Золотое яблоко для Стива Роджерса

Неделя прошла хорошо... до этого сна. Он сходил аж на четыре свидания — стоило только заикнуться пару раз, что он открыт для предложений, и... он даже не предполагал, что будет столько и сразу. Но всё, увы, было не так и не то. Ему было жаль обламывать парней, они были отличными ребятами и искренне пытались ему понравиться — и даже нравились. Только вот не в романтическом плане. И не в сексуальном. Просто классные ребята. Это был новый и необычный для него опыт. Парни в открытую заигрывали с ним, и он почти краснел, когда они смотрели на него, выдавая такие сексуальные намеки, которых он не слышал со времён окопов. Например, когда до него не сразу, но дошло, что имеет в виду смуглый кудрявый и худощавый Альбертино, тыкая языком в щёку изнутри. Они красовались перед ним, пытались привлечь внимание своим юмором, рассказами о жизни, ухаживаниями... Всё это было интересно осваивать. Это приятно волновало. Что-то вызывало ощущение экзотики, как латиноамериканец Рики, пришедший на встречу в макияже и манко глядящий из-под ресниц, прикусывая пухлую губу. Любопытно. Экзотично. Но стало веселее, когда он стал показывать Роджерсу свои любимые ролики с танцами. И вот тогда они отлично и по-дружески провели время. На последнем добродушный и крупный рыжий Фред спросил его, есть ли у него бывший, по которому он сохнет, потому что уж больно похожа для него эта ситуация на классическую попытку выбить клин клином. Стив честно поделился с ним, что вот, четвёртое свидание и что-то всё никак... он вообще предпочитал быть честным. На вопрос про бывшего он искренне сказал, что нет — и это была правда, бывшего у него не было. Никакого бывшего. И никакого настоящего. И ему даже нравилось ходить на свидания: столько приятного внимания... если бы его отказы не расстраивали парней, то всё было бы вообще замечательно. Но он знал, что Фред думает, что это из-за его ожогов и шрамов, Рики переживает, что всё дело в его лишнем весе и хромоте, а Альбертино во всём винит свою контузию. Знал, потому что работал в ветеранских центрах уже достаточно давно. А ещё и потому что сам он думал, что ему ничего и ни с кем не светит, пока он сидит в коляске. Они все чувствовали себя немного ущербными. И с этим ничего нельзя было поделать. Но в случае Стива дело было совсем не в самих парнях, а в самом Стиве, как бы банально это ни звучало. Уж он-то точно знал, что это так. Просто он не переставал беспокоиться о Локи. Так что он решил, что дождётся его приезда, чтобы не тревожиться о нём, и возобновит свидания. Просто не время, наверное. У него повышенная ответственность и спасательство в крови. Сэм ему много раз это говорил. Он слишком беспокоится за друзей. Ну и как многие из тех, кто имел боевой опыт, слишком тревожен, сразу представляя худшее, что поделаешь. Остаётся дождаться возвращения Локи. Вот с этими мыслями он и лёг спать. И проснулся в три часа ночи от невероятно реалистичного сна с ухающей и воющей тьмой, через которую мчался выросший Сгюттехвалль, несущий на спине кричащего во весь голос асгардца. И Стив ничем не мог им помочь. ...Стрэндж был, разумеется, раздражён — давненько никто из смертных не смел будить его среди ночи. Но ворча, поплёлся на кухню, закутавшись в красный плащ левитации, словно плед, поверх пижамы. Стив пытался что-то сказать, но маг щёлкнул пальцами и пил кофе в булькающей возмущением Роджерса тишине. — Ну, знаешь, — выпалил Капитан Америка, когда Стрэндж вернул ему способность говорить ещё одним щелчком пальцев, — это уже слишком! — Слишком — это будить меня в четыре утра, если не наступил апокалипсис, — проворчал чародей, — у нас апокалипсис? — Нет... вроде. — Именно. Если бы это был он, я бы уже знал. Если нет — могло подождать. Рассказывай, — он снова душераздирающе зевнул. Роджерс рассказал. Стрэндж согласился, что это навряд ли был просто сон, и попросил подождать. В воздухе замелькали какие-то голографические знаки, маг отбрасывал какие-то из них рукой, какие-то чертил заново, что-то