Ария Паразитов

      Коричневая бумага легко развернулась, обнажая содержимое. На вид было ничего особенного. Обескровленные, аккуратно нарезанные алые кусочки. Уголки кожи блестели, будто смазанные жиром. Белые прожилки были бережно вырезаны. Кости и хрящи были удалены. Кейдж дергался только от мысли, как с белоснежных человеческих косточек срезалось это мясо, но не мог удержаться от замечания, что работа выполнена изящно. Хунд не просто кинул в него куском плоти. Он позаботился о том, чтобы он выглядел не хуже филе на прилавке. Это тоже повергало кейджа в ужас.       Он живо представил как мясник отделяет жесткое мясо от человеческих лопаток и с улыбкой кладет то под стекло в магазине. Как люди повседневно осматривают мясные ряды. Указывают на понравившийся товар, отсчитывают купюры, протягивают продавцу, руки которого вымочены в человеческой кровь. Этого не видно, но кровь въелась в руки мясника, как бы сильно он их не отмывал – никогда его кожа более не станет чистой.       Кейдж зажмурился, сжав кулаки и приставив их к груди. Отвратные мысли все сильнее заполняли его. Он теперь иной. Может ли он есть сырое мясо? Как настоящее животное, которому нет дела до отравления или паразитов. Он теперь сам паразит. Ему не страшны другие твари, что хотят пожить в его теплом инкубаторе, да? Кейдж уверенно отвечал себе, что так и есть. Теперь ОНА защищает его от остальных. Не только от людей, но и от мелких вредителей.       Рука потянулась за насыщенным кусочком. Пальцы сжали податливые мышцы. Мягкий и прохладный, слегка влажный. Омерзительное влечение чувствовалось даже в пальцах, которые слегка сжимали питательный кусочек. Кейдж чувствовал дрожь в руке. Ему нужно это съесть, но разум не дает. Как бы он не открывал рот и не затыкал нос, образы идущих навстречу ему людей презрительно смотрели на него. Стоя посреди улицы, все обходили его. Тыкали пальцем, злобно улыбались, кричали, страшились. Кейдж смотрел на мясо в руке и кровь стекала по его ладони, заполняя ту как чашу. Она переполнялась и струйки стекали по тыльной стороне руки, капли падали вниз, на лица испуганных людей.       Глаза закрылись, потекла слюна, запахи пропали, как и звуки. Мышца дернулась и на языке чувствовалась сладость. Кейдж чувствовал как на его языке тает кубик настоящего сахара, его обволакивает обильная вязкая слюна, от чего он тает ещё сильнее. Один глоток. В горле чувствовалось напряжение. Зубы жестко сомкнулись. Ничего подобного Кейдж не испытывал. Это не было похоже даже на его самоудовлетворение. Вкус давал настоящее… Счастье. Спокойствие и решимость. Энергию и волю к жизни. Бодрость и стойкость. Тревожные мысли ушли куда-то за кулисы. Тело погрузилось в расслабляющую прохладную воду. Пришло чувство насыщенности. Кейдж открыл глаза.       Он не хотел спать. Не хотел есть. Не слышал свои же мысли. Не чувствовал себя изгоем или маньяком.Чувствовал лишь единение со светлой кухней и желание чем-то себя занять. Желание, которое в последние дни имело совсем иной вид, принудительный и муторный. Кейдж свернул пакет. Затолкал его к стенке холодильника. Бодрым шагом двинулся по коридору. Послышался стук механизма входной двери. Ключ проворачивал штифты. Дверь открылась. В коридор проскользнул желтый свет из подъезда. Через порог переступила не слишком высокая женщина. Кейджу была знакома и её грузная черная сумка, рабочие ботинки, кожа которых истерлась песком и цементом, белая футболка, которая освежала женщину в душные ночи, плотные брюки, прожжённые в некоторых местах искрами. Уставшее лицо, заполненное кожными точками и мелкими белыми шрамиками. Приятный свежий цветочный запах, который никак не подходил ей. Кейдж всегда думал, зачем она использует духи после смены, на что всегда получал ответ: «Хочу отличаться от обычной работящей женщины»: - Привет, мама. – Кейдж остановился посреди коридора. - Ты почему не спишь? – Она говорила спокойно, при этом сбрасывая сумку и ботинки на пол. - Я недавно проснулся, теперь не знаю чем себя занять. - Проснулся? Ты забыл выпить лекарство, что тебе прописали? - Да… - По какой-то причине, Кейдж больше не стыдился своей рассеянности, наоборот, он гордился, что утратил рецепт на лекарство, это нисколько его не беспокоило. – Рецепт потерял и не купил его. Поэтому сплю вот так, с переменным успехом. - Хм, потерял? Дома где-то валяется, уверенна в этом. Как дела в школе? – она стянула с себя белые хлопчатые носки и босая направилась в ванну. - Отлично. – в голову сразу вернулись воспоминания волейбольной дуэли, странное чувство азарта обгоняло скромность Кейджа, он хотел хвастать своим достижением. – Тренер поставил меня играть. Я победил. Смог обыграть старую команду. Думал что меня по стенке размажут, но все сложилось совершенно иначе. - Даже так? Ха, я… Не думала, что в тебе проснётся тяга побеждать. Ты молодец! Я в свое время плохо играла, но ты меня превзошёл, горжусь! – Кейдж смотрел как она улыбается через усталость.       