Натягивая струны вновь

Репетиция длится битых три часа, а руки Реджины все не могут заставить смычок двигаться аккуратнее. Он цепляет струны отрывистыми прикосновениями, пока женщина пытается сосредоточиться. Ужасная головная боль настигла ее утром, когда Миллс только проснулась и обнаружила причину своего не лучшего самочувствия за окном — погода в городе резко ухудшилась. Ситуацию не спасали и непрерывно стучащие по стеклу дождевые капли, а также время от времени издаваемые Свон обреченные вздохи. — Ты не хочешь передохнуть? — наконец спрашивает блондинка, когда они заканчивают играть очередную неудачную мелодию. — Несколько минут отдыха не помешают, но мы должны готовиться усерднее. Уже послезавтра конкурс, а у нас по-прежнему ужасно получается. Эмма наблюдает, как Миллс нехотя опускает скрипку на стол, а затем тяжело опускается на стул, принимаясь массировать виски. Очевидно, что с самого пробуждения что-то беспокоит ее, однако на все попытки узнать причину женщина отвечает однотипным «Все в порядке». — Эй, — она решается на попытку разрядить обстановку, — Скоро все закончится и мы сможем развеяться, ведь будет еще пара свободных дней до вылета. — Я знаю, Эмма, — голос Реджины пропитан безразличием, ее глаза закрыты. Разглядывая эту женщину, Свон не может сдержать раздражения. Она могла бы поделиться своей проблемой, верно? Вместо того, чтобы превращать каждую свою реплику в грубость, можно было просто объяснить. Однако она также вызывает в блондинке огромное, не до конца понятное влечение. Потому она и поднимается, выключает синтезатор и некоторое время держит руки на холодной поверхности. В голову приходит отчасти сумасбродная идея, которую Эмма собирается немедленно привести в действие. Девушка делает несколько аккуратных, но несмотря на это разрезающих пространство своей громкостью шагов. Она думает, что Реджина вот-вот распахнет глаза, бросит очередное язвительное замечание, но этого не происходит. Поэтому Свон становится сзади женщины и несколько секунд просто смотрит на неподвижно лежащие темные волосы, прежде чем решается опустить ладони на ее плечи. Она ощущает легкое подрагивание женщины, однако вместе с ним продолжение равнодушного молчания. Руки чуть сжимают чужие плечи, начиная массировать их. Когда Эмма несколько раз повторяет расслабляющие движения, она опускает руки чуть ниже, затрагивая руки Реджины. Она слышит только стук собственного сердца и размеренное тиканье настенных часов. Свон наслаждается теплом ее кожи, которое отлично чувствует сквозь тонкий атлас рубашки. В какой-то момент девушка думает, что вовсе зря все это задумала, однако она получает ответ на свои действия. Миллс откидывает голову назад, упираясь в стоящую позади девушку, и едва слышно выдыхает. В какой-то момент она поднимает руки и накрывает ими ладони Эммы, останавливающиеся на плечах. Девушка откусывает губу, отчетливо ощущая тепло пальцев, поглаживающих ее собственные. — Спасибо, — хрипло выдыхает Реджина. Действия Эммы заполнили ее разум, словно прекратив изнуряющую головную боль. — Ты всегда можешь рассказать мне о том, что тебя беспокоит, — тихо говорит Свон и чувствует, как пальцы Миллс сжимают ее чуть крепче в ответ. — Раньше меня часто мучили головные боли. И сегодня… Снова. Я думала, что избавилась от этого. — Жди меня здесь, — чуть поразмыслив, говорит Эмма. Реджина не успевает ответить, не успевает сжать ее пальцы чуть крепче, как ощущение тепла покидает ее, а вместе с ней негромко хлопает дверь. Открыв глаза, женщина осознает, что осталась одна в помещении. Ее голову здесь же заполняют болезненные мысли. Разум мечется между тем, чтобы вообразить себе лучший из сценариев развития событий и тем, чтобы окончательно добить женщину сегодня ужасными мыслями. Некоторое время она находится в абсолютно тишине. Когда Эмма приходит, в ее руках находится бумажный стаканчик с дымящейся жидкостью, который девушка с ласковой улыбкой протягивает Миллс. — Итак, ты должна выпить все. Тебе должно стать легче в течение минут пятнадцати, — оповещает Свон. Брюнетка не задает лишних вопросов. Она отпивает немного обжигающей язык жидкости, чуть морщась и разбирая вкус. В стаканчике оказывается лавандовый чай и Реджина слабо улыбается девушке, стоящей напротив, безмолвно выражая свою благодарность. — Что ты собираешься делать здесь после конкурса? — мягко вопрошает Реджина. Ей уже стало намного легче, что ощущается в уменьшении напряжения в теле и отсутствии постоянных пульсаций в висках. — Еще не придумала, — переминаясь с ноги на ногу, отвечает Свон, — У тебя есть какие-нибудь идеи? — Не сказала бы… Но я могу что-нибудь придумать… Для нас, — последние слова вырываются хрипом из уст женщины, и этот звук пускает дрожь по спине Эммы. Она облизывает пересохшие губы и скорее отходит от Реджины, желая присесть за пианино. — Когда выпьешь, сыграем еще раз.