бубнил себе под нос и через пять минут выдал изнывающему от нетерпения Стиву, что мол да, Локи встрял в нехилую передрягу, но он, Стрэндж, туда не сунется. И ему, Роджерсу, не советует. Не его уровень. И дело даже не в его геройстве, силе или коляске, а в том, что там не физическая сила нужна. Стив практически взвыл от ярости и бессилия внутри себя, но вслух просто попросил доступно объяснить, что и кто может помочь асгардцу. Чародей выдал тираду о том, что кое-какие принцы очень избалованы своим положением и лезут куда ни попадя и куда не надо бы. И что кое-какие Мстители всё берут слишком близко к сердцу, не думая о том, что есть и кто-то кроме них, кто может помочь магам, которым делать нечего, дай в самое болото залезть. — Тор? Один? — вскинулся Стив. — Не вздумай, — хмыкнул Стрэндж. Если они узнают, где его носит сейчас, он ещё и от них по шапке огребёт. Потом посмотрел на почти готового лезть на стенку Кэпа и вздохнул: — Ну что ты за него переживаешь как за ребёнка, а? Он и не из таких мест выбирался. И не факт, что он будет рад нас там видеть, между прочим. Вот это уже немного охладило пыл Стива. — Давай так, — продолжал Верховный, — ничего с ним не случится. Он бог, со всеми вытекающими. Не бессмертный, но... если он через неделю сам не выберется, обещаю, что попробую что-нибудь сделать. Но не раньше. Не люблю делать работу за кого-то. Особенно когда этот кто-то лезет куда не надо, — он раздражённо закатил глаза. Большего от него добиться не удалось. Пришлось вернуться домой почти несолоно хлебавши — Стрэндж его практически выставил, требуя дать спокойно поспать. Потянулись часы и сутки. Сны больше не снились... но он практически и не спал. Хотел — вдруг снова удастся увидеть, где и что происходит с Локи, но сна не было ни в одном глазу. Вынужденная беспомощность держала в огромном напряжении, какой уж тут сон. Он не привык к тому, что ничего не может сделать. Стив был готов проклясть уже эту коляску, и даже Хелен и его массажисты отмечали, что его настрой за несколько дней кардинально изменился: он из кожи вон готов был теперь лезть, чтобы встать. Секрет был прост: он ничего не мог сделать и злился на то, что не может побежать. Он отлично понимал, что это почти ничего бы не изменило: в коляске он развивал даже большую скорость, но всё равно он казался себе беспомощным именно из-за неё. Что бы он мог сделать, если бы он сейчас ходил, он не знал, знал только, что он очень хочет встать и вытащить младшего Одинсона из беды, где бы он ни был. В какой-то момент он начал злиться и на него, видимо, перехватив настроение чародея. Почему он не мог взять с собой кого-нибудь? Хотя бы вот его, всё-таки Капитан Америка, суперсолдат, даже если в коляске, помог бы, о каком бы мире речь ни шла. Почему не мог написать, куда отправляется? Так бы вот переломить через колено как на тренировке и отшлёпать по крепкой заднице, просто чтобы хоть как-то выразить свою злость! Слова ведь всё равно не дойдут. Не то, чтобы он всерьёз об этом думал, скорее всего, он вообще ничего не скажет Локи, когда тот вернётся, о своём беспокойстве — в конце концов асгардец не обязан был ему докладываться, но прямо сейчас слов не хватало, а образ смачно опускающейся на ягодицы ладони бодрил. Потом его переключало в тревогу: Локи бросил своё детище, а он-то знал, сколько сил асгардец вложил в свою начатую компанию, что там случилось, что заставило его так резко оставить всё, что его волновало? Лишь бы всё было в порядке. Если даже Стрэндж считает, что он угодил в передрягу... Роджерс давно не волновался. В его окружении были обычно люди, которые умеют постоять за себя. И Локи относился к их числу. Но то, что он был в неведомом мире с неведомыми опасностями, и то, что он, Стив, никак не мог поддержать его — это выводило из себя и заставляло чувствовать себя беспомощным. Может быть еще самую чуточку то, что за последние три месяца Локи стал кем-то важным для него. Но об этом Стив старался не думать. Локи объявился наутро четвёртого дня.

