Натягивая струны вновь

Реджина несколько раз проворачивает ключ в замочной скважине, а затем открывает дверь в квартиру и пропускает внутрь Эмму, которая уже подхватила все их вещи, не оставив ни единого шанса помочь. В помещении прохладно и выглядит все так, будто никто не бывал внутри целую вечность, хотя они не были здесь всего две недели. Слегка недовольная тем, что ее относительно легкая курточка промокла от снега, Свон вслед за багажом бросает на пол и ее. В отличие от задержавшейся в Германии осени, здесь уже вовсю валит снег. Эмма говорит всем, что ненавидит зиму в любом ее проявлении, будь то изощренные рождественские украшения или простая индейка, оформленная к праздничному столу. За свою жизнь девушка ни разу не встречала человека, который разделил бы ее мнение. Все были словно загипнотизированы волшебным духом зимних праздников. И, кажется, теперь она начинает понимать этих глупых, до писка верящих в чудеса людей. Стоило лишь обрести человека, с которым она сможет провести Рождество, и вот уже все становится на круги своя. Объект обожания Эммы в это время словно испарился. Когда блондинка замечает это, она оглядывается и направляется в спальню, дверь куда была закрыта всего пару минут назад. Реджина действительно находится там. Резкими движениями она натягивает на себя красочный свитер с изображением оленя, отбрасывая повседневную блузу куда-то в сторону. Затем Миллс упирает кулаки в бока и оглядывает всю комнату. — Что ты делаешь? — Думаю, что мы можем сделать с этой квартирой. Недоумение предельно четко отражается на лице Эммы и, когда Реджина наконец переводит взгляд на девушку, она усмехается. — Я имею ввиду, что хочу определиться, как именно мы будем наряжать квартиру в этом году. Обычно новогодние украшения поднимают мне настроение. — Я думала, это детское развлечение, — Эмма смущенно потирает затылок, — Но я не против помочь тебе принести какие-нибудь… Декорации. — Мы сделаем это все вместе, — по-прежнему широко улыбаясь, Реджина подходит ближе к своей девушке, — А заодно откроемся друг другу несколько по-новому. Миллс просит Эмму подождать в спальне, а сама удаляется, чтобы возвратиться с наставленными друг на друга коробками в руках. Она ставит их на пол и поочередно открывает, представляя девушке упакованные отдельно друг от друга гирлянды, рождественские чулки и банты, шары и сами детали ели. — Зачем столько всего? — чуть скривившись, произносит Эмма. — Это ведь здорово. Тебе никогда не хотелось иметь все украшения мира в своем распоряжении? — Нет. Я же говорила, что в моей жизни почти не было праздников. — Мы обязательно исправим это. Я думаю, ты в курсе, что чулки следует вешать на камин? — получив утвердительный кивок в ответ, она продолжает, — Замечательно, тогда займись этим. Я соберу деревце. Сначала Свон абсолютно плевать на то, что она делает. Ей без разницы, какого цвета украшения в ее руках и в каком порядке она их расположит. Она лишь следует указаниям Реджины. В то время как женщина, кажется, по-настоящему наслаждается процессом. В какой-то момент блондинка даже слышит новогоднюю мелодию, насвистываемую Реджиной. Это заставляет ее усмехнуться. — У тебя отлично получается, — Миллс широко улыбается, оценивающе глядя на украшенные полки, — Согласись, так все выглядит гораздо торжественнее. — Ладно, признаю. Что-то интересное в этом есть. — Теперь помоги мне с елью. Она слишком высокая для меня, так что верхняя часть остается на тебе. — Так вот для чего я тебе нужна, — Эмма смеется, но на самом деле… Она вертит в руках белый шарик, а в ее мыслях неустанно вертится один вопрос. Зародившийся еще давно, с момента их первых встреч, он только изредка покидает ее. И девушка никак не находила смелости озвучить его, хотя сама никогда не сможет точно ответить на него. — К слову, если серьезно… Почему ты вообще решила меня забрать тогда? Реджина застывает, а затем неторопливо оборачивается, прикусывая губу и глядя куда-то вниз. Что такого плохого в том, чтобы сказать правду? Очевидно ведь, что сейчас все очень изменилось и изначальные мотивы потеряли свой смысл. Или не очевидно? Или не