17:54

Впервые Панталоне видит лицо Дотторе в пятницу. Зимой. В семнадцать часов и пятьдесят четыре минуты. — Вы опоздали, коллега — Панталоне сначала и не думает отрываться от доклада Тартальи. Внутренне он был в панике. Внешне — палец ритмично бил по ножке бокала. Двести миллионов моры за две недели. Куда? Если он не снял в борделе Ли Юэ самого гео архонта, то Панталоне, даже со всей своей изощренной фантазией, не мог предположить, куда младший из Фатуи мог убить такие деньги — Простите! — Голос молодой. Совсем. Знакомый, очень хорошо знакомый, но обычно этот голос трещит, хрипит, визжит. Панталоне оборачивается. В дверях стоит срез Дотторе. Новый, свежий ещё — кровью пахнет… Господи, ему же и шестнадцати нет, наверное. И рубашка выправлена из-под жилета. Максимализм налицо. И улыбка совсем родная, она у Регратора на ребрах выжжена. Улыбка. И нос, скулы, слабенькие веснушки на щеках, умные по-детски глаза, как говорят обычно? Любознательные. Лю-бо-зна-тель-ны-е. Ещё не алчущие запретных знаний. Пока что. Скоро начнут. — И как тебя зовут, юноша? — Панталоне окончательно разворачивается на своём кресле. Дотторре давал клонам не имена — цифры. Клоны давали себе не цифры — имена. — Жан! — Гордо отвечает клон, мнёт в кончиках пальцев ткань рубашки — Жан, значит. И почему отец отправил тебя сюда? Сам испугался? — Регратор видит, что вгоняет мальчишку в краску, пугает его, но веселье поднимается откуда-то снизу, заставляя продолжать. — Он не испугался. Я не испугался. Я принёс Вам отчёт — Срез подходит к столу, опуская на него увесистую кипу бумаги, идеально чистую, заполненную относительно читаемым почерком, иногда изменяющимся в лучшую или худшую сторону (значит, писал не сам, тогда бы всё было в крови и выделениях) — Всё. Мальчишка замирает от стола. Не отходит. Смотрит прямо. Нагло. Панталоне думает, что, встреть он Фабьена лет на пятнадцать-двадцать раньше — ни за что бы не влюбился. А вот он, видимо, наоборот. Мальчишка краснеет ещё сильнее, смотрит искристыми глазами. Регратор улыбается мягко, прикрывая глаза. Рука, привыкшая перебирать купюры, хватается за мальчишеский подбородок. Жан выдыхает чуть испуганно, но вырваться не пытается. Его держат цепко, поворачивают лицо мальчишки из стороны в сторону. Пальцы второй руки бегут быстро по скуле. Рядом с губой маленький шрамик — его Регратор знает. Ясно. Значит, это один из первых. Старый. Он поглаживает шрам пальцем. Мальчик прикрывает глаза. Длинные ресницы кидают тени на щёки. Тянется вперёд. — Добрый день! Мальчик испуганно отстраняется от Регратора, услышав голос отца. Тот стоит в дверях, прислонившись к косяку. Маска привычно закрывает лицо. Только улыбка не обещает совершенно ничего хорошего. — Здравствуй — Панталоне спокойно улыбается предвестнику — Ты в юношестве был просто очарователен. Почему раньше его ко мне не присылал? Дотторе жестом показывает Жану уйти. Мальчик тут же испуганно срывается с места, покрасневший до самых кончиков ушей. Он подбегает к выходу, тормозит перед высокой фигурой учёного, обходит его с опаской, и исчезает за дверью, закрывая её. Дождавшись, пока шаги в гулком коридоре затихнут, Доктор идёт к его столу. Солнце бликует на металлических частях маски, отражается в колбе-серьге. Ладони бьют по поверхности стола. Глухой звук. Архонты, если он поцарапал лаковую поверхность… — Понравилось? — Ход мыслей прерывается фразой. Интонация странная. Регратор не может считать. Он волнуется? Зол? Опечален? — Что именно? — Панталоне щурит глаза хитро, подаваясь вперёд. — Я. Без маски. — Доктор, кажется, никогда таким не был. Он всегда говорит обиняками. Шутит. Язвит. Кричит. Хрипит. Убегает от ответов. — Да. — Регратор идёт на риск. Открывает глаза, как снимает свою собственную маску. Смотрит туда, где у Дотторе, наверное, глаза. Неосознанно ищет чужой взгляд своим. — Хочешь посмотреть? — Учёный напряжён. Голос резкий, как скрежет по металлу. — Хочу. Он клонит голову вниз. Не склоняется перед Лоне. Нет. Это акт доверия. Признания равным. Подставление спины. Риск. Регратор запускает пальцы в чужие тонкие, выжженные волосы. Глубоко вдыхает. От Торе пахнет кровью, смертью, плесенью, застоявшимся воздухом, им самим — чем-то слишком человечным для такого, как он. Поэтому только Панталоне можно так близко. К телу. К душе. Она у Доктора есть, пережёванная бездной, похожая на любимую щенячью игрушку уже взрослого пса. Но есть. И сейчас он осторожно передаёт её в руки Лоне. Тонкие пальцы в дорогих перчатках быстро гладят его по голове, успокаивают мимолётно. Обещают. Натыкаются на тонкий металлический ремешок. Щелчок. Панталоне быстро соскальзывает руками на скулы, берётся за края маски. Почти не дышит, кажется. Дотторе так точно. Он осторожно снимает маску. На него смотрят красные глаза. Изучают, будто бы заново. Всё лицо покрывают шрамы. Оно будто бы собрано по кусочкам — от лба и до щёк. Наверное, так и было. В основном шрамы белые, старые совсем, затянувшиеся где-то неровно, зарубцевавшиеся. Большой, уродливый, когда-то плохо зашитый, идёт от виска, едва-едва минуя глаз, и заканчивается посередине щеки. Нос, переломанный, неровный, наполовину обожжён, кожа в этом месте похожа на сжатую, неглаженную ткань. На лбу, примерно посередине, красуется ещё один шрам. Относительно новый, кажется, в виде неровного креста, аккуратно зашитый. И, конечно, маленький шрамик рядом с губой. Первый… Дотторе следит внимательно за его реакцией, и с каждой секундой начинает дышать спокойнее. Глубже. Панталоне осторожно касается его лица ладонями, холод колец странно ощущается там, где к прикосновениям доктор не привык и вовсе. Он тянет его ближе. Ладони скользят по поверхности стола. Тонкие, тёплые губы, прижимаются ко лбу. — Зря боялись, коллега — Лоне улыбается, и учёный ощущает это кожей. — Какие мы официальные… Губы жмутся к губам. Рука в медицинской перчатке нагло ложится на талию. Колено упирается в поверхность стола. Вторая рука толкает Панталоне обратно в кресло. Впервые Панталоне видит лицо Дотторе в пятницу. Зимой. В семнадцать часов и пятьдесят четыре минуты. А потом снова и снова целует его шрамы. Ведь метель, дарованная им Царицей, архонтом любви, стирает с лица земли все ошибки…