***

Трикстер сидел на крыльце Стива уже полчаса. Всё равно сил не было, он даже встать толком не мог. Зато было время немного выдохнуть после всего, что произошло. Было смешно, когда он позвал Хеймдалля, и тот такой: «О, Локи, что ты там делаешь? Блин, засранец, ты опять стёр мне память?» Который раз этот фокус проворачивал, и ему не надоедало, каждый раз радовался, как в первый. В общем-то да, Эйвинд был прав: когда-нибудь об этом сложат легенды. Жаль, что Стив о них не узнает, было бы здорово похвастаться. Но не сейчас. Сейчас он держал пальцы скрещенными, чтобы ни Стив, ни Один, ни Тор... вообще желательно ни одна живая душа об этом не узнала. Нет, в принципе ничего страшного. Этот подвиг (а это был классический, канонический подвиг согласно определению Бейбута Дарьюша, древнего мудреца из созведия Персеид) делился на три части: 1) Попасть и выйти из мира мёртвых, избежав участи быть пойманным и сожраным его хранителями и чудовищами. Для простых людей это была самая героическая часть процесса, достойная воспевания. Для него, имея Сгютехвалля — ну, допустим, это было не так просто, пришлось попотеть в процессе, но были в его с Тором жизни заварушки и посложнее. 2) Уговорить чёртову драконицу отправиться с ним. Потому что она, проникшаяся духом покоя Долины, заунывно раз за разом вещала о том, что «живые к живым, а что умерло, тому не суждено вернуться». «И передай мужу моему, чтобы оставил прошлое в прошлом и жил в мире» Вот за это он бы себе поставил памятник. Он вскипал раз десять за беседу, но ни разу не сорвался, спасибо Мастеру Чогьин-Ши, учившему его в детстве медитации и сдерживанию эмоций. Ему же спасибо за его массажи Стива с ровным лицом. То, что он ее в итоге уговорил — вот это было откровенно его заслугой, тут он мог не скромничать. Слушать малейшие вибрации, вызывать на разговор, дать вылиться чувствам, знать, где нужно даже не надавить, а слегка прикоснуться, чтобы направить в нужную сторону...да, тут ему не было равных и хотя эта задачка была 80 лвл сложности — он ее сделал. 3) Но самым сложным, что оценил по достоинству Эйвинд, и оценят ещё многие Мастера, Герои и Мудрецы, чьим признанием он будет гордиться по-настоящему, было найти способ вернуть драконицу, не потревожив ткани мироздания, в котором, как известно, умершее не должно возвращаться обратно. Первый раз он об этом подумал ещё в процессе разговора с Эйвиндом, но потом докручивал решение в процессе. Дело в том, что мир Богини Идун тоже был миром мёртвых. Поэтому техническиииии…. технически драконица оставалась мёртвой. Самая главная сложность была в её перемещении между этими двумя мирами. Ему пришлось выстроить коридор между мирами, абсолютно изолированный от внешней вселенной. В процессе он на семиждысемь благословил свою дружбу со Старком и его любовь к болтовне о своей работе и науке, потому что он использовал именно его принцип квадратичной изоляции материи с помощью наночастиц. А также молился о здоровье матушки, которая строго-настрого вбивала в его голову технику безопасности при перемещении между мирами — именно благодаря ей он знал три редчайших исключения, одно из которых он использовал. Ну да, а несколько сот лет назад ворчал как дед — мол, нахрена ему учить то, что нельзя при перемещении между двумя мирами мёртвых — когда один небесный, а другой подземный, когда оба небесных и когда