потеряли?.. — Мне стало очень жаль тебя. — Помимо меня там множество таких же девушек, — отмахивается Эмма, — Эй, я просто хочу знать истинную причину своего нахождения рядом с тобой. Ничего не изменится, если ты просто раскроешь это. Блондинка делает несколько шагов по направлению к Реджине. Она видит, как та борется с чем-то в своих мыслях, видит нервные движения рук, распутывающих одну из гирлянд. В одно мгновение ей даже становится стыдно за такой вопрос, ведь она должна быть бесконечно благодарна женщине за каждый момент ее жизни в последние пару месяцев. Эмма отгоняет от себя угнетающие мысли. Она действительно благодарна. Но разве поступок брюнетки, каким бы благородным он ни был, запрещает узнать его истинные мотивы? — Когда я увидела тебя впервые, сначала мне и правда стало очень жаль. А затем, пытаясь утешить тебя, я внимательно рассмотрела тебя и поняла, кого же ты так сильно мне напомнила. Блондинка мгновенно угадывает продолжение этой речи. Она слишком много слышала и слишком много обдумывала услышанное, чтобы не понять. Ее теория лишь подтвердится. — Мэдисон. Ты напомнила мне ее. Я была привязана к ней, вероятно, больше, чем привязываются адекватные люди. И я захотела, чтобы ты стала моим напоминанием о ней, чтобы Мэдисон была рядом со мной, только… В виде тебя. Тем более, ты играешь на фортепиано, это только подкрепило бы мои иллюзии. У меня сразу появился план, но я не знала, что уже скоро перестану видеть ее в тебе. Не знала, что все зайдет так далеко. Но я рада, что все случилось именно так. Я больше не думаю о ней при виде тебя. Ты стала для меня особенной. Светящийся шнур выскальзывает из рук Реджины, она опускает голову еще ниже. Ей явно неприятно не только говорить об этом, даже вспоминать. Эмма подходит ближе. Все их приподнятые завесы завершаются одним — длительными, чувственными объятиями. Девушка приподнимает подбородок брюнетки и заглядывает в глаза. Немного слез скопилось в их уголках, и Свон не хочет, чтобы они вылились наружу. Она отрывисто целует женщину, прижимая к себе все крепче и крепче, ощущая ответную реакцию. — Давай закончим, — отстраняясь, предлагает Реджина, ее губы трогает игривая улыбка, — А затем ты сможешь сделать со мной все, что захочешь. — Спасибо, что все рассказала, — Эмма искренне улыбается в ответ. Спустя лишь четверть часа, она цепляет на искусственную ель завершающую деталь — сверкающую серебряную звезду. Она быстро отходит назад и приобнимает Миллс, что наблюдала за происходящим в последние несколько секунд. — Великолепно вышло, — довольно подводит итог женщина. — Мне даже понравилось заниматься всем этим, — признается Эмма, немного смущаясь. Однако ее смущение быстро развеивается, когда девушка вспоминает о небольшом, но таком важном вознаграждении, — Только мне кажется, мы что-то забыли. — Правда? — в глазах Реджины мелькает замешательство. Оно бесследно пропадает ровно в тот момент, когда девушка опускает руки на ее талию и проводит ими чуть ниже, притягивая брюнетку в длительный поцелуй. Блондинка мягко подталкивает Миллс к спальне и они входят внутрь, не отрываясь друг от друга даже тогда, когда спотыкаются о коробки. Эмма стаскивает с женщины свитер, оставляя его где-то на полу. Она с неким озорством укладывает ее на кровать, нависая сверху, разглядывая это прекрасное раскрасневшееся лицо. — Ты уверена, что готова сейчас? — заботливо спрашивает брюнетка. Ответом ей служит новый поцелуй, в котором Эмма позволяет себе несколько раз прикусить губы Миллс, пока руки последней стремительно стаскивают одежду с нее самой. Как долго они находились в ожидании? Точно не сможет сказать ни одна из них. Понятно лишь то, что желание в них настолько возрасло и окрепло, что сдерживать его больше нет смысла. Избавившись от бюстгальтера Реджины, Эмма припадает к ее груди, выводя незамысловатые узоры языком и поочередно играя пальцами с затвердевшими сосками. Ее ушей касаются первые стоны, которые женщина выпускает сквозь стиснутые зубы. Тонкие пальцы сжимают золотистые локоны, слегка натягивая их время от времени. Затем Миллс решает, что ей необходимо помочь Эмме освободиться от