***

Реджина затягивает корсет изо всех сил, заставляя Свон выдохнуть все из своих легких. Невесомым движением руки она стряхивает невидимые пылинки с ткани на бедрах девушки, после чего легким взмахом руки указывает на дверь. Эмма все понимает, ведь они условились еще десять минут назад, что блондинка спустится вниз и будет ждать Миллс там. Когда девушка заканчивает доскональное изучение холла отеля, на ступенях слышится торопливый цокот каблуков. Она узнает его и поворачивает голову, жадно пробегаясь взглядом по силуэту представшей перед ней женщины. Брюнетка неотразима в белой рубашке и темно-серых брюках и жилете, плотно обхватывающем ее бюст. Несколько верхних пуговиц на белой ткани расстегнуты, обнажая смуглые ключицы, оставляя воображению место разгуляться. Женщина идет на улицу и Свон приходится поспешить за ней. Они прибывают в филармонию слишком рано, поэтому Реджина решает не терять времени и выйти за кофе, заодно и проветриться, разогнать неприятные мысли. Как только женщина выходит из холла, в поле зрения Свон появляется Луиза, которая приближается к девушке с широкой улыбкой на лице. — Отлично выглядишь, Эмма, — сразу же говорит она, но не оставляет времени ответить, быстро продолжая, — Вам нужно будет забежать в кабинет Реджины перед выступлением, чтобы захватить ноты и скрипку. Я узнала, что выступать вы будете предпоследними, это дает некоторые преимущества. Ты ведь понимаешь, о чем я? Блондинка кивает. Они смогут привести свой внешний вид к подобию совершенства, а также, — что является главным, — успеть прорепетировать партию еще несколько раз. — У вас будет достаточно времени, чтобы проиграть все хотя бы два раза. А еще Реджина говорила что-то о том, что после получения результатов вы сразу отправитесь на какую-то прогулку… Лицо Эммы приобретает непонимающее выражение, поэтому Лу останавливается и раздумья сменяет усмешка, появляющаяся на губах. — Что ж, похоже, для тебя это должен быть сюрприз. Так что я ничего тебе не говорила. — Так говоришь, будто сейчас мне без этого не о чем волноваться, — Эмма закатывает глаза. — Делаешь совсем как Реджина, — Лу посмеивается, в ответ на что Эмма лишь мягко, будто снисходительно улыбается. Некоторое время они болтают ни о чем, обсуждая то совершенно обыденные вещи, то их шансы победить. Затем, после короткого молчания, Ганьо снова усмехается. — Что на этот раз? — Я здесь подумала… Могу дать тебе очень ценный совет. — Готова слушать, — Эмма заинтересованно подается вперед. — Только в обмен на чашечку чая за твой счет завтра утром. — Так и быть, — легко соглашается Свон, ведь она ничего не потеряет от одной чашки чая. — Реджина просто обожает поцелуи с покусываниями и когда ее удерживают за талию, — расплываясь в улыбке, Лу бросает мимолетный взгляд в сторону входа и спешно уходит. Эмма поворачивает голову и видит стремительно приближающуюся к ней Реджину. Ее волосы аккуратно растрепаны, а грудь тяжело вздымается от быстрой ходьбы. В руках она удерживает картонную подставку с двумя стаканчиками и пончиком для Свон. Сама женщина часто предпочитает не завтракать. Она вопросительно изгибает бровь, глядя на залитые румянцем щеки блондинки, однако последняя лишь качает головой и хватает свой завтрак, тут же обжигая горло порцией горячей жидкости. — Лу сказала, что у нас еще есть время на маленькую репетицию, — бормочет Свон, не отвлекаясь от еды. — Думаю, нам стоит сразу приступить к делу. Иногда возможности Эммы ограничиваются тем, что она только и успевает удивляться энергии и непрестанным движением вперед своей напарницы. Сама девушка ощущает себя выжатым лимоном, а бесконечные подъемы на каблуках по лестнице приводят ноги в ноющее состояние. Ко всему добавляется горстка волнения — естественное явление перед важным мероприятием. Она пытается взять себя в руки и садится за синтезатор. — Готова? — слишком быстро спрашивает Реджина и, не дожидаясь ответа, продолжает, — Начинаем. Первый раз выходит дерганым и нервозным. Как у