оба подземных. Он не планирует между ними перемещаться. Угу. Спасибо маменька, дай тебе Идунн ещё много лет жизни. Иначе быть бы ему развеянным на атомы в межмирном пространстве, ибо первым пришедшим ему в голову простым решением было именно то, что ни в коем случае нельзя было делать. Ну, он и так, конечно, прошёл по краю. Использованные заклятия и ингредиенты, которые удалось добыть, гарантировали им где-то около тридцати земных секунд для перемещения драконицы. И для неё так же был риск быть развеянной в межмирном пространстве, если бы Локи не удержал созданный тоннель. Он удержал. В какой-то момент ему уже казалось, что ещё секунда и он не справится, ткань заклятия начала трещать и расплываться по швам, а астральное тело не выдерживало нагрузки, но они успели. Только вот с одним нюансом — Эир потеряла свою память. Этот риск они с ней тоже рассматривали в числе прочих, когда обсуждали переход — проход между мирами мёртвых обладал своими определёнными свойствами, и те защитные заклятия, которые они использовали, оказались бессильными против него. Это был один из неплохих вариантов, по сравнению с другими, к счастью, не воплотившимися. Например, тем, когда они оба падали в подземные миры мёртвых. Эир в своей человеческой форме оказалась уютной и немного округлой женщиной со спокойным лицом, чей возраст сложно определить, с мудрым и мягким выражением глаз, в платье цвета оливок с розовой отделкой и каштановыми волнистыми волосами, слегка растрепавшимися в их безумном путешествии. Драконица и Эйвинд, высокий и статный, с трудом сдерживающий эмоции, но сохраняющий благородный тон, стояли на белокаменной терассе друг рядом с другом. Вдалеке паслись лев и вол на фоне кипарисов и апельсиновых деревьев, чей нежный аромат доносился до них лёгким ветром. Розовое солнце бросало отблески на нежно-голубое море, окрашивая всё в тёплые тона. — Простите, я не помню вас. — Ничего страшного. Я был вашим другом. Если позволите, останусь им и сейчас, — его лицо и речь сохраняли достоинство древнего рода драконов, которые знали, как подобает вести себя настоящему аристократу духа, каковы бы ни были обстоятельства. — Благодарю вас. Кажется, со мной случилось что-то? — благородство леди Эир оставалось с ней, даже когда она не помнила о том, кто она. — Ничего. Ничего страшного. Уже всё позади. Сейчас всё будет хорошо. Позволите за вами поухаживать? Вы голодны? Позвольте вашу руку. — Кажется, я расстроила вас. — Что вы. Напротив. Ваше присутствие делает честь этому дому и делает меня счастливым. Выжатый донельзя после тяжелой магической работы Локи, сидя на кресле на другом конце стола, наблюдал, как Эйвинд старается спрятать свою боль, сдержать слёзы, и как в глазах его горечь борется с счастьем и с затапливающей его нежностью, когда он смотрел на супругу, не узнававшую его — и знал, что запомнит эту картину надолго. На рассвете они проводили его. Локи церемонно поцеловал руку Леди Эир, а Эйвинд, обычно достаточно чопорный, был растроган, обнял его, клялся прийти на помощь в любое мгновение, как только будет нужен, заверял в том, что он его неоплатный должник, и вручил маленькую изящную корзиночку, где во мху и листьях лежало оно — золотое яблоко, в окружении апельсинов, винограда и орехов. Локи улыбнулся паре драконов, почти шёпотом воззвал к Хеймдаллю и уже через пару минут был у дома Стива.