одежды, поэтому в считанные секунды на блондинке остаются лишь черные кружевные трусы. Но брюнетка и их снимает, а после переворачивает Свон на спину. Она усмехается девушке, лежащей под ней, и незамедлительно опускается к бедрам блондинки. Реджина нетерпелива, и это возбуждает Эмму еще больше, она ожидает следующих действий, уже приготовившись сжимать плед дрожащими пальцами. Женщина покрывает поцелуями внутреннюю сторону бедер Свон, иногда прикусывая нежную кожу, заставляя ее уже сейчас содрогаться. Когда Миллс чувствует чужую руку в своих волосах, она издает смешок и придвигается ближе к Эмме. Она погружает в девушку два пальца, порождая приятные толчки, и припадает губами к клитору блондинки, вбирая его в себя, доставляя ей наслаждение, которого Свон раньше, похоже, не испытывала. Ни один ее раз не был похож на этот. До этих секунд Эмма словно и не жила вовсе, а только томилась в ожидании чего-то волшебного. И вот, спустя столько бессмысленных половых связей и непроглядного одиночества, она может ощутить кого-то по-настоящему, не ради денег или хотя бы каких-то эмоций. Реджина продолжает весьма резкие движения внутри девушки, пока она негромко стонет, а ее бедра подаются навстречу, создавая единый ритм. Не убирая руку, брюнетка поднимается к лицу Эммы и, пару секунд глядя на изображенное на нем блаженство, покрывает ее шею мокрыми поцелуями, от которых явно останутся следы. Блондинка кончает, выкрикнув имя своей девушки. Одна ее рука по-прежнему сжимает темные волосы Миллс, а другая настойчиво расстегивает молнию на ее брюках. Эмма слышит низкий стон, когда ее рука скользит по бархатистой коже Реджины, поглаживая ее бедра, а затем касаясь влажной ткани нижнего белья. Она дразнит брюнетку, удовлетворенно усмехаясь и прищурив глаза. Пожалуй, вид, который открывается сейчас для Свон, навсегда сохранится в ее памяти. Она видела свою девушку в самых разных состояниях, но в таком как сейчас видит впервые. И это, безусловно, стоит всех усилий. Она входит в Реджину аккуратно, неспешно сгибая и разгибая пальцы, погружая их все глубже, пока женщина не запрокидывает голову назад, издавая невероятно приятные слуху звуки. Словно ища опору, Миллс хватается за бедра Эммы, на которых сидит, царапая их, оставляя на светлой коже красноватые полосы. Брюнетка перехватывает запястье Свон, фиксируя его, в то время как сама двигается вверх-вниз на чужих пальцах. Проходят считанные секунды, прежде чем Реджина опускается прямо на Эмму, прижимаясь к ней всем телом, ощущая в какой-то степени дикий жар. Она хрипло дышит ей на ухо, а затем целует кожу шеи девушки, чувствуя как руки той обнимают ее саму. Некоторое время они шепчут друг другу что-то приятное, не прекращая внутренне ликовать случившемуся. Затем женщина опускается на кровать и сворачивается калачиком рядом с Эммой, уткнувшись лицом в светлые локоны.

***

Чувство покидающего ее источника тепла заставляет Эмму приоткрыть глаза, глядя на обнаженную спину встающей с постели Реджины. Она надевает на себя пушистый белый халат и выходит из комнаты, а у девушки нет сил даже спросить о том, куда она уходит. Но ответа долго ждать не приходится. В следующий раз глаза разлепить приходится минут через пятнадцать, когда брюнетка почти невесомо касается плеча Свон в попытке разбудить. — Эмма, — дождавшись, пока сонный взгляд сфокусируется на ней, Реджина продолжает, — Мне позвонил Голд. Он хочет видеть нас ближе к полудню. Осталось пару часов, так что мы должны успеть. — Чертов Голд, — на громко возмущается, но все же приподнимается на локтях, — Я бы хотела провести весь день с тобой прямо здесь. — А наглости тебе не занимать, — Миллс усмехается, поднимаясь, — Ну же, вставай. Между прочим, я приготовила для тебя какао с корицей, а оно может скоро остыть. — Как ты узнала, что я обожаю его? — Ты каждое утро по возможности пьешь его. Это же очевидно. — Повезло мне с такой внимательной девушкой. Хотя, ты не всегда так уж внимательна… Прежде, чем недоуменная Реджина успевает что-то возразить, Эмма притягивает ее за распахнувшиеся полы халата и быстро забирается сверху, привлекая в глубокий поцелуй.