Эммы, так и у Реджины волнение добирается до самых кончиков пальцев, мешая нормально играть. Но они продолжают, и во второй раз все звучит гораздо лучше. На лице Миллс даже появляется улыбка, которую Эмма замечает, обернувшись в конце игры. Заметив взгляд блондинки, женщина стирает улыбку с лица, серьезно кивая, мол, все получилось. — Как думаешь, все выйдет также хорошо? — с надеждой интересуется Эмма, будто верит, что ее напарница может точно предугадать. — Я сделаю все для этого и надеюсь, что ты тоже, — Реджина вдруг смягчается, поджимая губы в улыбке, которой Свон прежде никогда не видела. Эта улыбка совершенно другая, отличная от ехидной ухмылки или простого смешка. Девушка не замечает, как брюнетка подходит ближе и, протягивая ладонь, невесомо касается пальцами контура лица, вызывая изумленную полуулыбку на лице Свон. — Вы с ума сошли? Скорее в зал, ваша очередь вот-вот подойдет! Внезапно ворвавшаяся в кабинет Луиза нарушает тишину, впуская вместе с собой прохладный воздух из коридора. Обе девушки, словно отскочившие друг от друга, синхронно кивают. Реджина спешит в очередной раз проверить исправность скрипки, Эмма же в последний раз кружится перед зеркалом, уверяясь, что в образом все в порядке и на самом деле он не настолько откровенный, как кажется. Они минуют коридоры и лестницы быстрее, чем успевают хотя бы бросить на них взгляд. Когда Эмма открывает перед ними дверь в закулисье, а после с глухим стуком закрывает ее, наступает нерушимая тишина, какой обыкновенно наполнены гримерки артистов, готовящихся к выступлению. Напряженно и тихо, лишь вдалеке различается едва слышный звук, издаваемый клавишами рояля со сцены. Миллс быстро пробирается по многочисленным узким проходам, приближаясь к выходу на сцену. Их встречает вежливо улыбающаяся немка вместе с Лу, которая находится в готовности переводить каждое слово женщины. Она что-то тараторит по-немецки, и Эмма не может уловить эмоций на точеном лице. Она в принципе ничего больше уловить не может, ведь как только вошла сюда, перестала в полной мере адекватно воспринимать информацию извне. Ганьо, не умолкая, переводит: — Она выражает вам искреннюю благодарность за то, что вы посетили их. Это место слишком похоже на комнатушки борделя, где девушки обычно могут успокоить нервы сигаретой или помочь друг другу поправить распутный наряд. — Для них это очень важное мероприятие. Вы выступаете восьмыми. В голове мелькают воспоминания, и Эмма комкает пальцами алую ткань на бедрах. Оно тоже напоминает о бывшей деятельности блондинки. — И они желают вам удачи и хорошего настроения. Эмма переводит взгляд в сторону, натыкаясь на сверлящий ее взгляд Реджины, и прикусывает губу. Женщина, чей взгляд вдоволь набегался по раскрасневшемуся взволнованному лицу Свон, делает пару стремительных шагов, исключая между ними какое-либо расстояние. Она чуть ниже Эммы, поэтому смотрит под небольшим углом, почти упираясь в тело непонимающей девушки. — Выбрось из головы все мысли, которые заставили тебя так сильно покраснеть. Не смей волноваться. Сосредоточь внимание на том, что приносит тебе исключительно удовольствие. Никаких тревог, — она говорит размеренно и четко, и каждое слово достигает сердцевины разума Свон, поэтому последняя кивает, и Реджина отстраняется, словно по команде, вместе с собой забирая все тепло, которое окутывало девушку. Через несколько секунд они слышат свои имена, чуть искаженные грубым акцентом. Миллс незамедлительно шагает в ослепительный свет прожекторов, пока Эмма успевает сделать глубокий вдох и выдохнуть — попытка оставить в мыслях лишь нотный лист и больше ничего. И, конечно, желательно, никого. Сцена кажется девушке неземным пространством. Она становится рядом с брюнеткой, делает синхронный с ней реверанс. Затем поворачивается, чтобы пройти к роялю, и упирается взглядом в уверенно прищуренные глаза женщины, чья голова наклоняется в наставническом кивке. Она словно уверяет, что все пройдет хорошо. Ведь с их подготовками, с их