***

Стив открыл калитку, возвращаясь после утренней прогулки и похода в супермаркет, и увидел бледного Локи, который прислонился к перилам крыльца, сидя на ступенях. Рядом с ним лежал поскуливающий Сгютте, положивший морду ему на колени. — Локи, дружище, как ты? Что с тобой? Всё в порядке? — Воу-воу, полегче, Стив, всё в порядке, — Локи еле улыбнулся, но не торопился вставать. — Тебе помочь? — Нет, я в порядке, немного устал только, — асгардец, пошатываясь и схватившись за перила, с явным усилием пытался встать. Его занесло, и только быстрая реакция Кэпа спасла его от удара задницей о каменную ступеньку, — Стив дёрнул его на себя, одновременно разворачивая коляску, так что Локи опустился ему на колени, практически заваливаясь на него и опуская голову на плечо. — В порядке, да? — иронично переспросил Стив. — Прости. Кажется, я в ближайшую неделю буду кататься вместе с тобой на коляске. У тебя нет запасной? — Только неделю, точно? — Кэп, не переживай, я отойду, вымотался просто. — Уфф. Локс, я уже начал волноваться, а тут ещё эти сны. — Какие сны? — слабый голос Локи выдавал улыбку. — Потом расскажу, пойдём, устроим тебя в более подходящем месте, — Роджерс поправил руку асгардца, пододвинул его бёдра, чтобы он удобнее сидел на нём, придвинул к себе ноги, чтобы они не съезжали, и поехал по пандусу вверх. — Хэй, подожди, я там тебе захватил гостинец из Асгарда, из нашей местной лавочки. Они вернулись на пару шагов назад, и Стив, наклонившись, поднял плетёную корзинку с фруктами. Локи сидел на коленях у Стива и думал о том, что не так он мечтал покататься на нём, ой не так. Но сейчас ему было точно не до секса, он прижимался к его тёплому боку, вдыхал запах его дезодоранта, пока тот открывал дверь и думал, что вот теперь всё хорошо, потому что они рядом. Стив помог ему перебраться на широкую кровать в гостевой комнате. Очень хотелось порасспрашивать, что же всё-таки случилось, но Локи явно был не в том состоянии. Сгютте запрыгнул следом на постель, укладываясь в ногах асгардца. — Кофе? — Давай. Твой фирменный, с корицей. Стив принёс ему кофе, и Локи был просто не в состоянии сейчас сдерживать себя, поэтому просто смотрел на Стива так... как ни на кого очень давно не смотрел. — Посидишь рядом? — Ага. Роджерс подтянулся на руках и забрался на кровать, усаживаясь рядом, и укладывая ноги. Они помолчали. — Кажется, мне понадобится пару недель, чтобы прийти в себя. — Оставайся. — Всё в порядке, у меня тут есть номер в отеле, Стив, не хочу тебя напрягать. — Оставайся, Локи, — ещё раз, более настойчиво повторил Роджерс, — я буду рад. — Как скажешь, я только за, — Локи подумал, что поездка принесла приятные неожиданные результаты даже ещё не доходя до самой цели. — Будешь яблоко? Наше, асгардское. Из местной лавочки. — Давай, — Стив посмотрел на фрукт, — красивые у вас там яблоки. — А то. Он вгрызся в бок яблока, и Локи почувствовал ни с чем не сравнимый аромат золотого яблока Идунн и потоки её магии. — Ммм, фкуссно. — Ещё бы. — Я так рад, что ты приехал. Я волновался, правда. — Я тоже рад, — Локи улыбнулся, — так что там со снами? — Вначале мне приснился ты. И Сгютте там был размером почти с коня. И вы мчались сквозь темноту. Было жутковато и как-то сразу понятно, что это был не просто сон. И я пошел к Стрэнджу. А Стрэндж... Локи даже не заметил, как нашёл руку Стива и переплёл с ним свои пальцы. Слова постепенно таяли, не доходя до сознания. Всё-таки у него было ещё мало сил. Кажется, он начал засыпать, несмотря на выпитый кофе. Было достаточно того, что они сидят рядом, и он держит его за