***

Эмма несколько раз стучит по поверхности двери, пока Миллс в очередной раз поправляет и без того идеальную укладку. К счастью, они успели. Роберт по ту сторону двери отвечает незамедлительно, и уже через пару секунд они оказываются в кабинете. — Выглядите весьма отдохнувшими, дорогуши, — его губы искривляет ухмылка, он кивает в сторону двух кресел, — Присаживайтесь. У меня есть несколько новостей. — Не томи, Роберт, — требует Реджина. — Для начала, хочу поздравить вас с грандиозной победой, — игнорируя слова женщины. медленно продолжает Голд, — Хотя для вас, мисс Миллс, победа за рубежом случается не впервой. И первое, о чем я вам скажу… Поскольку вы обе числитесь в составе сотрудников нашей филармонии, вы причастны к тому, что я назначен Генеральным директором Чикагской филармонии. Отныне вы должны подчиняться всем моим требованиям. На долю секунды Миллс сжимает кулаки от охватившего ее негодования, но, почувствовав на себе пристально-вопрошающий взгляд Эммы, она возвращает себе прежнее хладнокровие. — Одно из моих первых решений в новой должности направлено непосредственно на ваш дуэт. Вы, дорогуша, — он подается вперед, с неким безумством вглядываясь в глаза Реджины, — Вы будете играть в нашем оркестре. Там как раз освободилось место скрипача, а ваши способности очень впечатляющи, поэтому не думаю, что здесь нужны пояснения. Что касается вас, мисс Свон, то вы не останетесь одна. Отныне вы играете в дуэте с новым человеком в нашем заведении, на счету у которого уже много достижений. Скрипач Джордж Эндерс. Я назначил для вас встречу с ним, поэтому попрошу вас в назначенное время присутствовать по адресу, который я пришлю на вас телефонный номер немного позже. Если у вас, дамы, есть какие-то вопросы, я готов на них ответить. Они переглядываются. Сердце Реджины прибавляет темп, она смотрит на Роберта с нескрываемыми отвращением и недовольством. Под столом Эмма протягивает ладонь к женщине, мягко поглаживая ее руку, затем сжимая ее в знак поддержки. Понятное дело, они обе ошеломлены услышанным, однако в их возможности не входит опровергнуть все сказанное мужчиной. Они всего лишь его подчиненные. — Могу я поинтересоваться, чего ради ты решил разделить нас? — Вы, мисс Миллс, не забывайте, — гордо вскинув голову, исправляет ее мужчина. Он получает явное удовольствие даже от такой мелкой прихоти, — Я не собираюсь аргументировать свое решение. Если вам не нравится — я предоставлю вам бумагу для увольнительного. Если это все, больше не смею вас задерживать. И, мисс Миллс, дату следующего собрания оркестра я сообщу вам позже. Голд переключается на бумаги на своем столе. Это значит, что они действительно вольны убираться отсюда, и Реджина спешит покинуть кабинет как можно скорее, оставив Эмму медленно плестись где-то позади. Свон совершенно ничего не понимает и, кажется, это единственное, что есть в них общего на данный момент. Она не так взволнована, как брюнетка, и ее разум размеренно раскладывает полученную информацию по полочкам. Да, они будут играть в разном окружении, но это не лишает их одного места работы, одной крыши над головой, в конце концов. Они по-прежнему будут видеться, будут радовать друг друга приятными мелочами, будут целоваться по утрам и обмениваться поддержкой в тяжелые моменты. На это всего-то будет дано совсем немногим меньше времени. Разве это может что-то испортить? В это время мысли Реджины совершенно далеки от мыслей ее девушки. Ее глаза стремительно наполняются слезами, а грудь сдавливает от нехватки кислорода. Кажется, Голд снова пытается испортить ее только что начавшиеся отношения. А ведь она делала все ради того, чтобы уберечь Эмму. Или в первую очередь она хотела обезопасить себя? Эгоистично было даже оставлять девушку одну где-то в коридорах филармонии, пока сама она спешит спуститься по многочисленным лестницам. Когда она наконец вырывается на порог здания из душного пространства, ей приходится опуститься на корточки и сделать пару глубоких вдохов морозного воздуха, чтобы хоть немного успокоиться. — Ты чего? — слышится сбоку, но Миллс не реагирует на звук, — Давай обсудим все дома, Реджина. Подойдя ближе, Эмма поднимает женщину и поворачивает лицом к себе, вынуждая посмотреть в глаза. Она видит застывшие в глазах напротив слезы, видит