Все переполняет его. Радость, заслуженность, невинность, уверенность, победоносность и кураж. Он не замечал более тех низменных чувств, что преследовали его в прошлом. Стыда, поражений и неудач не существовало в будущем и настоящем, а руки из прошлого тянуться где-то позади. Откуда не могут достать до сознания Кейджа: - Как у тебя на работе? – Кейдж опирался на деревянную раму двери в ванную, смотря как мать отмывает жесткой щеткой запачканные руки. - Ничего нового. Все занималась тем «Тягачом». Его должны поставить на рельсы через пару дней, я буду нужна на проверке. Это послезавтра, наверное. Не думал пойти в машинисты, а? Дорожникам как раз не хватает молодых парней у руля. - Может быть. Тогда поезда станут семейным делом, так ведь? Она удивленно покосилась на Кейджа, услышав его ответ. Ясно не ожидая такого четкого ответа, да ещё и с долей юмора или же откровенностью. - Да? Да… Да, семейным! Поезда всегда нужны, так что задумайся над этим. – Она быстро хлопнула Кейджа по плечу, отталкиваясь от него на кухню. – Есть что поесть? Её задорный запал светился даже в сгустке изнеможения. Скомканные и односложные ответы, а так же вялость движений и легкая хромота выдавали её усталость с потрохами. - Я недавно готовил, можешь перекусить. Посуду оставь мне на завтра… Сейчас же я попробую поспать. - Я тоже скоро лягу, так что сильно шуметь не буду. Спокойной ночи, Кей. - Приятного аппетита, мам.       Кейдж сделал несколько шагов по коридору, но остановился. Раньше что-то было иначе, но он не мог вспомнить что… Так и не поняв, он побрел к себе в комнату. Вспоминается та самая ночь. Все очень похожее, наверное из-за статичной темноты, что не меняется здесь. Спать не хотелось. Кейдж лег на матрас. Смотрел в потолок, слушая легкие шумы на кухне. Вскоре все стихло, щелчки выключателей перестали звучать. Дом уснул. Кейджу приелось знакомое чувство бессонницы, но сейчас она ощущалась иначе. Он чувствовал себя хорошо. Наконец он чувствовал себя не уставшим. Мысли о жизни не беспокоили его и воздух спокойно циркулировал в его крови, не заполняя голову отравляющими парами беспокойства, стыда и омерзения.       Не чувствуя сколько времени проходит на самом деле Кейдж поднялся. Тихо ступил на пол. Прошёлся по темной квартире. Натянул свежую пару кроссовок. Вытащил плотно завернутую одежду из-под кровати. Воспоминания о страхе в первую ночь далеким спичечным огнем отозвались в его голове, но совершенно не повлияли на него, или так ему показалось. Уверенная походка вывела Кейджа на пожарную лестницу. Ночной город был все так же красив, как до этого и манил еще сильнее, чем тогда. Что так тянет Кейджа вновь окунуться в сухую летнюю тень этих улиц? Кейдж не знал и ответы не роились в голове... Это пугало и освобождало.       Почему все так поменялось? Раньше ночь пугала. Отталкивала его всеми силами. Заставляла ложиться в кровать и мучительно ждать момента спокойствия, а если азарт все таки побеждал, то приводил лишь к безобидным коротким прогулкам. Теперь же ночной образ навсегда застрял в его голове. Окаймленные тенью контуры привлекали взгляд. Волокнистое небо размывалось темной палитрой грузных облаков. Разряженный озоновый воздух наполнял кровь новыми ощущениями. Вечно боясь и вечно беспокоясь Кейдж не мог ощутить ночь по-настоящему. Теперь же он чувствовал её полностью. Он свесил ноги с кирпичной перегородки на крыше и смотрел на нескончаемые дома, плавно уменьшающиеся к подножью городского холма. - Послушай меня… Будь честной. Зачем ты все это делаешь? – Рядом тут же сплелся образ светловолосой девушки. Кейдж немного развернул голову, вспоминая, какая необычная внешность все таки у неё была. Почти не заметные белые шрамы на носу и щеках, больные длинные волосы, уставший утопленный взгляд, стянутая сухая кожа, тонкие паучьи пальцы, что сейчас держались за кирпичную кладку, гордые ключицы и идеально сложенные лопатки. - Я честна с тобой. Я делаю это – потому