руку, и Стив смотрит на него своими тёплыми глазами... — Локи! Локи, ноги! — А? — он встрепенулся. — Ноги! — в глазах Стива было волнение. — Что ноги? — Я их чувствую, Лок! Что-то происходит! — они оба уставились на ноги, и Локи увидел, как одна из них шевельнулась. — Я могу пошевелить ею немного! — Так это же здорово, Стив! — Да, но я не понимаю, что случилось? — Ну, может быть всё-таки усилия Стрэнджа, или Ванды, или Хелен Чо... — Или твои, ты тоже лечил меня. — Или мои, — покладисто согласился Локи. — Но почему сейчас? — Роджерс выглядел непривычно взволнованным. Раздавшийся звонок заставил их вздрогнуть. Локи посмотрел на экран часов с встроенным голографическим компьютером от Тони. Вот Хеллева Бабушка и её прокисший сидр! Как знал, когда позвонить. Он не хотел принимать звонок. Не сейчас. «Только попробуй не возьми, у меня срочные новости!» — пиликнуло в мессенджере. — Ты не хочешь отвечать? — растерянно спросил Стив. Локи со вздохом нажал приём — всё равно не отвяжется ведь. И что там за новости? Из точки на часах перед ними в пространстве проявилось голографическое изображение Тора. — О, Стив, и ты тут! Как дела? — Тор, привет! Отлично! — Слушай, Локс, тут такие новости! — Тор молниеносно переключился на брата, — Один рвёт и мечет: кто-то умудрился стырить яблоко Богини Идунн, представляешь? Локи пожалел, что не может сделать фейспалм. Узнал новости, называется. Как заставить его замолчать, чтобы он ничего не заподозрил? В голову ничего не приходило — он был слишком ослаблен сейчас, мозг толком не работал. — Дракон молчит, семейство Берглундов, ну ты представляешь, стоит на ушах, требует найти и выдать им преступника — они рассчитывали быть следующими в очереди, а тут... Тор оживлённо болтал с горящими глазами — всё-таки происшествий такого уровня в Асгарде давненько не было. — А что за яблоки? — поинтересовался Стив. — А, да, точно, ты же не знаешь. Яблоки Богини Идунн — невероятно сильный артефакт, исцеляющий и омолаживающий, благодаря которым можно обрести практически вечную молодость и жизнь, и так сложилось, что испокон веков Богиня одаривает членов нашей семьи... только сейчас Тор обратил внимание на бледность Локи. Потом перевёл глаза на Стива, сидящего рядом с почти доеденным плодом в руке. Потом снова на Локи. — Ээээммм. Локс? Ты ничего не хочешь мне сказать?... Хотя подожди-подожди, слушай, нет. Ты ТОЧНО ничего не хочешь мне сказать. Абсолютно ни-че-го. И слышать ничего не хочу. И вообще я тебя не видел, да? Мы тут отлично проводим время в Австралии, ты не представляешь, какой тут сёрфинг. Я тебя не видел и не слышал. Но ты, бро, ты просто огонь. И когда-нибудь ты мне всё расскажешь и вообще, я в шоке. Но имей в виду, что папа рвёт и мечет. Тор отключился, не дожидаясь реакции брата. Они помолчали. — Гостинец из местной лавочки, значит, - Роджерсу было достаточно информации, чтобы сложить два и два. — Ага. В принципе Локи даже уже не переживал. Нет, сердечко колотилось, конечно, но самое главное ведь он уже сделал, правда? А дальше хоть кентавром скачи, хоть русалкой плыви.