружи палаты. — Уэнсдей! Как здорово, что ты пришла! Юджин ждал тебя. О, так Тайлер твой парень? Привет, дорогой. Это для нас? Обе женщины бомбардируют их одновременными восклицаниями и вопросами. Уэнсдей вздрагивает, вспоминая свою ложь недельной давности. Она бросает взгляд на Тайлера, но он занят тем, что что-то бормочет в ответ на благодарности Джанет. — Он очнулся два дня назад, но мы не хотели сразу оповещать об этом. И врачи просили не давить на него. Вчера приходили из ФБР, чтобы задать ему несколько вопросов о той ночи, — вздыхает Сью. — Сейчас он выглядит окрепшим, но все равно лучше, если у него будет только один посетитель. Извините, ребята. В палату входит Уэнсдей, оставляя Тайлера на растерзание дружелюбным Оттингерам. Юджин выглядит намного лучше, чем в прошлый раз, когда она была здесь. Лицо набрало цвет и округлилось, как яблоко. Он приветствует ее громко и радостно, благодарит за защиту — Вещь отдает Уэнсдей честь с тумбочки — и рассказывает о визите ФБР. — Я рассказал им о последнем, что помнил: что у поджигателя были красные сапоги, и они, похоже, удовлетворились этой информацией. — Ты помнишь что-нибудь еще о нападении? — осторожно спрашивает Уэнсдей. Она заранее знала, что Юджина допрашивали. Команда Милтона продолжала отправлять обновления по все еще открытому делу. Она также знала, что адвокат Лорел сбежал за границу, куда-то на Карибы. У следователей были основания полагать, что он был замешан в ее темных делах, связанных с убийством наследницы конфетной фабрики. — Нет, — качает головой Юджин. — Только то, что я бежал в темноте, не чувствуя ног. — Энид передает привет. Она приходила читать тебе, — меняет тему Уэнсдей. Юджин предсказуемо приходит в восторг и тут же начинает рассуждать о том, что должен отправить Энид благодарственную открытку, что ей могут понравиться его потрясающие шрамы, что еще слишком рано говорить, но что он может пригласить ее на празднование Белтейна, которое всегда проходит в Неверморе. — Как, кстати, прошло твое свидание в тот вечер? — внезапно спрашивает он. — С бариста из «Флюгера»? — Прошло хорошо, — Уэнсдей смотрит на Вещь. — Он… он вообще-то пришел со мной, но твои мамы решили, что тебе ни к чему толпа в палате. — Так вы, ребята, встречаетесь? Проклятье. Юджин не лучше Энид, когда дело касается сплетен. Уэнсдей обращается в основном к Вещи, который стоит на подушечках пальцев от любопытства. — Я расскажу тебе позже, как все произошло. Он совсем не такой, как я думала в начале. Затем в палату заглядывает Сью, и Уэнсдей прощается. Несмотря на то, что Юджину больше не нужна защита, она все равно оставляет Вещь в больнице. Кажется, он еще не готов встретиться с Тайлером лично. Тот ждет ее в коридоре. Как только они прощаются с Оттингерами, его вежливая улыбка исчезает. Они молчат, пока не выходят через боковую дверь на офисную парковку. Там Тайлер садится на каменный парапет и выдыхает. — Ты точно знаешь толк в пытках, Уэнсдей. — Я подумала, это будет полезно, — она встает перед ним. — Полезно напомнить мне, что я монстр? — саркастически спрашивает он, сжимая кулаки. — Полезно напомнить тебе, что ты можешь контролировать свое альтер эго. Полезно напомнить тебе, что ты, по сути, спас Юджина, сумев обойти приказ Лорел, — говорит Уэнсдей. — Почему ты… Не говори мне, что мой отец сказал тебе, что я… — Тайлер задыхается от негодования. — Я уже некоторое время пользуюсь его безграничным доверием и уважением. И поэтому, да, он консультировался со мной. Он сказал, что тебя мучают угрызения совести. Что у тебя может быть посттравматическое стрессовое расстройство. И что он не знает, куда обратиться за помощью. Ведь в последний раз, когда он доверился врачам, они не только не помогли его любимому человеку, но и усугубили положение. Она придвигается ближе, подол ее юбки касается его колен. — Вы не имели права говорить об этом за моей спиной, черт возьми. В любом случае, я справлюсь с этим сам, без психушки для изгоев и… — К черту «Уиллоу Хилл» и их варварские методы, к черту Невермор и его ксенофобию. Есть и другая сторона мира изгоев. Там, где мы стоим друг за друга. Я познакомлю тебя с ней. И вместе мы победим все. Желая, чтобы он поверил каждому ее слову, Уэнсдей не сводит глаз с лица Тайлера. Но в его лице и позе все еще читаются упрямый протест и досада от того, что его поймали на слабости. Она садится к нему на колени, наклоняется вперед и шепчет на ухо: — Только в сказках чудовище превращается обратно в принца после того, как дева целует его, и все возвращается