всю ненависть, направленную отнюдь не на нее, и рядом с ней видит до жути болезненную беспомощность. — Знаешь, рядом с тобой я становлюсь какой-то тряпкой, — всхлипывая и натягивая на лицо улыбку, проговаривает Реджина, — Я просто очень боюсь, что с тобой может случиться что-то плохое. Я боюсь потерять тебя. — Твое волнение не позорно. Людям свойственно беспокоиться о тех, кем они дорожат, да ты и сама это знаешь, не маленькая ведь. И я обещаю тебе, что все будет в порядке. Для начала я схожу на эту встречу, а затем мы все как следует обсудим, ладно? В ответ она получает кивок и улыбается брюнетке. Когда они располагаются в машине Реджины, ей приходит звонок и во время того, как женщина говорит по телефону, Эмма обнаруживает на экране своего смартфона сообщение с адресом и временем. Произведя несложные вычисления, Свон понимает, что выдвигаться ей нужно прямо сейчас, если она не хочет опоздать. — Мне сейчас нужно… — одновременно начинают они, когда Миллс завершает звонок, а затем салон автомобиля заполняет смех. — Мне нужно в кофейню недалеко от центра, подбросишь? — Конечно, говори адрес. Ты вернешься домой сама или мне забрать тебя? Щеки девушки заливаются румянцем и она протестует, не задумываясь. Ей приятна забота со стороны Миллс, но у нее ведь тоже появились неотложные дела, а потому блондинка решает некоторое время не беспокоить свою девушку. — Ах, да. Мне звонил Итан, мой бывший коллега. Напомнил, что на этой неделе я должна заехать в департамент и забрать свои документы и оставшиеся вещи, если собираюсь увольняться. — И ты уволишься? — с некоторым сожалением произносит Эмма. — Да. Теперь у меня есть ты и музыка. Я надеюсь, что с новыми местами мы вскоре разберемся. И ты можешь не беспокоиться, в случае чего мои связи помогут мне устроиться обратно в департамент. Но если я буду там работать, у меня будет гораздо меньше времени на тебя… На последних словах тон голоса Реджины понижается до низкого и хриплого, а ее рука ненадолго сжимает бедро Эммы, пока они останавливаются перед светофором. Девушка накрывает теплую ладонь своей, облизывая губы и не сводя взгляда со своего водителя. — Мы приехали, — оповещает женщина и Свон оставляет на ее губах короткий поцелуй, прежде чем покинуть автомобиль. Зарываясь носом в теплый шарф, пропитанный ароматом Реджины и когда-то принадлежавший ей же, Эмма обводит взглядом незнакомую местность, улавливая название необходимого заведения. Прежде она не бывала в этом районе. Здесь такие же высокие здания, как в районе проживания Миллс, и они также смахивают больше на жилые дома, нежели на офисы. Девушка быстро приближается к кофейне и входит внутрь, ощущая облегчение от того, что наконец попала в место, где может отогреться. Осматриваясь вокруг, она мысленно ставит галочку возле единственного столика с расположившимся за ним одиноким мужчиной. Очень короткие темно-русые волосы, широкая спина, сползшие с переносицы очки и взгляд, сосредоточенный на каком-то журнале в его руках. Что ж, весьма эффектно. — Джордж Эндерс? — без лишних прелюдий задает вопрос, как только останавливается возле столика. — Он самый. А вы, полагаю, Эмма Свон? — его взгляд пропитан надменностью, он оценивающе скользит по снимающей верхнюю одежду девушке, которая не придает ему никакого значения. Слишком много высокомерных людей она встречала за свою короткую жизнь. — Именно. Свон садится напротив, расправившись с пуховиком и шарфом. Она не имеет четкого представления о том, что стоит говорить, поэтому переводит взгляд со своего собеседника на меню на столе, стараясь придать себе максимально спокойный вид. — Мне без разницы, с кем играть, — признается Эндерс, — Главное, чтобы пианист хорошо выполнял свою работу. Мистер Голд сказал мне, что ты отлично играешь, поэтому я готов без лишних рассуждений согласиться на дуэт с тобой. — Я ненавижу тот факт, что мне придется играть с кем-то, кроме очень важного для меня определенного человека, — Эмма складывает руки на груди, одной фразой выплевывая все свое безразличие, — Поэтому наши мнения очень схожи. — Тогда я думаю, что мы подходим друг другу. — Определенно, — блондинка пожимает ладонь, которую протягивает ей собеседник, тем самым заключая сделку. Они покидают заведение раньше, чем к Свон успевает подойти официант.