* Стив молчал и даже не знал, как реагировать. Локи явно с опасностью для жизни достал для него какой-то суперценный артефакт, из-за которого его ждут неприятности с суровым божественным отцом и не только . И даже не сказал ему! Почему? Нет, он понимал, почему. Потому что он бы не принял такой дар. Но почему он сделал это для него? Это было как-то очевидно очень много. Это как-то не укладывалось в голове. В ней стояла звенящая пустота. Они по-прежнему сидели рядом, переплетя пальцы и касаясь руками. Стив растерянно посмотрел на огрызок в своей руке: а что теперь с ним полагается делать, если это остатки священного инопланетного фрукта? С едва слышным «дзынь» в воздухе проявилась фигура Верховного Чародея в привычном красном плаще. — О, Локи. Вот я же знал, что всё получится. Локи закатил глаза. Что вообще происходит, что за столпотворение? То братец, то вон Верховный пожаловал. Вот что ему нужно? — Ты знал про яблоко? — спросил Роджерс. — Причём тут яблоко? Какое яблоко? — удивлённо поднял брови Стрэндж, обшаривая глазами пространство, — ааа, это. Он подошёл к Стиву и аккуратно отобрал у него огрызок, рассматривая его на свету. — Позволите? — он аккуратно упаковал его во взявшуюся ниоткуда шкатулку несколько потрёпанного и древнего вида. — Это, конечно, приятно. Думаю, что мы высадим деревья уже через пару лет. Потомки яблонь богини Идунн всегда благотворно сказываются на энергетике планеты. Храм Чародеев искренне благодарит вас за подарок, — он церемониально кивнул. —Но нет, я не про яблоко, Стив. Я про исполнение условия проклятия, которое и освободило тебя от него. — Какое условие? — глаза Локи загорелись интересом, несмотря на всю слабость. — Кэп, ты до сих пор не сказал ему? Роджерс почему-то отвёл глаза. Верховный приподнял брови: — Мне рассказать? — Не надо, я сам, — поспешно ответил Стив. Локи отметил его порозовевшие щёки. Становилось всё интереснее. — То есть... я бы поправился и без яблока? Ты уверен, что дело в этом? — Ну, кто же теперь скажет, — Стрэндж развёл руками, — теперь уже не узнать. Но судя по тому, что я вижу — да. — Но ты ведь не жалеешь, Локи? — Чародей переключился на трикстера. — Ты преподнёс в подарок своему возлюбленному практически вечную молодость и вечную жизнь — я бы сказал, что это поступок в лучших традициях Асгардской Королевской семьи. Локи хмыкнул. Сейчас его почему-то даже не волновало то, что Верховный Чародей прямым текстом сказал о его влюблённости при Стиве. И так уже слишком много вышло наружу. У него уже не было сил переживать на этот счёт. Даже если Роджерс выставит его раз и навсегда. Его здоровье того стоило. Возвращение Эир того стоило. Он гордился сделанным и был готов принимать последствия. А они будут. — Да, — словно слыша его мысли, подтвердил чародей, — Один навряд ли оценит, по крайней мере, сразу. Но я, кстати, могу вступиться за тебя... если вернёшь мне Сявочку. —Сявочку? — растерянно переспросил Стив, который ещё не мог отойти от формулировки Стрэнджа «преподнёс в подарок возлюбленному практически вечную жизнь». Волновала его в этой фразе в первую очередь формулировка про возлюбленного, конечно же, но спросить именно про неё у него бы сейчас язык не повернулся. — Пфф, — фыркнул Локи, — я Сгютехваллю не хозяин. Пусть сам выбирает. Сгютте поднял голову, по очереди глядя на обоих магов. Потом поднялся и замахал хвостом, положив морду на колени Локи. И заскулил. Локи погладил и почесал его за ухом: — А что. Ты мне очень помог, Сгютте. Решай сам теперь. Сгютехвалль как будто неуверенно побежал в сторону Стрэнджа. Потом остановился. В его глазах читалось метание. Он загавкал, глядя то на одного, то на второго, виляя хвостом и подбегая то к одному, то ко второму. — Ну иди сюда, Сявочка, я соскучился, — Стрэндж присел, протянув руки к собаке. Сгютте дал себя погладить, а потом заскулил, осторожно выбрался из его рук и, гавкая, побежал к Локи, забираясь и укладываясь на его ноги. Лицо Верховного Мага надо было видеть. Локи ухмыльнулся и потрепал Сгютте по холке. Стрэндж поднял подбородок и отвернулся. Локи был готов поспорить, что