на круги своя, — Уэнсдей целует его в щеку и чувствует дыхание Тайлера на своей шее. — Но это жизнь, Тайлер. Мы должны двигаться дальше. Мы оба так упорно трудились, чтобы вырвать тебя из сетей Лорел Гейтс. Не позволяй ей победить сейчас. Не позволяй чувству вины уничтожить тебя, — Еще один поцелуй. Руки Тайлера на ее талии. — Ты мой монстр. Мой нерасколдованный зверь. Просто позволь мне помочь тебе, пожалуйста, — бормочет она. Когда Тайлер неохотно кивает, она прижимается своими губами к его губам. На этот раз поцелуй Тайлера медленный, ищущий. Он впитывает ее вздохи, проверяя, как она реагирует на то или иное сопутствующее действие. Когда он отстраняется, Уэнсдей не успевает сдержать стон разочарования. — Ты останешься на ужин? — спрашивает Тайлер, играя с одной из ее косичек. Она планировала вернуться на школьном автобусе в Невермор, чтобы начать работать над докладом о библиотеке монастыря Сакья для своего домашнего задания по истории. Но Тайлер показывает, что в эту игру могут играть двое. — Я скучал по тебе, Уэнсдей, — шепчет он, целуя ее ниже уха. — Пожалуйста, останься. — Только если, — она пытается торговаться, как будто уже не сдалась. — Только если что? — Если ты скажешь, как переименовал меня в своих контактах. Улыбка, которую он ей дарит, не сулит ничего хорошего. *** Им требуется несколько недель, чтобы приспособиться и найти баланс, в котором так нуждается Уэнсдей. Тайлер с ангельским терпением выносит все ее попытки управлять не только своим, но и его графиком, который теперь включает в себя, помимо учебы и работы в кофейне, анонимные консультации с психотерапевтом-изгоем, контакты которого предоставил Джон Милтон. Энид говорит, что «расписание свиданий» убивает всю романтику, но Уэнсдей не согласна. С каждым днем ​​ее привязанность к Тайлеру только растет, и она больше не боится, что это изменит ее. К тому же, четкий график не означает, что в отношениях нет места сюрпризам. Так, Тайлер устраивает ей киновечер в склепе Крэкстоуна, и Уэнсдей всю ночь снятся кошмары после увиденного. Сегодня она ведет его через лес на задний двор особняка Гейтсов. Накануне Уэнсдей спрятала там две канистры с бензином. Если сжечь дом своего заклятого врага — даже если она уже мертва — недостаточно романтично, пусть в нее ударит молния. — Нам придется подождать пять-семь минут, прежде чем начинать, — говорит Тайлер, сверяясь со временем в телефоне. В ответ на ее немой вопрос он поясняет, — Торп. И его ежевечерние пробежки. Если только он не изменил свой маршрут после ареста Лорел, к этому времени он уже должен быть неподалеку. Когда ты сказала, что пойдешь с ним на Рэйвен, я думал поймать его здесь и переломать ему ноги, — Тайлер произносит последнее предложение так, что трудно понять, шутит он или нет. — Тебе следует поблагодарить его. Он был первым, кто спас меня от Роуэна, — подначивает его Уэнсдей. — О, я благодарен. Иначе давно бы выбил из него все дерьмо за то, что он так бесстыдно пялится на тебя каждый раз. Ксавьер действительно пробегает мимо ворот особняка, и когда его шаги затихают, Тайлер небрежно срывает желтую ленту, огораживающую место преступления, и выламывает дверь на кухню. Вместе они разливают бензин по полу первого этажа, создавая огнеопасный путь к выходу. Тайлер разбивает пару окон, чтобы создать сквозняк, который поможет огню распространиться. — Готов? Вернувшись на относительно безопасное расстояние, Уэнсдей проводит пальцем по кресалу старой Зиппо, выбивая искру. Она передает зажигалку Тайлеру, чтобы тот ее бросил, и через несколько мгновений пламя касается влажного пятна на пороге старого дома Лорел Гейтс. Бензин воспламеняется, и вскоре оранжевое пламя охватывает интерьеры особняка, сжигая змеиную яму изнутри. — А это довольно приятно. Начинаю понимать пироманов, — говорит Тайлер. Огонь, который они разожгли, отражается в его потемневших глазах, в блеске пламени лицо его кажется опасным, даже жестоким. Губы Уэнсдей изгибаются в улыбке, когда она видит его таким. Почувствовав ее внимание, Тайлер поворачивается. Он усмехается в ответ на ее голодный взгляд и притягивает Уэнсдей к себе. Когда он целует ее, Уэнсдей охватывает жар. Это жар, который может сожрать ее плоть и кости, который может оставить от нее только пепел, который и развеять-то будет некому. И дом Гейтсов, горящий в десяти шагах от них, не имеет к этому никакого отношения. Они целуются до тех пор, пока ночь не пронзает эхо сирены, и скрываются в темноте еще до того, как к воротам подъезжает первая пожарная машина.