***

Забрав несколько последних коробок, Миллс подъезжает к дому и вытаскивает одну из них наружу. Остальные перенесет при удобном случае, а эту следует забрать сейчас, ведь за ее картонными стенками скрывается нечто очень важное. Например, подаренная Итаном кружка, из которой она всегда пила кофе на работе, также полученная от Итана подставка для ручек и карандашей. И еще некоторое количество подарков от Итана… Возможно, их настолько много, что вся коробка состоит только из них. Она всегда знала, что этот мужчина — отличный друг. За долгие годы ее работы только этот холостяк оставался рядом с ней и никогда не просил ничего, кроме простой дружбы. Или все его маленькие подарки служат признаниями в чем-то светлом и ненастойчивом, об этом она вряд ли хочет знать. Но фактом остается то, что теперь Реджина чувствует себя настоящей сукой. За все время она дарила ему только банальные подарки, и то на обычные праздники. Она не сомневается, что еще много раз встретится с Итаном, и тогда уж обязательном сделает что-нибудь милое и приятное ему в подарок. Ее рассуждения вызывают на лице улыбку, но они прерываются, когда брюнетка открывает незапертую дверь в свою квартиру и проходит внутрь. Значит, Эмма вернулась пораньше. — Дорогая? Не слыша ответа, Реджина проходит вглубь квартиры и сворачивает в кухню, оставив коробку на полу в гостиной. Это было правильным решением, ведь что угодно выпало бы из ее рук при взгляде на ту, кто ждала ее в кухне. — Я скучала по тебе. — Неужели кое-кто изволил вернуться домой? Прелесть. Я думала, что буду ждать до завтра, — Зелина деланно надувает губы и в следующий момент заливается смехом, обнимая сестру, — Я заказала для нас и твоей девушки парочку пицц, к твоему счастью они еще не успели остыть. Бокалы я тоже нашла, а вот вино… Где ты его прячешь? — Эмма здесь? — игнорируя все остальное, Реджина заглядывает в улыбающиеся глаза напротив. — Да, она пошла переодеться. — И вы с ней поладили? Она рассказала тебе о наших отношениях? — Остановись, сестренка, — хохочет девушка, — Ты превышаешь норму вопросов в минуту. Конечно, мы с ней нашли общий язык и достаточно хорошо поболтали. На самом деле она лучше, чем мне казалось. А если ты подпустила ее к себе настолько близко, сомнений у меня не остается. — Знаешь, это лучшая новость за сегодня, — брюнетка ощущает, как ее тело расслабляется от одной мысли о том, что ее сестра не устроила несчастной Эмме скандал на ровном месте, пытаясь проверить ее нервы на прочность. Такое случалось в прошлом, и не только с возлюбленными Реджины, а вообще со всеми, кто хоть как-то с ней сближался. — Я нашла! — победно выкрикивает Эмма за спиной Миллс и, когда та оборачивается, то видит девушку с двумя торжественно поднятыми вверх бутылками вина. — Поздравляю, юная разорительница запасов Реджины, — Зелина не перестает хихикать и брюнетке начинает казаться, что эти двое уже успели притронуться к упомянутым запасам. — Похоже, вы действительно понимаете друг друга, — едва слышно бормочет Реджина, вынимая из навесного шкафчика три тарелки и расставляя их на столе, — Теперь мы можем приступить к еде, — громче добавляет она. Этот вечер обещает быть действительно приятным. Миллс не знает, как в ее квартире смогли пообщаться две совершенно разные личности, которые теперь пребывают в полном восторге друг от друга. И она не хочет знать подробностей о том, что происходило в этих стенах во время ее отсутствия. Вместе с приятно покалывающим теплом алкоголя ее окутывает радость того, что эти двое сидят рядом с ней и без умолку обсуждают различные ситуации из их жизней, иногда прерываясь, чтобы этот мир мог услышать вспомнившийся анекдот.