слово «предатель» он телепатически прочёл, а не додумал. — Поздравляю с обретением асгардского долголетия, Стив. Добро пожаловать в общество обладающих магическими привилегиями. Но думаю, что кое-какие объяснения ты Асгардскому Принцу всё-таки задолжал. Он многим рискнул ради тебя. Думаю, он имеет право знать. Стрэндж испарился в воздухе, не составив себе труда попрощаться. В комнате воцарилась тишина. В голове Стива пульсировало слово «возлюбленному... возлюбленному». Оно не укладывалось в голове. «Он многим рискнул ради тебя». Всё, что сказал чародей, не укладывалось. Локи с интересом смотрел на Роджерса, ожидая ответа на не заданные вопросы. — Ну... видимо, мне нужно рассказать тебе. — Да уж хотелось бы. — А потом ты мне. Я хочу знать, что ты сделал, как, зачем и почему. — Справедливо, — вздохнул Локи. — Дело в том, что проклявший меня колдун принадлежал к какой-то азиатской культуре. Нет, ну то есть это была не наша азиатская культура, он прибыл откуда-то из параллельного мира, если я правильно понял, но в общем, в его мире и обществе было... — о боги, он ещё никогда не чувствовал себя настолько неловко. — Нет, давай по-другому. Когда он проклинал меня, он создал то, что называется магической вилкой проклятья: чтобы освободиться от проклятия, я должен был встретиться с чем-то очень плохим по его мнению. И по его мнению, что-то очень плохое — это гомосексуальность, — Роджерс продолжал смотреть куда-то в сторону. — Что? — Локи нахмурился, — что за бред? — Да, звучит странно. В общем, Стрэндж объяснил так: проклиная меня, он произнёс древнюю формулу на своём языке, которая звучит как страшное для той культуры пожелание, что я могу освободиться, только если познаю взаимную любовь с мужчиной. Стив неизбежно залился краской на глазах пялившегося на него Локи. — И ты «познал любовь» с кем-то? — в глазах асгардца явственно проявилась боль. — Локи... — Стив посмотрел на него максимально укоризненно, — потом приехал ты. — Потом приехал я? — доходило до Локи определенно очень долго. Может быть потому что ему сложно было вообще представить, как он может быть связан со сказанным. — Оо...Ааа...Но почему ты не сказал? — Что именно? И как ты себе это представляешь? «Ребят, привет, мне нужно влюбиться в мужчину, который готов влюбиться в инвалида, давайте объявим кастинг». Мне было неловко. И я... ну, у меня...Я не думал, что это возможно вообще. — Действительно, — Локи вздохнул, — ты не думал, что ты невероятно чертовски привлекателен. Капитан Америка как он есть. Не думал, что это возможно. Да к тебе бы очередь выстроилась, Стив. И если бы я знал, что у меня есть шанс... Мне казалось, что ты меня ну... даже не рассматриваешь. — Я и не рассматривал. Я вообще никого не рассматривал. Думал, что мне просто суждено остаться на коляске. Оно как-то само получилось. Вначале я понял, что скучаю по тебе, как по другу, потому что мы хорошо общаемся. А еще потому что ты такой...ну, такой привлекательный. А потом ты, наконец, приехал, и я вдруг понял, что дело не только в этом. Вообще не только в этом. Просто ты...просто я...и я не думал, что ты... Он явно еще не был готов сказать это. Локи не мог оторвать от него взгляд, и думал, что это так мило, то, как Роджерс пытается найти эвфемизм для определения сексуальности, и то как он не может сказать вслух слово "влюбился". Но вообще, все это было не важно. Важно, было то, что они оба первый раз смотрели друг на друга так. Зная, что свои чувства не надо скрывать и ещё не полностью осознав тот факт, что они взаимны. Они потянулись друг к другу одновременно.