верой друг в друга не может быть иначе. Эмма садится за рояль, нотные листы располагает на пюпитре. Делая еще один глубокий вдох, девушка прикрывает глаза. Клавиатуру она знает наизусть, за долгие годы они в точности отпечатались на внутренней стороне век. Мысленно отсчитав до трех, как они договорились с брюнеткой, она делает первые движения пальцами, касаясь холодной поверхности клавиш. Играя, Свон думает о том, что Реджина отлично справляется со своей задачей. Их симфония Шумана получается легкой и насыщенной, летящей сквозь ряды людей в зале. Девушка наклоняет корпус назад, чуть запрокидывая голову вверх и улыбаясь. Так она любила делать, когда только училась играть и по-настоящему наслаждалась каждой разученной композицией. В полной тишине слышны лишь звуки, издаваемые их инструментами. Реджина несколько раз бросает на девушку взгляды из-под ресниц, дабы убедиться, что с той все в порядке. Или чтобы не упускать прекрасную возможность восхититься ею. Миллс думает, что им нужно будет обязательно поговорить. И о кухонном поцелуе, и о недвусмысленных взглядах, которыми они постоянно одаряют друг друга. У нее самой были отношения с Мэдисон, поэтому отношения с девушками для брюнетки не являются запретом. Быть может, у них могло бы что-то получиться. Когда она в очередной раз бросает взгляд на Эмму, девушка уже поднимается, разглаживая складки платья, а собственный смычок уже повис в воздухе, ожидая дальнейших действий. Подумать только, она и не заметила как закончила играть. Такого прежде не случалось. Они становятся перед зрителями, совершают прощальный реверанс, наслаждаясь громкими рукоплесканиями зала и несколькими возгласами, выражающими восхищение. Реджина улыбается Эмме, когда та смотрит на нее, и получает ответную теплую улыбку. Стоит им вновь оказаться за кулисами, уже знакомая немка, на чьем лице написан истинный восторг, начинает осыпать их комплиментами: — Вы замечательно сыграли, дамы. На этой сцене побывало довольно мало по-настоящему хороших музыкантов, но вы вошли в их число, — с гордостью переводит Лу, — Я лично отдаю вам свой голос и почтение. Миллс кратко благодарит женщину на немецком и пожимает ей руку, а затем оглядывается и внутри что-то колет несильной болью. Ее настигает ощущение дежавю. После первой игры на сцене Эмма словно испарилась и сейчас это повторяется, но на этот раз Реджина совершенно точно знает, где находится девушка. И сама направляется туда. Громко выругавшись, Эмма захлопывает за собой дверь и только потом позволяет себе хоть немного ослабить хватку рук, плотно прижимающих верхнюю часть платья к телу. Она плохо понимает, кого нужно винить во всей ситуации. Чертов корсет развязался, когда блондинка отклонилась назад во время игры. Смутно понятно, почему ему вообще вздумалось сделать это. Оставшееся время она чувствовала себя полностью неуверенно. И теперь, так и эдак вертясь перед зеркалом, Свон предпринимает разные попытки разделаться со шнуровкой, но ничего не выходит. Собираясь изречь несколько крепких словечек, Эмма осекается, ведь дверь в кабинет распахивается и внутрь входит хмурая Реджина. Это служит причиной сделать невинный вид и повернуться к вошедшей. — Ты снова сбежала после выступления, даже не предупредив меня. Это привычка? Традиция? — в голосе Миллс слышится горечь, ее глаза совершенно безрадостны. — Обстоятельства, — Эмма вздыхает, кивая на свои руки и грудь. Мысленно она посмеивается — ее деловая и строгая напарница могла устроить ссору из-за простой вольности, — Не знаю, какого… Почему он развязался прямо на сцене. Мне нужно срочно это исправить, но сама я этого сделать не могу, как видишь. Реджина растягивает губы в усмешке. — Могла бы сказать об этом сразу после выступления, и не пришлось бы никуда идти. Она приближается к Эмме и, поскольку та лишь завороженно наблюдает за женщиной, ей приходится взять девушку за плечи и самостоятельно повернуть спиной к себе. Реджина принимается колдовать и уже меньше, чем через минуту, у