Ария Паразитов

Тонкие прутья железных фонарей блестели в свете собственных белых ламп. Каменные улицы были покрыты пылью и лепестками белых летних цветов. Над головой повисли дуги и клубки толстых черных проводов, что путано обвивали стальные стержни фонарей. Через толстое стекло первого этажа все ещё можно было расслышать редкий пищащий сигнал и рассмотреть желтый мигающий индикатор в щитке возле ламп, из которого так же торчала желтая табличка с двумя черными полосками. И такие индикаторы были почти на каждом фонаре, что стояли примерно в 15 метрах друг от друга. Ночью город всегда накрывался этим размеренным звуком пищащих устройств. К этому легко привыкнуть, но если вдруг звук изменится – это заметит каждый, кто вышел на улицу в этот миг. Лежа в кровати, не способный заснуть, Он сложил руки на груди, думая, как же ему справится с бессонницей. Ведь уже поздно и сон все никак не приходит. Глаза болезненно ноют при закрытии, и зуд не проходит как бы сильно Он их не тер. Мерзкие мысли и тусклые образы мешают сну, но от них невозможно избавиться и приходится мирится с ужасным переходным состоянием, когда невозможно встать, но и невозможно спать. Часы на стенке перед кроватью размеренно тикали, хотя этот звук не должен доноситься до другого конца комнаты. Наверное, он настолько стал привычен, что сам возникает в голове. Жаль что времени в темноте все равно не было видно, а включать свет еще губительнее, чем узнавать ночное время. Кейдж устал лежать неподвижно, его тело ломило от недостатка сна, и он приподнялся на скрипучей кровати, что стояла перед окном. Все те же желтые огоньки и таблицы. В голове опять возникал тот редкий писк. Потянув руки к ногам, ломота отступила, но все еще таилась где-то глубоко в костях. Усталость из изматывающего резкого чувства превратилась в тягучую массу, контролирующую каждое движение. Коснулся ногами гладкого дощатого пола, вновь скрипнула кровать. Он подошел к часам вплотную, оперся руками на стенку, но так и не разглядел время. Кейдж сел за стол, думая, какая это глупая идея. Сидеть вот так посреди комнаты. в темноте. одному... Завтра снова учеба. Вновь незнакомые люди, что с радостью поиздеваются над твоими неудачами и примажутся к достижениям. Ему не хотелось так думать, это казалось мерзким, но почему-то такие мысли казалась ему правдивыми. Эти подростковые интриги утомляли его, хоть он и не противился им, а иногда сам принимал в них участие. Противное чувство не покидало его, но вскоре отбросил свои противоречия, вновь поднялся, решительно не зная зачем. Вновь наблюдал в окне тусклый свет летнего неба, яркие лучи белых лампочек, мерцающие индикаторы, темные кирпичные дома, зеленые цветущие крыши, отдаленные горные хребты, слабые огни в полях у подошвы городского холма. Красивый вид, но бессонница все портит. Настолько, что Кейдж почувствовал себя безумцем. Почему бы на ночь не сбежать от нее? Представить, что и не нужен ему сон. Адреналиновое чувство запретного подпитывало его топку стремления. Но ночные улицы опасны, он это понимал. Понимал и то, что в последнее время ничего и не происходило. Так чего опасаться? Его никто не остановит, пока индикатор не превысит лимит в пять полосок. Страх и сомнения не долго мучали его, он оделся, взял с собой перочинный ножик, фонарик, накинул ветровку, от холодного влажного воздуха августа, и тихо вышел в коридор. Он был длинный и темный. Вдоль несущей стены стоял такой же длинный шкаф. У его основания была раскидана обувь, на вешалке висело множество кофт и ветровок, а у основания гордо стояла рота тростевых зонтов. Кейдж по памяти нашел свою спортивную обувь и быстро влез в неё на голую ногу. Он ведь рассчитывал просто по быстрому прогуляться. Тихо прильнув к тяжелой входной двери, он аккуратно стянул цепочку с паза, нажал на ручку и дверь плавно открылась. Он выскользнул в тонкую щель, зная что петли скрипнут при полном открытии, и зашагал по клетчатым плиткам подъезда. Выскочив на лестничную клетку он побрел наверх, на крышу. Внизу старая консьержка наверняка опять не спит, все пытаясь разгадать все кроссворды мира. Дверь на крышу широко распахнулась, расталкивая освежающий ночной воздух. Кейдж прошелся меж глиняных горшков с разными посадками, от банальных луговых цветов, до настоящих миниатюрных плодоносных деревьев. Ему нравилась мысль о садоводстве, но сам он никогда за растениями не ухаживал, соседка говорила, что ему не хватает терпения для такого рода вещей. Вот он и оказался у ограждения крыши, внизу вновь виднелись каменные плиты улицы и сеть проводов и света. Взгляд быстро нашел пожарную лестницу и Кейдж тихо и медленно стал спускаться вниз. Глаза сами цеплялись за чужие окна, все они выходили на кухню, где посреди ночи никого не было. Кейдж уже почти спрыгнул с второго этажа как на миг увидел темный блик на стекле, да так перепугался, что отпустил руки с перил и чуть не расшиб себе лодыжку, но все таки успел упасть на руки. Кто-то не спал? И бродил в темноте по квартире? Или ему показалось?... Хотя можно ли сейчас осуждать или