что действительно желаю тебе лучшего. – Она так же развернулась к Кейджу, бегло рассматривая его спокойное лицо. - Нет, я не чувствую этого… Так не может быть. Ты даже не знаешь кто я такой. - Не правда. Я знаю кто ты такой. Вот ты – не знаешь кто я такая. - Не уводи меня от темы… Ты знаешь что-то обо мне? - От части. Я вижу сны. Страхи. Желания. Мечты. Немного планов. Может быть каплю воспоминаний. Этого вполне достаточно для меня. Думаю, я понимаю какой ты человек. - То есть для вас человек это пару страхов, комплексов и снов? Нет, этого точно недостаточно для определения личности человека. - А как определяешь ты? - Я? А я… - Кейдж пытался сформировать отрывки своего восприятия, но не получалось. Выходила не складная каша из банальности и глупости. Черт, неужели он толком никого не знал? Хотя бы мать. Сильная, волевая, в то же время простая и доброжелательная. Нет, личность в связке из 4 слов, просто ужасно. – Черт… Девушка отвернулась, вздохнув и прикрыв полупрозрачные веки. Казалось, она могла смотреть сквозь них, наблюдая мир через призму своего тела. Кейдж всматривался в ее лицо, все думая о дилемме определения личности. Как часто он стал смотреть на женские лица? Довольно часто, это казалось немного мерзким. - Вот и все, моя версия не хуже твоей. Это может быть не объективно, но действенно. - Тогда опиши меня. - Описать...? Тебя…? – пальцы изогнулись, упираясь изгибами в уголки рта, зрачки устремились в темноту, было видно, как кожа на щеке стала отпадать, как разрезаемая ножом, оголяя страшный желтый комок, но вскоре кожаное полотно вновь стало целым. – Зачем? - Я хочу знать твое мнение. - Ты стал слишком напористым. – длинные ресницы почти закрыли расширенные зрачки. - Я хочу знать. Под давлением сжатых у переноси бровей, взгляд её опустился вниз, на пустую улицу. - Ладно. Ты трус, Кейдж. Трус не в обычном понимании. Ты не боишься выходить один по ночам. Не боишься высоты или собак, может немного, но как и все обычные люди. Но постоянно боишься людей и их слов. Даже сейчас ты спрашиваешь такие вещи только потому, что я помогаю тебе закрыть глаза на тревогу и скованность. Что ты будешь чувствовать, когда я перестану держать тебя за руку? Ты вернешься к тому гнетущему чувству. Сейчас идет эйфория. Настоящее блаженство для твоего забитого сознания, но она закончиться и ты вернешься к себе… Ты доволен моим ответом? - Да. – и метнул кусочек кирпича куда-то вперед, даже не смотря куда он приземлился. – Как мерзко, я даже не понял, что это из-за еды… - Кейдж. – он почувствовал тепло на своей правой руке, на уголке кожи между большим и указательным пальцем. – Не противься. Ты все равно уже начал. Это мясо нужно нам обоим. Тебе – что бы жить среди людей, а мне – чтобы быть собой и позволять быть собой тебе. Может ты никогда не поменяешь отношение к этой пище, но она может помочь тебе поменять отношение к своей жизни. - Хватит уже… Все это звучит наигранно. - Я не играю. Я говорю факты. Хочешь чтобы я цитировала Хунда? - Говоря о нем… Кто он такой и почему пришел ко мне? Ты говорила с его паразитом? - Лишь перебросилась парой слов… - её зубы прикусили край пальца, она выглядела обеспокоенной и отводила взгляд к уголкам глаз. - Какими? - Он сказал «Надеюсь теперь от тебя не будет столько проблем». - Значит, раньше они были… - На тебе они никак не могут отразиться, так что можешь о них не думать… Это были проблемы моего прошлого хозяина. - Та девушка… Кто она? - Никто, на самом деле. Чуть старше тебя. Довольна собой. Не обиженна жизнью, но с очень скверным характером. Таким, что тот свел её в могилу. Тебе такое не грозит, ты тихий и послушный мальчик. - Звучит не слишком приятно. - Тогда пора с этим что-то делать, не думаешь? - Тогда я буду все еще послушным, только уже тебе. - Тебе это противно? Кейдж поднялся, стоя на краю. Ветер приятно вертелся вокруг. Шелест сада задавал умиротворяющую атмосферу. Вдоль кофейной витрины прошел заблудший ночной прохожий. Фонарь моргнул на перекрестке. - Да, но точно отвечу, когда начну понимать, что вы вообще такое. Сейчас мысль послушания тебе приводит меня в ужас - Мне ничего не остается кроме как ждать, когда твой ужас смениться каким-то другим чувством. – Она закинула нога на ногу, сжатые пальцы подперли подбородок, локоть уткнулся в упругое бедро. Он продолжал вот так стоять. Взглянул на сверток с одеждой, закинул его себе за спину, накинув на плечо тугую бечёвку. - Теперь я буду звать тебя Айна.