Эммы пропадает возможность нормально дышать. Однако они остаются стоять в таком положении и Эмма впивается напряженным взглядом в стену, ожидая от Реджины каких-то действий. Она чувствует чужое дыхание на своей шее и думает, что вот-вот женщина решится на следующий шаг, но каблуки стучат в другом направлении и, оборачиваясь, Свон видит сидящую на стуле перед синтезатором женщину. — Скажи, Эмма… Ты тогда поцеловала меня. Почему? — Это ведь очевидно. Люди целуют других людей лишь по одной причине. — Я не понимаю, — Реджина не смотрит на блондинку. Она настроена любой ценой вытащить из нее ответ. Она вполне хорошо все понимает, но хочет услышать это в изречении Эммы, — Объясни мне, почему ты это сделала. — Понимаешь, я не очень хорошо разобралась в своих чувствах. Но мне кажется, — она прикусывает губу, стряхивает с платья несуществующие пылинки, — Кажется, что я влюбилась в тебя. Их взгляды на секунду пересекаются. В еще более темных чем обычно глазах Реджины невозможно ничего прочесть. В глазах Эммы отчетливо видны сплетенные воедино страх и надежда. — И что бы ты хотела с этим сделать? — Наверное, я хотела бы сделать тебя своей девушкой, — на одном дыхании выпаливает Свон, глядя куда-то в пол. Не проходит и нескольких секунд, как Реджина оказывается прямо перед Эммой. Ее пальцы приподнимают подбородок девушки, мягко его поглаживая. Она шепчет едва ли не в губы Свон свое согласие, после чего опускает руки на ее плечи и грубовато касается ее губ своими. Отвечая на поцелуй, девушка запускает пальцы в темные волосы, разрушая укладку, пытаясь прижать Реджину к себе как можно ближе. Она ощущает странную эйфорию, находясь с женщиной в такой близости, вдыхая ее аромат будто каждым миллиметром своего тела. Пальцы сами находят пуговицы на жилете Реджины и вскоре Эмма сбрасывает его, на секунду отрываясь от желанных губ. — Ты невероятна, — шепчет девушка, опуская руки на талию, заставляя брюнетку идти к столу, пока та не упирается в него бедрами. Женщина смеется и играет со светлыми локонами, пока Эмма укладывает ее на стол и проводит языком дорожку по ее шее, а затем покрывает ключицы поцелуями. Попутно она расстегивает пуговицы на белой рубашке, позволяя себе увидеть пышную грудь Реджины, быстро вздымающуюся на коротких вдохах. Она опускается ниже, и целует бархатистую кожу, наслаждаясь каждым прикосновением, пока женщина под ней громко и тяжело дышит, словно ожидая чего-то значительно большего. Они обе знают, что сейчас находятся вне зоны риска. Их никто не потревожит просто потому, что вся масса людей сосредоточена внизу, на концерте, а если кому и понадобится идти по коридору, их точно не услышат. У нее есть отличная возможность отыметь Реджину прямо здесь, насладиться ей в полную силу, ведь она не единожды делала это со своими клиентками. Но Реджина не клиентка. Хотя Эмма безумно хороша в сексе, в отношениях она едва ли не полный ноль и это преувеличение. Как девушка, никогда не знавшая никакой искренности, может выстраивать отношения с другим человеком? Ведь она разобьет все до основания, а осколки ранят двоих. Свон не может, она попросту не позволит себе зайти настолько далеко сейчас, когда они только достигли старта. Она целует грудь своей девушки и поцелуями поднимается чуть выше, где отстраняется, нависая над Реджиной. Та, в свою очередь, не понимает истинных намерений и улыбается, ожидая продолжения. Только сейчас брюнетка понимает, насколько сильно ее влечение к этой светловолосой особе. Образ Мэдисон давно не появлялся в голове, Эмма выстроила новый, свой собственный. Как долго было ожидание женщины? Как долго она жаждала этих губ, представляла эти руки прижимающими ее саму к этому телу? Она не помнит, когда это началось, но знает, что такие мысли преследовали едва ли не каждый день. Вопреки фантазиям брюнетки, Свон больше не целует ее. Она выпрямляется и проводит кончиками пальцев по белой ткани рубашки, обхватывает пуговицу и начинает одну за другой затрагивать их. Реджина