бояться? Он такой же бродяга в столь позднее время. Кейдж отряхнулся, посмотрел на свои пыльные руки, попытался стереть с них грязь, но та въелась в потертость от падения на каменный тротуар. Он глянул на стекло Кофейни Перекрестка, на темноту внутри, среди которой стояли столы и стулья, на безлюдную стойку, на отдыхающий кофейный автомат. Посмотрел на аптеку перед ним, все еще горящую белым и зеленым светом. Над бетонной лестницей висел знак в виде креста, в центре которого зеленым неоном горела рука, сжимающая что-то похожее на червя или змею. Обернулся на арку, под которой проходил трамвайный путь, увозящий утром толпы народу вниз и дальше по холму. Наконец решил пойти вниз по улице, в сторону мелкого прудика на скосе. Одинокий город казался пустынным. Все работяги спали дома, пьяницы боялись пить вне баров и кабаков, да и жилая улица была тихой. Даже грабители предпочитали не высовываться на пустые улицы ради редкой наживы. Ночь погружала город Механ-Род в глубокий сон, по неуловимой реальности которого беспечно прогуливался Кейдж, пряча руки в карманах. Одиночество и темнота. Вместе с усталостью и бессонницей это ужасная комбинация. Только свежий воздух, приносимый летним ветром, мог хоть немного улучшить настроение. Кейдж уверенно шагал по пологому склону, пытаясь пройти к пруду. Завернул на более мелкую улочку, где во внутреннем дворе прятался типичный быт горожан: магазины на первом этаже, ржавеющие детские горки и качели, трансформаторная будка посреди двора, бельевые веревки и лакированная беседка под деревом. Все знакомое, ничего нового. Свет не горел ни в одном окне, а центральный столб все так же пищал и показывал желтую табличку с двумя полосками. Кейдж шел через пыльную тропинку в сторону выхода со двора, откуда дул приятный озерный запах. Увидев кольцевой парк, он с радостью спустился по деревянной лестнице к набережной, вымощенной почти так же как улица и все так же освещенной фонарями и индикаторами. Прогуливаясь вдоль берега он хотел вдохнуть как можно больше мокрого ночного чувства. Спустился к воде, собрав на обуви всю ночную росу. Руками потрогал морозную стоячую воду, грустно посмотрел на пустой рыбацкий причал, на котором в выходные полно энтузиастов, и побрел дальше, в конец парка. Сделав крюк, он решил вернуться с другой стороны улицы. Вновь поднявшись по лестнице, он направился по соседней широкой улице в сторону родной и внезапно заметил, что звук изменился… Три полоски. Индикатор стал мигать чаще, в ритм со звуком. Кейджа пробрало. Что творится?.. Опасность растет и рядом с ним. Четыре полоски - значит рядом. Не паниковать, бежать нельзя, смотри везде. Рука в кармане нашла перочинный нож, а вторая вцепилась в фонарик… Пять полосок! Угроза как никогда рядом! Сердце стучит, мысли осуждают за беспечность, а руки дрожат. Ноги ковыляют наверх и глаза бегают из стороны в сторону, пока не находят мусорный переулок… Под контейнером видна кровь. Брызгами она разлетелась по каменистому настилу. Ноги встали. Страх парализовал. Снова кровь. Пять полосок. Это точно он… Но… Кейдж еще жив. Поскольку нет Красной угрозы? Но тогда… Опасность не настоящая? Даже если побежать – догонит. Где патруль, который так нужен? Это потому что не Красная? Бред… Бред, но даже в таком бреду, безумная мысль поглотила Кейджа. Там, за контейнером, лежит мертвое тело. Но не слышно и звука. Может, его бросили? Или кто-то смог отбиться? И среди писка проклятого индикатора Кейдж слышит слабый голос ровесницы. Он не разобрал что та говорит, но это сорвало пломбу с его тормозов. Он выкинул лезвие ножа, крепко взял его в руки и двинулся к мусорным бакам. Грязь, вонь и насекомые. В темноте плодилось все самое мерзкое в городе. Свет фонаря ударил на залитую кровью кирпичную стенку за баком. Под пятном, держась за кровоточащую и изрезанную плоть живота, сидела девушка. Тонкие бледные руки, дрожащие розоватые губы, жидкие светлые волосы и просто упитанная кровью белая футболка. Рядом лежала изорванная в клочья джинсовая куртка, тоже покрытая кровью. Кейдж выставил вперед нож, ударяя светом девушке в глаза. - Где он? – он спрашивал шёпотом, все еще чего-то опасаясь. - Убежал. – из уголка рта у неё полилась бледная кровь. Кейдж медленно подошёл к девушке и встал перед ней, пытаясь не наступить в лужу крови. - Почему тот не убил тебя? - Не знаю… Помоги мне встать. - Скоро тут будет патруль… - Не будет, они приезжают только на красный… - Странно, что нет красного. – Кейдж неловко протянул руки к оголенным плечам девушки. Но как только он их коснулся, она тут же вцепилась в его руки. Он почувствовал силу, что тянула его к девушке и смятение, от того, что та буквально впилась в его губы. Что-то быстро обвило его язык и тут же вползло дальше в глотку. Кейдж упал в лужу кровь, почти задыхаясь. Что-то рвало его пищевод, пробуриваясь дальше за глотку. Слезы текли в кровь, слюна падала вниз, он истошно пытался вдохнуть, дергаясь от боли в шее, пока его глаза не закрылись и боль не стала нестерпимой. Все потухло. И ночь наконец пришла и к нему.