тем временем поднимается и, удобно устроившись на столе, кладет руки на щеки Эммы, которая как раз дотягивается до серого жилета на столе. — В чем дело? — Миллс явно встревожена, ее глаза лихорадочно исследуют лицо девушки. Между тем блондинка молчит, а затем убирает руки женщины от своего лица и надевает на нее жилет. Застегивает пуговки и наконец поднимает глаза, не выпуская чужих теплых ладоней из своих. — Я не хочу торопить события. Знаешь, я никогда не состояла в отношениях, поэтому плохо знаю, как быть. Мне нужно время, чтобы все не испортить. Реджина широко улыбается. Она подается вперед и отрывисто касается губ Эммы. Ею никогда не дорожили настолько сильно. Никогда не боялись разрушить отношения совершенно обычными вещами. Женщине казалось, что они полностью готовы. Вся их жизнь под одной крышей была будто предисловием к чему-то большему и, как ей подумалось только что, это достаточно хорошо подготовило их к быстро развивающимся романтическим отношениям. Однако, если Эмма так не считает, значит ее мысли ошибочны. И Миллс готова ждать сколько угодно — времени у них слишком много, чтобы торопиться. — Хорошо, Эмма. Мы подождем. — Ты обижаешься? — с горечью вопрошает Свон. — Что ты, отнюдь. Я готова дать тебе столько времени, сколько потребуется. Думаю, сейчас мы можем вернуться в отель и заняться… Чем ты хотела бы заняться? — Я бы хотела снять с себя это ужасное платье, а дальше… Уже неважно. — Можем обсудить по пути, если тебе так не терпится переодеться. Эмма кивает и, не в силах удержаться, дарит женщине еще один поцелуй. Новые чувства окрыляют ее.

***

На следующий день все собираются в том же зале, чтобы узнать результаты конкурса. Уже сидя там, держась за руки в огромной надежде, они изумленно переглядываются, когда слышат искаженные акцентом собственные имена. Первое место. Внутри Эммы безудержно наполняется гордостью пустота, которую блондинка носила в себе в течение всей жизни. Все разочарования и унижения уходят, словно их и не было, уступая место радости первого выигрыша. Их приглашают на сцену и, протискиваясь сквозь толпу аплодирующих конкурсантов и гостей, они поднимаются на сцену. Поскольку ни одна не смогла бы связно выразить благодарность, понятную для местных, Реджина говорит в микрофон по-английски, в то время как Луиза сразу переводит ее слова для остальных. Эмма, опешив от количества восхищенных взглядов, направленных прямо на них, теряется и говорит лишь несколько слов, после чего расплывается в нервной улыбке. Никогда прежде толпы люди не смотрели на нее таким образом. Сейчас в их глазах нет ни презрения, ни лицемерия, ни насмешки. Даже привычно-мерзкой похоти нет, что уж говорить. Они улыбаются, искренне и без наигранности поддерживая их двоих. Эмма прикусывает губу, чувствуя, что может прямо сейчас растрогаться и заплакать. Она лихорадочно находит ладонь Миллс и хватается за нее, крепко сжимая, пока брюнетке передают их награду — золоченую статуэтку в виде двух людей, прислонившихся спинами друг к другу. Ни одна не замечает, сколько времени они проводят на сцене. Все кажется неестественно долгим, поэтому Эмма даже радуется, когда они наконец спускаются и получают возможность покинуть помещение. — Представляешь, а послезавтра мы будем уже в аэропорту, — с некой печалью произносит Реджина. — Не будем думать об этом, — Эмма по-прежнему не отпускает теплой женской ладони, — Хоть немного насладись настоящим. Что бы ты хотела сделать прямо сейчас? — Мы могли бы посетить смотровую площадку в квартале Арнсхаузен. Я видела фото в местной газете, там довольно мило. — Отличный выбор. Надеюсь, что там можно перекусить, потому что я ужасно проголодалась. — Я могла бы помочь тебе насытиться и в отеле, — Реджина переводит на девушку игривый взгляд, на лице ее появляется усмешка. В свою очередь Эмма краснеет, но это не останавливает ее: — Оставлю тебя на десерт, дорогая. Надеюсь, что ты сможешь в полной мере утолить мой голод. Миллс заливается смехом, и кожа Свон покрывается мурашками. Ей до ужаса приятно говорить с этой женщиной, видеть как она смеется с ее глупых попыток флиртовать, банально держаться за руки. И как раньше девушка не замечала, насколько счастливой она становится, находясь рядом с Реджиной? Они довольно быстро добираются до площадки, обмениваясь шутками и поцелуями. Рассматривая башню и другие строения внизу, Эмма не перестает выражать свое изумление от высоты холма, на котором располагается площадка. Они замечают семейную пару, прогуливающуюся неподалеку, и Свон протягивает им смартфон с просьбой сделать несколько кадров. Она прижимается к Реджине, целуя ее в щеку и застывая в таком положении, затем поворачивается лицом к камере. Рассыпавшись в благодарностях, Эмма забывает, что эти люди совершенно не понимают, о чем она говорит, и густо краснеет, когда Миллс улыбается этому. Когда они перемещаются в кафе, находящееся здесь же, Эмма оставляет свою девушку за одним из столиков и направляется к одному из официантов, шепча ему что-то на ухо после того, как удостоверилась, что он говорит по-английски. Вместе с Эммой официант подходит к их столику и принимает заказ, после чего удаляется. На лице Реджины читается недоумение, но она не задает вопросов. — Хей, почему ты отказалась от пива? — расслабляясь на стуле, интересуется Свон. — Я ненавижу пиво. — Но ты приехала в Германию, а здесь его обожают. — Как только мы вернемся в Иллинойс, я свожу тебя в соседний штат, Кентукки. Тебе нужно познать все прелести сухого закона. — Ты слишком жестока, — Эмма закатывает глаза, в ответ на что Реджина лишь снова улыбается. Их заказ приносят очень скоро, однако официант говорит, что забыл о чем-то важном и уже через пару минут возвращается, держа руки за спиной. — Ваша девушка также заказала для вас это, — он протягивает Реджине средних размеров букет из темно-алых роз, которые женщина забирает с короткой благодарностью и холодным видом. Но стоит официанту удалиться, как женщина расплывается в самой теплой и благодарной улыбке, которую блондинке доводилось видеть на этом лице. — Эмма, милая, я не могу выразить словами свою благодарность тебе. Это очень приятно. — Вроде как, смущаться должна ты, — прикусывая губу от умиления и неких бабочек в животе, Свон смотрит в глаза своей девушке и думает только о том, как же ей хочется непрерывно видеть счастливые огоньки в этих темных омутах.

***

Последний день в Бад-Киссингене радует их замечательной погодой. Утром Реджина находит на карте города несколько мест, в которые они могли бы попасть, и они немедленно отправляются туда. Блуждая по тропинкам розового сада, женщина думает, что она будто попала в сказку — настолько красивым кажется все вокруг. Но самым притягательным объектом в ее окружении остается Эмма. Женщина часто останавливает взгляд на ней. Ее словно магнитом притягивают обворожительные черты лица, заинтересованно сверкающие глаза, тонкие поджатые губы. Светлые локоны сегодня рассыпаны по плечам, и Миллс не упускает возможности время от времени коснуться их, заодно прикоснувшись к желанным губам. Вторая половина дня занимается тем, что девушки отправляются в один из баров к Ганьо, которая все еще ожидает «чашечку чая» от Эммы, которая в какой-то момент превращается в бокал пива. Реджина морщит нос, но спутницы лишь подшучивают над ней, потому выражение недовольства сходит с лица. Когда Эмма приобнимает свою девушку, несколько раз касаясь губами ее шеи, сидящая напротив Луиза сначала надевает изумленное выражение на лицо, а затем, широко улыбаясь, утверждает, что изначально все знала. И Реджина понимает, почему. В какие-то моменты ей самой не давали покоя мысли о том, что рано или поздно она вступит в отношения с Эммой, но женщина предпочитала не думать об этом большую часть времени. Теперь же, когда все случилось, ей остается лишь попросить сразу согласившуюся Лу не раскрывать тайну их отношений остальным. На этот раз Миллс обязательно сохранит свое счастье, которого так долго добивалась.